Толерантность в обществе: Карта сайта

Содержание

Когда необходимо быть толерантным? | Медицинский центр Премиум

Молчать или критиковать: когда необходимо быть толерантным и в каких случаях это опасно?

Термин «толерантность» уже давно и прочно вошел в нашу жизнь. Его часто используют журналисты, политики, блогеры, различного рода активисты и обычные люди в ежедневном общении. При этом в разных случаях одни всячески призывают к толерантности, в то время как для других это слово является чуть ли не ругательным. Главный врач медицинского центра «Премиум», врач-психиатр, к.м.н., Феликс Банщиков помогает беспристрастно разобраться: всегда ли уместно быть толерантным? В каких случаях терпимость имеет опасные последствия? Опубликовано в журнале «НН.SOBAKA.RU»

Сам термин пришел в обиход из биологии. Буквально под толерантностью понимается нечувствительность, устойчивость к чему-либо. Например, толерантностью к алкоголю называется максимальная доза этилового спирта, которую человек может употребить без последствий в виде крайней степени опьянения или отравления. У больного алкоголизмом толерантность к алкоголю обычно в три-четыре раза выше, чем у обычного человека. Поэтому алкоголик может принять значительно большую дозу спиртного, не рискуя свалиться с ног или серьезно отравиться. Другой пример: толерантность к глюкозе – это концентрация глюкозы в крови, при превышении которой поджелудочная железа начинает вырабатывать инсулин для переработки излишков сахара. Соответственно, значительное повышение толерантности к глюкозе означает наличие у человека сахарного диабета.

  

Однако обычно мы употребляем термин «толерантность» применительно к социальным аспектам нашей жизни. В таких случаях речь идет о социальной толерантности, которая чаще всего приравнивается к понятию «терпимость». Тем не менее, если углубиться в этот вопрос, можно отметить, что терпимость – это скорее следствие неких установок, которое проявляется в нашем поведении. А сутью социальной толерантности является наша внутренняя сознательная или бессознательная нечувствительность, устойчивость к собственному эмоциональному неприятию различных вещей в соответствии с общепринятыми (реальными или навязываемыми) социальными нормами. Отсюда при наличии толерантности и проявляется наша терпимость к представителям иной веры или людям с другим цветом кожи, гендерной принадлежностью или сексуальной ориентацией.

Пожалуй, первым широко известным сводом правил толерантного поведения были десять библейских заповедей. Те самые «не убивай», «не укради», «не желай жены ближнего твоего, и не желай дома ближнего твоего…» и т.д., поскольку, чтобы выполнять эти заповеди, люди должны были подавлять собственные эмоциональные порывы и следовать предлагаемым правилам. В сущности, любой свод законов, писаных или неписаных, когда-либо принимавшихся в истории человечества, формировал в народных массах различные виды толерантности. Исторически это имело целью защитить интересы прежде всего привилегированных слоев общества, имеющих власть. Так, например, идея божественного происхождения верховной власти культивировалась еще со времен Древнего Вавилона: «Человек является тенью бога, раб является тенью человека, а царь равен богу» (Законы Хаммурапи, 1790 г до н. э.). Подобные социальные постулаты, господствовали в Греции, Китае, Японии, Египте и значительно позже в христианской Европе и на Руси. При отсутствии терпимости к социальному неравенству не могло бы существовать рабства, исключительного положения аристократии и даже понятия частной собственности. Поэтому все бунты и революции совершались людьми, абсолютно не толерантными к тем явлениям, против которых они выступали.

Мы живем в обществе, которое популяризирует принципы гуманизма и социального равенства. При этом очевидно, что все люди изначально не равны между собой. Они отличаются по темпераменту, базовым характеристикам личности, уровню интеллекта и способности адаптироваться к окружающим условиям. К этому списку также прибавляются различия в гормональном балансе, физической силе, цвете кожи и разрезе глаз. На биологические особенности неизбежно накладываются социальные: разница в воспитании, культуре, религии, уровне образования и прочих аспектах. Благодаря такому количеству различий неравенство заметно усиливается. И только толерантность к этим свойствам позволяет людям жить рядом друг с другом, образуя то самое общество социального равенства и гуманизма.

Получается, основная задача толерантности – обеспечивать мирное сосуществование большого количества людей в рамках государств и различных обществ. Если каждый человек будет жить и взаимодействовать с другими, руководствуясь исключительно собственными понятиями о том, как все вокруг должно быть устроено, а тем более собственными эмоциональными реакциями, то неизбежно наступит хаос. И в этом беспорядке не будет места ни государству, ни какой-либо другой разновидности развитого общества. Разумеется, биологического и психологического равенства между людьми не существует. Но все же люди не настолько отличаются друг от друга, чтобы одни были достойны править и вершить судьбы, а другие – всего лишь быть слугами или рабами.

Толерантность начала выполнять функцию сохранения общества не в современном мире. Она решала эту задачу во все периоды истории, при любом государственном и общественном строе. Толерантность всегда навязывалась народным массам с помощью религиозных, культурных или законодательных норм. Просто в разное время ее вектор менял направление в зависимости от структуры общества и характера верховной власти. По этой же причине любая свершившаяся в истории революция не носила характер разрушения самого принципа социальной толерантности. Революции всего лишь меняли список тех вещей и явлений, к которым каждый член общества отныне должен быть толерантным. Любопытно, что история знает множество случаев, когда с целью развития или укрепления некоего сообщества использовался и другой инструмент, антипод толерантности – своеобразная «антитолерантность», ситуация, при которой в людях формируется активная, а нередко и агрессивная нетерпимость к чему-либо. Примерами такой «антитолерантности» могут служить преследования еретиков в средневековой Европе или официальная идеология немецкого национал-социализма в 30-х 40-х годах прошлого века. 

В дикой природе не существует социальной толерантности. Многие представители животного мира образуют сообщества, как правило, не больше, чем отдельная стая. Это один из механизмов сохранения биологического вида. При этом в любой стае отношения между ее членами строятся на жесткой иерархии, где доминируют наиболее сильные и агрессивные особи. Человеческий вид способен выживать и даже быть вершиной пищевой цепочки только в условиях развитой цивилизации, которая невозможна без образования больших сообществ людей. Поэтому нам совершенно необходимо проявлять толерантность к друг другу. В ином случае мы сможем существовать только в виде отельных небольших племен, как это было когда-то давно, на заре развития homo sapiens. Однако, есть и обратная сторона медали. В современном обществе, на волне гуманизма и социального равенства то там, то здесь появляются призывы быть толерантными к явлениям, которые не только не укрепляют общество или государственность, но даже делают их менее здоровыми. Всякий раз это касается вещей, которые внутренне неприемлемы для значительной части членов социума. И в большинстве случаев такие ситуации неоднозначны, что ведет за собой возникновение горячих споров и дискуссий о толерантности. 

Рассмотрим пример, который ярко характеризует неоднозначность и спорность проявления терпимости к некоему явлению. В классификации психических расстройств DSM-V (Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders), официально принятой Американской Психиатрической Ассоциацией, в разделе «Педофилия» написано буквально следующее (перевод с англ. авторский): «Если человек, испытывающий выраженное сексуальное влечение к детям младше 13 лет, согласно самоотчету и объективным данным, не испытывает чувства вины, стыда или тревоги и функционально не ограничен своими импульсами сексуального влечения, если при этом он, согласно самоотчету и юридически зафиксированным записям, никогда не действовал в соответствии со своими импульсами сексуального влечения, то его следует считать не больным педофилией, а лицом с педофильской сексуальной ориентацией».  Таким образом, упомянутая классификация, а значит и официальная государственная идеология и законодательство США, в части случаев признает сексуальное влечение к детям просто особой сексуальной ориентацией (как, например, гомосексуальная ориентация), то есть вариантом нормы. Оставим в стороне оценки этого факта и просто задумаемся: а действительно ли правильно проявлять толерантность к таким людям, как это в частности призывает делать американское государство и профессиональное медицинское сообщество? Однозначного ответа на этот вопрос конечно же не существует. 

Тогда в каких случаях проявлять толерантность – правильно? Разумеется, каждый сам должен решить, когда проявлять нетерпимость, а в каких случаях нужно быть толерантным. Только при этом необходимо помнить следующее: 

  1. Толерантность – это прежде всего устойчивость к естественным человеческим эмоциональным импульсам неприятия, неудовольствия, агрессии и т.п.
  2. Никто из нас не рождается толерантным. Толерантность чаще навязывается нам извне или мы можем формировать ее внутри себя сами.
  3. Мы проявляем толерантность либо бессознательно, впитав необходимость соответствовать нормам господствующей морали и нравственности, либо сознательно, поступая в соответствии с действующим законодательством или собственными умозаключениями.
  4. Толерантность позволяет людям мирно сосуществовать друг с другом. Но в ряде случаев также она способна разобщать людей и формировать процессы, которые негативно влияют на сообщество или государство.

ТЕКСТ: Феликс Банщиков

«НН.SOBAKA.RU»
Анастасия Лазарева

ОПУБЛИКОВАНО: июль, 2019

МО Горелово Толерантность.

Толерантность.

 

В настоящее время особенно актуальной стала проблема терпимого отношения к людям иной национальности, культуры. Не секрет, что сегодня всё большее распространение среди молодёжи получили недоброжелательность, озлобленность, агрессивность. Взаимная нетерпимость и культурный эгоизм через средства массовой информации проникают в семью, школу. Поэтому, необходимо активизировать процесс поиска эффективных механизмов воспитания в духе толерантности.

В разных языках слово «толерантность» имеет сходное значение и является своеобразным синонимом «терпимости». Основой толерантности является признание права на отличие.

Основные критерии «толерантности» и их показатели можно определить, исходя из определения самого понятия «толерантность» — активная нравственная позиция и психологическая готовность к терпимости во имя позитивного взаимодействия с людьми иной культуры, нации, религии, социальной среды.

1995 год по инициативе ЮНЕСКО был объявлен Международным годом Толерантности. С того времени слово «толерантность» прочно вошло в нашу повседневную жизнь. Представители более чем 185 стран подписали Декларацию Принципов Толерантности, в которой четко определили этот термин. Он формулируется так: «Толерантность (от лат. tolerantia — терпение; терпимость к чужому образу жизни, поведению, обычаям, чувствам, мнениям, идеям, верованиям) – это уважение, принятие и правильное понимание богатого многообразия культур нашего мира, наших форм самовыражения и способов проявлений человеческой индивидуальности. Толерантность – это гармония в многообразии. Это не только моральный долг, но и политическая, правовая потребность. Толерантность – это добродетель, которая делает возможным достижение мира и способствует замене культуры войны культурой мира. Ей способствуют знания, открытость, общение и свобода мысли, совести и убеждений».

Толерантность – терпимость по отношению к инакомыслию, чужим взглядам, верованиям, поведению, к критике другими своих идей, позиций и действий и т.д…

Толерантность – это то, что делает возможным достижение мира  и  ведет от культуры войны к культуре мира.
Толерантность – это человеческая добродетель: искусство жить  в  мире разных людей и идей,  способность  иметь  права  и  свободы,  при  этом,  не нарушая прав и свобод других людей. В то же время, толерантность  –  это  не уступка, снисхождение  или  потворство,  а  активная  жизненная  позиция  на основе признания иного.
Толерантность также требует предоставления каждому человеку возможностей для социального развития без какой-либо дискриминации. Это качество личности, которое является составляющей гуманистической направленности личности и определяется ее ценностным отношением к окружающим.

2003 год был объявлен ЮНЕСКО  годом  толерантности.  Это  объяснимо, ибо события,  происходящие  в  мире,  часто  носят  характер  межэтнических, религиозных конфликтов, расовой дискриминации.

Общепризнанно, что человечеству не хватает толерантности, а проще говоря, взаимоуважительного, благожелательно — терпимого отношения друг к другу. Из-за такого дефицита происходит много бед. Казалось бы, так просто – живи и давай жить другим, имей свой образ жизни, веруй, выражай частным образом и публично свое мировоззрение, признай право других на то же самое, и все будет хорошо. Но почему-то не получается. Очевидно, проблема терпимости затрагивает какой-то глубокий уровень подсознания, и никакие рационалистические доводы разума часто не действуют. Поэтому огромную важность сегодня для нашей страны имеет теоретическая и практическая разработка принципов, методов, форм и содержания нового, культурного образования, воспитания.

В то же время толерантность вовсе не означает безразличие к любым взглядам и действиям. Так, например, аморально и преступно мириться с расизмом, насилием, унижением достоинства, ущемлением интересов и прав человека. Нельзя мириться в том случае, если искажаются научные данные или сведения, экспериментально доказанные.

Если невозможно однозначно оценить, что лучше, что оптимальнее, где истина, то целесообразно уважительно и спокойно отнестись к инакомыслию, оставаясь при своих убеждениях.

Можно рассматривать толерантность как социальную норму, в которую входят следующие компоненты:

— социальная восприимчивость взаимодействующих субъектов, интерес к особенностям друг друга;
— признание равенства партнёров;
— отказ от доминирования и насилия;
— готовность принять другого таким, какой он есть;
— доверие, умение слушать и выслушивать другого;
— способность к сочувствию, сопереживанию

Другой подход к укреплению толерантности выражается в создании условий, необходимых для осуществления прав человека. В сфере воспитания и развития толерантность означает открытость, реальную заинтересованность в культурных различиях, признание многообразия, развитие способности распознавать несправедливость и предпринимать шаги по её преодолению, а также способность конструктивно разрешать разногласия.

Толерантность – это условие нормального функционирования гражданского общества и условие выживания человечества. Именно в этой связи возникает необходимость в формировании способности быть толерантным.

Проблему толерантности можно  отнести  к  воспитательной проблеме. Проблема культуры общения — одна из самых острых в школе, да  и  в обществе  в  целом. Прекрасно  понимая,  что  мы  все  разные  и  что  надо воспринимать другого человека таким, какой он есть, мы не всегда ведем  себя корректно и адекватно. Важно быть терпимым по отношению друг  к  другу,  что очень непросто.

К сожалению, дух нетерпимости, неприязни к другой культуре, образу жизни, верованиям, убеждениям, привычкам всегда существовал и продолжает существовать в наше время как в обществе в целом, так и в отдельных его институтах. Не является исключением и школа. Следует отметить, что предметом нетерпимости может выступать как национальная, религиозная, этническая, социальная, половая принадлежность ребенка, так и особенности его внешнего вида, интересы, увлечения, привычки.

Формирование таких  качеств,  как  признание  человеком другого,  принятие,  понимание  облегчило  бы  решение  проблемы  воспитания толерантности.

Одна из приоритетных задач воспитания на современном этапе – это воспитание такого гражданина общества, который любит Родину, уважает государство и его законы, толерантно относится к народам, населяющим Россию, стремится работать на ее благо, для процветания Отчизны, гордится достижениями страны и своего региона.
Положительная гражданская позиция должна стать частью мировоззрения учащегося, определять его действия по отношению к государству, вселять веру в будущее России. Человек, который не любит свой край, не чувствует привязанности к свой земле, не знает историю и культуру своего народа, не может быть по-настоящему гражданином и патриотом. Родина может ассоциироваться с домом, селом, краем, республикой, всем государством, и лучше всего, если границы Родины будут постепенно расширяться и включать в себя все части целого – дом, село (город), Россия.

Необходимо заботиться о формировании психологии ребенка, в воспитании его в духе терпимости и братской любви к людям, школа обязана научить молодых людей умению различать добро и зло.
Система образования в России не должна быть основана на очередных планетарных утопиях и пренебрежении к религиозно-этической основе культуры, следовательно, наша цель – создание системы образования, основанной на глубоком освоении духовного наследия России. Патриотическое воспитание должно гармонично сочетаться с приобщением учащихся к лучшим достижениям мировой цивилизации. Данная система должна способствовать выработке преемственного мышления, приверженности своему национальному наследию и осознанию его роли и места в мировом духовном развитии, также уважению и открытости ко всем другим системам и традициям. Только глубокая и осознанная любовь к своему наследию побуждает человека с уважением относиться к чувствам других, быть чутким к трагедиям отечества и народа.

Важную роль в приобщении к культурам, решении проблем взаимопонимания и взаимообогащения, повышения культуры межнационального общения играет язык. Развитие национальных языков является сегодня одной из приоритетных задач государственной политики Российской Федерации. В разных регионах страны к ее решению подходят по-разному, но общим для всех является сохранение языков как основы жизнедеятельности и культуры этносов, гармонизация межнациональных отношений.

Изучение языков представляет собой один из наиболее действенных путей воспитания в духе терпимости и взаимопонимания. Ведь лишь владение языком иной культуры открывает возможность для ее всестороннего и достоверного понимания.

Необходимо особое внимание обратить на воспитание исторической памятью, правдой о становлении и развитии нашего многонационального государства, что приобретает особую важность для установления объективной истины, формирования личной позиции. В педагогическом аспекте единство исторического знания и культуры обозначает незыблемость межкультурных и межнациональных связей, способствует взаимопониманию и взаимообогащению народов.

Большую ценность имеют этнографические знания о происхождении народов, о своеобразии национального этикета, обрядов, быта, одежды, искусства, художественных промыслов, праздников.
Проблемы воспитания толерантности становятся особенно актуальными в наши дни, т.к. резко возросла напряженность в человеческих отношениях. Нельзя обойтись без тщательного анализа причин ментальной несовместимости человеческих сообществ. Именно на этой основе могут быть найдены эффективные средства предупреждения конфронтационных процессов с использованием возможности сферы образования. Изначально в человеке заложены как добрые, так и злые начала и их проявление зависит от условий жизни человека, от среды, в которой он живет и развивается, от менталитета, которые непосредственным образом влияют на индивидуальность, на мировоззрение, стереотипы поведения.

Формирование культуры межнациональных и межличностных отношений требует взаимодействия школы с семьей, с социальной средой. Необходимо проведение  грамотной светской и религиозной политики в обществе, соответствующей направленности средств массовой информации, литературы, киноискусства. Воспитание культуры толерантности, на наш взгляд,  должно  осуществляться по формуле: «родители + дети + учитель».
Мероприятия,  в  которых  принимают  участие  родители,  служат   хорошим примером взаимодействия двух самых важных факторов в жизни ребенка  школы  и семьи,  объединивших  свои  усилия  в  учебном  процессе,  направленном   на воспитание открытого, непредвзятого отношения к человеческому  многообразию.

Путь к толерантности –  это  серьезный  эмоциональный,  интеллектуальный труд и психическое напряжение, ибо оно возможно только на  основе  изменения самого себя, своих стереотипов, своего сознания.

Воспитание в духе терпимости должно быть  направлено  на  противодействие влиянию, вызывающему чувство страха и отчуждения по отношению к другим.   Оно должно  способствовать  формированию   у   молодежи   навыков   независимого мышления,  критического  осмысления  и  выработки  суждений,  основанных  на моральных ценностях.

Одним из способов достижения толерантных отношений друг к другу является обучение ассертивному поведению. Ассертивность рассматривается как способность личности открыто и свободно заявлять о своих желаниях, требованиях и добиваться их воплощения. Это обозначает умение оптимально реагировать на замечания, справедливую и несправедливую критику, способность говорить себе и окружающим «нет», отстаивать свою позицию, не ущемляя при этом достоинства другого человека. Важно уметь просить других об одолжении, не испытывая чувства неловкости. Все это позволит сохранить партнерские отношения с окружающими людьми.

 

Нетерпимая толерантность: а можно с пониманием, но без крайностей?

https://radiosputnik.ria.ru/20211116/1759239234.html

Нетерпимая толерантность: а можно с пониманием, но без крайностей?

Нетерпимая толерантность: а можно с пониманием, но без крайностей? — Радио Sputnik, 16. 11.2021

Нетерпимая толерантность: а можно с пониманием, но без крайностей?

Прекрасное слово «толерантность» зачем-то постепенно и, может быть, исподволь в России превратили в синоним «потакания вседозволенности». Сегодня по инициативе… Радио Sputnik, 16.11.2021

2021-11-16T10:04

2021-11-16T10:04

2021-11-16T10:46

в эфире

подкасты – радио sputnik

прямой эфир

/html/head/meta[@name=’og:title’]/@content

/html/head/meta[@name=’og:description’]/@content

https://cdnn21.img.ria.ru/images/07e5/0b/10/1759239218_0:3:1036:586_1920x0_80_0_0_8990e96b4630c73fda8535014e8f7915.jpg

Нетерпимая толерантность: а можно с пониманием, но без крайностей?

Прекрасное слово «толерантность» зачем-то постепенно и, может быть, исподволь в России превратили в синоним «потакания вседозволенности». Сегодня по инициативе ООН отмечается Международный день, посвященный именно ей — терпимости. Провозгласили его не так давно — в 1996 году. «Декларация принципов терпимости» объясняет, что толерантность — это уважение, принятие и правильное понимание многообразия культур и проявлений человеческой индивидуальности. А как не перейти границы, чтобы не терпеть все, что подсовывают, но и не отрицать все, что видишь вокруг? Поговорим об этом в эфире радио Sputnik и заодно отметим Международный день толерантности.
Дмитрий Романенко: терпимость начинает подменяться давлением, цель которого — вынудить принимать стандарты меньшинств.
Дмитрий Романенко: у нас отсутствует привычка к принятию того, что непохоже. Сегодня мы должны переучитываться и начать ценить друг друга.
Сергей Баранов: в разных цивилизациях и обществах разная степень терпимости к тем или иным поступкам.
Сергей Баранов: толерантность идет не по пути запретов, а по пути налаживанию отношений между разными народами.
Сергей Баранов: терпимость в социальной сфере не менее важна, чем межнациональная толерантность.

audio/mpeg

Нетерпимая толерантность: а можно с пониманием, но без крайностей?

Прекрасное слово «толерантность» зачем-то постепенно и, может быть, исподволь в России превратили в синоним «потакания вседозволенности». Сегодня по инициативе ООН отмечается Международный день, посвященный именно ей — терпимости. Провозгласили его не так давно — в 1996 году. «Декларация принципов терпимости» объясняет, что толерантность — это уважение, принятие и правильное понимание многообразия культур и проявлений человеческой индивидуальности. А как не перейти границы, чтобы не терпеть все, что подсовывают, но и не отрицать все, что видишь вокруг? Поговорим об этом в эфире радио Sputnik и заодно отметим Международный день толерантности.
Дмитрий Романенко: терпимость начинает подменяться давлением, цель которого — вынудить принимать стандарты меньшинств.
Дмитрий Романенко: у нас отсутствует привычка к принятию того, что непохоже. Сегодня мы должны переучитываться и начать ценить друг друга.
Сергей Баранов: в разных цивилизациях и обществах разная степень терпимости к тем или иным поступкам.
Сергей Баранов: толерантность идет не по пути запретов, а по пути налаживанию отношений между разными народами.
Сергей Баранов: терпимость в социальной сфере не менее важна, чем межнациональная толерантность.

audio/mpeg

Прекрасное слово «толерантность» зачем-то постепенно и, может быть, исподволь в России превратили в синоним «потакания вседозволенности». Сегодня по инициативе ООН отмечается Международный день, посвященный именно ей — терпимости. Провозгласили его не так давно — в 1996 году. «Декларация принципов терпимости» объясняет, что толерантность — это уважение, принятие и правильное понимание многообразия культур и проявлений человеческой индивидуальности. А как не перейти границы, чтобы не терпеть все, что подсовывают, но и не отрицать все, что видишь вокруг? Поговорим об этом в эфире радио Sputnik и заодно отметим Международный день толерантности.Дмитрий Романенко: терпимость начинает подменяться давлением, цель которого — вынудить принимать стандарты меньшинств.Дмитрий Романенко: у нас отсутствует привычка к принятию того, что непохоже. Сегодня мы должны переучитываться и начать ценить друг друга. Сергей Баранов: в разных цивилизациях и обществах разная степень терпимости к тем или иным поступкам. Сергей Баранов: толерантность идет не по пути запретов, а по пути налаживания отношений между разными народами.Сергей Баранов: терпимость в социальной сфере не менее важна, чем межнациональная толерантность.

Радио Sputnik

[email protected]

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

2021

Радио Sputnik

[email protected]

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

Новости

ru-RU

https://radiosputnik.ria.ru/docs/about/copyright.html

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/

Радио Sputnik

[email protected]

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

https://cdnn21.img.ria.ru/images/07e5/0b/10/1759239218_126:0:910:588_1920x0_80_0_0_7af540675e5ec2ba0aee27c639dcb85f.jpg

Радио Sputnik

[email protected] ru

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

Радио Sputnik

[email protected]

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

в эфире, подкасты – радио sputnik, аудио

Прекрасное слово «толерантность» зачем-то постепенно и, может быть, исподволь в России превратили в синоним «потакания вседозволенности». Сегодня по инициативе ООН отмечается Международный день, посвященный именно ей — терпимости. Провозгласили его не так давно — в 1996 году. «Декларация принципов терпимости» объясняет, что толерантность — это уважение, принятие и правильное понимание многообразия культур и проявлений человеческой индивидуальности. А как не перейти границы, чтобы не терпеть все, что подсовывают, но и не отрицать все, что видишь вокруг? Поговорим об этом в эфире радио Sputnik и заодно отметим Международный день толерантности.

Дмитрий Романенко: терпимость начинает подменяться давлением, цель которого — вынудить принимать стандарты меньшинств.

Дмитрий Романенко: у нас отсутствует привычка к принятию того, что непохоже. Сегодня мы должны переучитываться и начать ценить друг друга.

Сергей Баранов: в разных цивилизациях и обществах разная степень терпимости к тем или иным поступкам.

Сергей Баранов: толерантность идет не по пути запретов, а по пути налаживания отношений между разными народами.

Сергей Баранов: терпимость в социальной сфере не менее важна, чем межнациональная толерантность.

Что такое толерантность? — Официальный сайт МБДОУ №4 «Брусничка»

Что такое толерантность? 

Толерантность —
это терпимость к другим культурам, вероисповеданиям, мнениям, взглядам. Каждый
человек имеет собственное представление о жизни, окружающем мире, людях и
обществе. Человек, способный с уважением и пониманием относиться к мнению и
взглядам других людей, является толерантным. Человек живет в демократичном
обществе, которое отличается этническим, религиозным и политическим
разнообразием. О толерантности человека можно говорить в том случае,
если он с уважением относится к представителям другой расы, их политическим и
религиозным взглядам.

В Декларации
прав человека, принятой ООН в 1948 г., определено понятие толерантности.
Толерантность — это уважение к праву человека жить так, как он хочет, при
условии, что его поступки не противоречат закону. 

Почему надо быть толерантным? 

Первые проявления
толерантности
и терпимости возникли еще в Древней Греции. Греки владели
искусством ведения спора. Во время споров высказывались и выслушивались самые
разные мнения. Правда, со временем терпимости греков пришел конец. Ярким
примером, иллюстрирующим такую переоценку системы ценностей, является греческое
слово barbaros. Раньше греки называли варварами всех чужеземцев. Сегодня
варварами называют необразованных, невежественных, грубых людей, безжалостно
уничтожающих культуру. Раньше из-за новаторского мышления и индивидуальности
жизнь человека подвергалась опасности. Вспомните средневековых женщин: женщины
с необычной внешностью, хорошо разбирающиеся в естественных науках или
лекарственных растениях, постоянно преследовались, их считали ведьмами и
убивали. Лишь позднее, с наступлением эпохи Просвещения, толерантность и
терпимость были признаны общественными добродетелями. 

Воспитание толерантности человека 

Толерантность
не дается нам с рождения и не возникает самопроизвольно. Она является
результатом соответствующего воспитания. Для того, чтобы воспитать
толерантность в ребенке
, уважение к мнению и убеждениям других людей,
прежде всего необходимо поощрять его любознательность. Даже тогда, когда его
вопросы утомляют, нельзя отвечать на них однозначно. Только демонстрируя
понимание, можно научить ребенка понимать других людей. Очень скоро он
осознает, что существуют разные формы и цели воспитания, что иерархические
системы ценностей в разных культурах различаются, что каждый человек испытывает
на себе влияние социально-экономических и многих других факторов, которые
делают его отличным от других. Для того, чтобы воспитать в детях толерантность,
родители сами должны быть толерантны по отношению к ним. Как известно, наилучшим
способом воспитания является обучение «на собственном примере». 

Можно ли научить толерантности? 

Толерантности
можно научиться и будучи взрослым. При общении с другими людьми необходимо все
время задавать себе один и тот же вопрос: почему тот или иной человек стал
таким, какой он есть? Любознательность способствует общению с людьми. Мы
интересуемся, где он родился и вырос, какое получил воспитание, какие
культурные и религиозные ценности важны для него и т.д. 

Антоним толерантности 

Антоним толерантности
— нетерпимость. Основа нетерпимости — предубеждение, сформированное на базе
недостоверной информации. Причина нетерпимости — неспособность людей к
объективной оценке происходящего. Предубеждение особенно характерно для слабых
личностей. Для них оно является способом повысить свой социальный статус и
самооценку.  

Как общаться с нетерпимыми людьми? 

Столкнувшись с
нетерпимым человеком, не стремитесь его перевоспитывать — ничего хорошего из
этого не выйдет. Вы не измените его взглядов, он только станет еще более
нетерпимым. Обычно такие люди не умеют слушать и яростно спорят с окружающими,
желая навязать им свою точку зрения. Обмен мнениями может перерасти в конфликт,
который испортит не только настроение, но и многолетние отношения. Лучше всего
задать такому человеку пару вопросов, которые заставили бы его задуматься,
самое главное — не вступать с ним в спор. Например, можно поинтересоваться, как
бы он себя чувствовал, будь он на месте критикуемого им человека. 

13/02/2014

ТОЛЕРАНТНОСТЬ В РОССИИ: СВОИ И ЧУЖИЕ


ТОЛЕРАНТНОСТЬ В РОССИИ: СВОИ И ЧУЖИЕ

Понятие «толерантность» по смысловой насыщенности значительно
шире, нежели просто «терпимое отношение». Это своеобразная этическая
доктрина современности, претендующая на центральное место в «оси
координат» XXI века. Людям, живущим в эпоху космополитизма, стирания
экономических и иных границ, нужна новая философия, открытое и понимающее
сообщество…

Однако сегодня для россиян, и не только россиян, толерантность – понятие
далекое. Превалируют иные умонастроения: озлобление против «неумелого
руководства страной», ненависть к приезжим, презрение к инвалидам,
желание «очистить Россию от иностранной скверны», искоренить
«нетрадиционные религии» и фундаменталистов…


«Самая опасная из нетерпимостей – это именно та, которая рождается
в отсутствие какой бы то ни было идеологии как результат элементарных импульсов,
– пишет Умберто Эко в своем эссе на тему этики. – Поэтому она не может ни
критиковаться, ни сдерживаться рациональными аргументами». И такой
нетерпимости в России много – как на уровне государственном, так и на персональном…
К сожалению, мы склонны забывать, что «терпимость», в отличие
от перемирия, нельзя объявить.

ГОСУДАРСТВО И ТОЛЕРАНТНОСТЬ

Носители разных взглядов на природу толерантности выводят различные формулы
материализации ее принципов. Государственная позиция выразилась в разработке
Федеральной целевой программы «Формирование установок толерантного
сознания и профилактика экстремизма в российском обществе» на 2001–2005
годы. Государственным заказчиком, по поручению тогда еще председателя
Правительства В.В.Путина, стало Министерство образования. В федеральной
программе понятие «толерантность» применяется в трактовке Декларации
принципов толерантности, принятой странами–членами ЮНЕСКО в 1995 году.
Задачи документа – разработка и реализация эффективной государственной
политики формирования установок толерантного поведения, внедрение методов
и организационных механизмов мониторинга, диагностики и прогнозирования
социальнополитической ситуации, разработка и внедрение системы учебных
программ и тренингов для всех ступеней и форм образования. На первом этапе
– в течение 2001 года – совершается разработка научнометодических основ.
Полномасштабное внедрение созданных механизмов планируется на третьем
этапе (2004–2005 годы) на четырех уровнях: личность, семья, общество и
государство.

С точки зрения правозащитников, необходимые шаги для преодоления нетерпимости
в обществе – соответствующая политика государства, законодательная база
и правильное применение законов. В стране имеется достаточная правовая
основа в виде международных договоров и федерального законодательства
для эффективной борьбы с проявлениями расизма и расовой дискриминации.
И нужно использовать эти возможности, ратифицировать международные документы,
внести изменения в некоторые законы (статьи 136 и 282 УК, ФЗ «О свободе
совести и религиозных объединениях» и «Об основах государственной
службы РФ», в котором не предусмотрена дисциплинарная ответственность
за проявление расизма, и др. ).


Государство обязано обеспечить равный доступ к охране здоровья, образованию,
социальному обеспечению, реализации права на жилище для всех без какой–либо
дискриминации, в том числе по признаку наличия регистрации по месту жительства;
регулировать проблемы миграции, приводящие к различным формам этнической
дискриминации представителей меньшинств и мигрантов. СМИ должны освещать
события так, чтобы репортажи отражали, помимо прочего, точку зрения и
мнение групп, которые являются или могут стать объектом национальной дискриминации
и расизма. Эти и другие требования содержались в резолюции Всероссийской
конференции НПО. Ключевую роль в борьбе с расизмом и расовой дискриминацией
правозащитники отводят межправительственным организациям: ООН, ОБСЕ, Совету
Европы.


К ИСТОКАМ ТОЛЕРАНТНОСТИ


Понятие толерантности формировалось на протяжении многих веков, и этот
процесс продолжается до сих пор. Накапливая разносторонние значения, термин
«толерантность» стремится соответствовать действительности,
в которой многообразные проявления нетерпимости требуют новых средств
преодоления. Так что «копилка» толерантности постоянно пополняется.


Согласно определению, данному в Декларации принципов толерантности (подписана
16 ноября 1995 года в Париже 185 государствами–членами ЮНЕСКО, включая
и Россию), толерантность означает «уважение, принятие и правильное
понимание богатого многообразия культур нашего мира, наших форм самовыражения
и способов проявлений человеческой индивидуальности». Это определение,
наиболее масштабное, подразумевает терпимое отношение к иным национальностям,
расам, цвету кожи, полу, сексуальной ориентации, возрасту, инвалидности,
языку, религии, политическим или иным мнениям, национальному или социальному
происхождению, собственности и пр.


На русский язык с английского Декларация была переведена как «Декларация
принципов терпимости». Но понятие «терпимость» не только
не отражает полноты «толерантности», но и может быть прямо противоположно
ему. Русский глагол «терпеть» имеет негативную окраску: терпение
всегда пассивно и означает лишь внешнее сдерживание своего отношения («я
его еле терплю»), никак не меняющее самой позиции нетерпимости. Напротив,
«толерантность» толкуется в Декларации как «активное отношение,
формируемое на основе признания универсальных прав и основных свобод человека».


В истории человечества нетерпимость присутствовала всегда, порождая войны,
религиозные преследования и идеологические противостояния. В повседневной
жизни она выражалась и выражается в фанатизме, стереотипах, оскорблениях,
а в государственном масштабе – в расовой дискриминации, преследовании
по национальному, религиозному признаку, в нарушении важнейших демократических
свобод.


Сама идея толерантности восходит к истории философской мысли. О толерантности
в условиях сильной церковной цензуры писал Дж.Локк в «Очерках о терпимости»
и «Письмах о терпимости», П.Бейль в нескольких своих философских
сочинениях. Как философская категория толерантность была сформулирована
в связи с проблемой нетерпимости и первоначально воспринята как осмысление
итогов Тридцатилетней войны, в ходе которой представители враждующих религиозных
конфессий почти поголовно истребили друг друга.


Представитель философского крыла рассмотрения понятия толерантности Владислав
Лекторский предлагает четыре возможных способа понимания толерантности.
Первый, «толерантность как безразличие», предполагает существование
мнений, истинность которых никогда не может быть доказана (религиозные
взгляды, специфические ценности разных культур, особенные этнические верования
и убеждения и т. д.). Второй, «толерантность как невозможность взаимопонимания»,
ограничивает проявление терпимости уважением к другому, которого вместе
с тем понять невозможно и с которым невозможно взаимодействовать. «Толерантность
как снисхождение» подразумевает привилегированное в сознании человека
положение своей собственной культуры, поэтому все иные оцениваются как
более слабые: их можно терпеть, но при этом одновременно и презирать.
И наконец, «терпимость как расширение собственного опыта и критический
диалог» позволяет не только уважать чужую позицию, но и изменять
свою в результате критического диалога. На этот подход к толерантности
и указывает автор в качестве желаемого для современной ситуации.


НОВЫЕ ПОДХОДЫ


В 90–х годах нетерпимость имеет прямое отношение к политике и рассматривается
как угроза миру и безопасности. Поэтому правозащитники выступают с позиции
трактовки толерантности, прежде всего, как преодоления всех форм расизма
и расовой дискриминации. Юрий Джибладзе, президент Центра развития демократии
и прав человека, считает, что такой подход к толерантности вовсе не означает
игнорирования других форм нетерпимости. Просто в дискриминации, основанной
на признаках расы, цвета кожи, родового, национального или этнического
происхождения, нетерпимость в современном обществе выражается наиболее
ярко.


Одновременно признание толерантности в более широком смысле является условием
эффективной борьбы с расизмом, так как гражданские, политические и экономические
права человека тесно связаны с социальными и культурными правами. Например,
толерантное отношение к видимым различиям (в мировой практике употребляется
термин «визуальное меньшинство») означает невозможность нарушения
прав по внешнему признаку, как это происходит в России применительно к
выходцам с Кавказа («фейс контроль» в метро и т. д.).


В более широком смысле – как терпимость и уважение ко всему «инакому»
– понимают толерантность приверженцы социокультурного подхода. Они связывают
толерантность с необходимостью просвещать общество, воспитывать терпимость
и уважение, уничтожать психологические барьеры, способствующие возникновению
фобий. Педагог Всеволод Луховицкий, председатель правления Молодежного
центра прав человека и правовой культуры (МЦПЧиПК), выводит обоснование
толерантности из естественных прав человека, понятия человеческого достоинства.
Елена Русакова, психолог, руководитель проектов центра, в статье «Методические
аспекты работы по теме «Образ врага», обусловливает возникновение
нетерпимости психическими особенностями человека.


Смутное ощущение угрозы внешнего мира заставляет психику вырабатывать
правдоподобное «рациональное» толкование, результатом чего чаще
становятся предрассудки и ксенофобия (неприязнь к чужакам – иным этносам,
религиозным меньшинствам, к специфическим, заметно отличающимся от большинства
общества по целям и интересам социальным группам и т. д.). Постоянный поиск
«врага» рождает потребность защиты, выражающейся в приобщении
к некой общности «своих», которые всегда сильнее «чужих».
Терпимость, толерантность в этом аспекте означают отказ от догматизма,
признание многообразия истины, что требует внутренней силы, уверенности
в своей способности найти истину в диалоге. Нетерпимый человек, напротив,
требует однозначности: «Кто не с нами – тот против нас».


ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО И ОБЩИЕ ДЕЙСТВИЯ


Принципы толерантности как основные права и свободы закреплены в законных
актах и провозглашены в международных декларациях. Базовый документ здесь
– Всеобщая декларация прав человека, а также Международный пакт о гражданских
и политических правах, Международный пакт об экономических, социальных
и культурных правах. В рамках Совета Европы (СЕ) действует Европейская
Конвенция о защите прав человека и основных свобод. Недавно вступил в
силу 12–й протокол конвенции, который обязывает ратифицировавшие его государства
гарантировать любые права без какой–либо дискриминации и предусматривает
механизм наказания в случае невыполнения обязательств. Россия подписала
протокол в ноябре 2000 года, но не ратифицировала его и, по мнению правозащитников,
вряд ли сделает это в ближайшее время.


Недопущение расизма и расовой дискриминации закреплены, прежде всего,
в Международной конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации,
Конвенции о предупреждении преступления геноцида и наказании за него,
Декларации о правах лиц, принадлежащих к национальным или этническим,
религиозным и языковым меньшинствам.


В Российской Федерации главный документ для широкого определения толерантности
– Конституция. В области расизма и расовой дискриминации основными признаются
ст. 136 Уголовного кодекса (Нарушение равенства прав и свобод человека
и гражданина) и 282 (Ответственность за действия, направленные на возбуждение
национальной и расовой вражды, унижение национального достоинства, пропаганду
исключительности, превосходства либо неполноценности граждан по признаку
их национальной или расовой принадлежности).


Глобализация экономики, быстрое развитие коммуникаций, урбанизация и интеграционные
процессы делают любую эскалацию нетерпимости потенциально опасной для
всего мира. Осознание этой угрозы политиками и всемирной общественностью
сделало одной из важных целей развития мирового сообщества достижение
всеобщей толерантности. Декларируя ее принципы, различные правовые и культурные
организации демонстрируют обозначившийся кризис терпимости в современном
обществе. ООН по инициативе ЮНЕСКО объявила 1995 год (год 50–летия обеих
организаций) Международным годом толерантности. На протяжении всего года
вопросы терпимости, разнообразия культур, различия между людьми стали
предметом обсуждения более чем на 50 региональных и международных конференциях.
Итог года – принятие Декларации принципов толерантности. В 2001 году началось
объявленное ЮНЕСКО Международное десятилетие культуры мира и ненасилия.


(Материал предоставлен Агентством Социальной Информации, e–mail:
[email protected])

Проблемы толерантности в отношении к мигрантам

Любое общество, включающее различные сегменты, заинтересовано в интеграции, взаимопонимании и согласии людей, живущих на территории страны. Выступления лидеров европейских стран и России о политике мультикультурализма подтверждают, что проблемы интеграции мигрантов волнуют разные страны. Несомненно, они особенно значимы для нашей страны, так как отношение к прибывающим мигрантам в массовом общественном мнении связывается с отношением к давним диаспорным группам (армянам, грузинам, азербайджанцам, давно живущим в Российской Федерации) и способны переноситься на другие национальности.

Любое общество, включающее различные сегменты, заинтересовано в интеграции, взаимопонимании и согласии людей, живущих на территории страны. Выступления лидеров европейских стран и России о политике мультикультурализма подтверждают, что проблемы интеграции мигрантов волнуют разные страны. Несомненно, они особенно значимы для нашей страны, так как отношение к прибывающим мигрантам в массовом общественном мнении связывается с отношением к давним диаспорным группам (армянам, грузинам, азербайджанцам, давно живущим в Российской Федерации) и способны переноситься на другие национальности.

Основным объектом рассмотрения в этом разделе является принимающее население, прежде всего его большинство – русские, в их социально-демографическом многообразии. Предметом – установки по отношению к мигрантам, факторы, формирующие эти установки и ориентации.

Проблемные ситуации, которые анализируются в материалах раздела, связаны с тем, насколько наше принимающее общество готово противопоставить толерантность массовой ксенофобии, отчего зависит баланс толерантности–интолерантности в российском обществе.

О некоторых методологических подходах

Отношение к мигрантам практически никогда не бывает связанным только с встречей с чем-то незнакомым, непривычным. Оно формируется в связи с конкретными интересами заинтересованных людей или групп. Мифы или какие-то характерные особенности, идущие от исторических описаний, входящие в стигматизацию групп, конструируются силами, которые в этом заинтересованы.

Сейчас, когда федеральное руководство регулирует постконфликтную ситуацию в Чечне, на экранах телевизора россияне видят чеченцев уже не воюющими или танцующими мобилизующий танец «Зикр», а трудолюбивыми, отстраивающими Грозный, наслаждающимися отнюдь не боевой, а очень мелодичной музыкой [1]. Другая очевидная закономерность – отношение к мигрантам меняется в зависимости от состояния самой общественной среды.

Первые общесоюзные опросы фиксировали «довольно низкий уровень» нетерпимости в отношении мигрантов. Открытую нетерпимость обнаруживало примерно 20% населения СССР, агрессивную этнофобию – около 6–12%. В России эти показатели были заметно ниже средней величины по Союзу в целом. В конце последнего десятилетия Советского Союза проблема мигрантов не проблематизировалась общественным мнением. Распада страны еще не было.

Сами потоки прибывающих были небольшими – это жертвы землетрясений в Спитаке и межэтнических конфликтов (армяно-азербайджанского) и столкновений (Средняя Азия). Принимающее население еще жило с идеологической доминантой советского времени о недопустимости межнациональной вражды. На прибывающих смотрели как на жертв, с сочувствием.

Ситуация существенно поменялась после распада Союза. Сецессия республик, национальные движения, в ходе которых русские услышали, что они воспринимаются как оккупанты, смена режимов в новых государствах, усилившая этническую дискриминацию, дезорганизация экономической жизни в самой России изменили общественное мнение.

Влияние общей обстановки в стране на отношение к мигрантам не раз четко обозначалось в постсоветской России. Как только растут внутренние трудности в стране, обнаруживается зыбкость руководства в центре или в регионах, власть формирует консолидацию большинства за счет обозначения «внешнего» и «внутреннего» врага.

Мигранты, как правило, в таких случаях становятся «подходящим материалом». Так происходит не только в России, но и в других странах. В начале второго десятилетия 2000-х гг. это очевидно проявилось во время предвыборных кампаний, как в России, так и во Франции. И партии и кандидаты в президенты в своих предвыборных программах включали вопросы жесткого регулирования миграционного притока.

В России этническая принадлежность мигрантов проблематизировалась с первых лет после коллапса СССР, и, знакомясь с материалами раздела, читатели сразу могут обратить на это внимание. В отношении русских, приезжающих в Россию, проводилась особая политика как к соотечественникам, а лица других национальностей были «другими» и, прямо скажем, для многих «чужими». Стигматизированный образ «мигрант» дополнялся и совмещался с иной национальностью. А в отношении людей, разных по культуре, образу жизни, действуют свои закономерности. И, в частности, давно обнаруженное явление – исследованиями и за рубежом и у нас – когда у представителей большинства, а ими являются у нас преимущественно русские, возникают трудности экономического порядка, в социальном продвижении, доступе к ограниченным ресурсам, благам, виновных всегда ищут среди меньшинств. Эта ситуация для них называется быть «козлом отпущения». Таким образом, анализируя отношение к мигрантам, всегда смотрим на состояние принимающего населения, его идентичность.

Понятие идентичности не раз встретится в текстах раздела. Речь, прежде всего, будет идти об этнической идентичности принимающего большинства – русских и мигрантов различной этничности. Понятие это – неоднозначное. В науках, специально разрабатывающих этот термин (социологии, психологии), под этнической идентичностью понимается самоотождествление себя с группой и представление о себе – автостереотип.

Социологи и этнологи трактуют это понятие даже шире. Не только как самоотождествление и автостереотипы (добрые, гостеприимные, терпеливые и т.п.) но и представление о языке, культуре, истории, территории, интересах, эмоциональное отношение к ним и, в известной мере, готовность действовать во имя этих интересов.

Кроме этнических представлений на отношение к мигрантам влияет и сложившаяся государственно-национальная идентичность (идентичность политической нации). В других странах – во Франции, Великобритании – такую идентичность называют гражданской. Но у нас такая идентичность только формируется, и применительно к условиям нашей страны, как показывают исследования [2], точнее говорить о государственно-гражданской идентичности, российской идентичности.

Такая идентичность измеряется обычно принятием ответственности за дела в стране ее граждан, готовностью действовать во имя их интересов, доверием к окружающим, участием в политических акциях, чувством солидарности. Между государственной и гражданской идентичностью нет естественной, непроходимой стены, а самое главное – наши соотечественники не всегда различают эти идентичности. Поэтому и часто используется именно понятие – государственно-гражданской идентичности.

И российская, и русская, так же как идентичность армян, азербайджанцев, киргизов и таджиков, украинцев и других национальностей, может быть нормальной (позитивный образ своего народа и других народов) и гипертрофированной(возвеличивающей образ своего народа и отрицательно стигматизирующей других). Идентичность, при которой другие представлены в образе враждебного окружения, называется негативной идентичностью. Именно такая идентичность оказывается взаимосвязанной с недоброжелательным отношением к мигрантам. Именно при такой идентичности мигранты воспринимаются не просто как приехавшие в страну, город, село, а люди, иные по этничности, не просто «другие», но и «чужие», иноэтничные мигранты, национальное меньшинство.

Понятие национальное меньшинство претерпело изменения на разных исторических этапах в жизни нашей страны. В дореволюционной России оно имело уничижительное значение – нацмен. Советская власть вывела это значение и само понятие из публичной сферы. В советские времена понятие национальные меньшинства, если и употреблялось, то чаще всего носило характер количественной характеристики. Не случайно на международные форумы по проблемам меньшинств советские ученые привозили доклады о народах Севера, а их спрашивали коллеги о судьбе украинцев, грузин. Дело было в том, что в мировой науке под национальными или иными меньшинствами чаще всего имеют в виду не численно меньшие, а дискриминируемые группы. В постсоветское время это понятие реанимировалось, правда, в обычной жизни оно употребляется и как просто численно меньшая этническая группа, и в смысле группы, которая требует поддержки или защиты от дискриминации.

Нормальная позитивная идентичность принимающих – залог более благоприятного отношения к мигрантам. Негативная – наоборот, связана с враждебным отношением к другим. Не случайно негативное отношение к мигрантам стало проявляться именно тогда, когда проявился кризис русского и российского самосознания в начале 90-х гг. ХХ в. Связан он был с потерей прежней советской идентичности, распадом Союза, критической переоценкой прошлого, изменением территориальных границ, государственного устройства, ценностей, сопровождавшихся для многих потерей достоинства и привычных солидарностей.

Негативная этническая и гражданская идентичность является базой для национализма и его агрессивных проявлений. Национализм в советском прошлом понимался как негативное враждебное отношение к другим национальностям, этнический эгоизм. Он осуждался официальной пропагандой и обществом. За рубежом и теперь в России национализм понимается как более сложное явление. Есть много разных его определений, но признаваемое практически всеми «классиками» изучения данной темы это:

  • признание того, что есть такая общность, как нация (этнонация), имеющая особое качество;
  • интересы и ценности ее выше, чем все другие;
  • нация должна обладать как можно большей политической самостоятельностью.

Если речь идет о национализме большинства, то это стремление обычно выражается в требованиях принимать политические решения, исходя из интересов и желаний большинства, недопущения иных к привилегиям и ресурсам. По Э. Геллнеру, который построил целостную теорию, национализм – это политический принцип, требующий совпадения границ национальной общности и государства [3].

Национализм бывает разный – политический, когда доминируют идеи политической независимости (сецессии), например, в Северной Ирландии, у радикальной части баскских националистов, в последние годы советской власти у эстонских, литовских националистов; экономический национализм, когда речь идет, прежде всего, об использовании экономических природных ресурсов; культурный национализм, при котором требования фокусируются вокруг защиты языка, культурной самобытности. Могут быть и другие разновидности национализма.

По форме национализм бывает также различным. Это могут быть агрессивные, радикальные формы, вплоть до вооруженных столкновений, действий по изгнанию или принуждению к перемещению лиц тех национальностей, которые находятся в образе врага.

В одних случаях это могут быть действия большинства против каких-то меньшинств. В других случаях – регионального сепаратизма. Такие действия направлены против представителей доминирующей общности, как это было, например, со стороны радикально настроенных карабахцев в отношении азербайджанцев.

Политический национализм проявляется в форме принятия дискриминационных законов в отношении меньшинств, в том числе инонациональных мигрантов. Но проявляется он и в форме идеологического, культурного, наконец, психологического воздействия. Часто давление на лиц иной национальности осуществляется в повседневной практике на психологическом уровне: не предоставляют возможности арендовать помещение, не принимают в образовательные или медицинские учреждения. Это явление именуется этническим негативизмом, если оно подкрепляется и направляется идеями этнического доминирования, опасности «растворения» культурного большинства, нарушения этнического баланса (не слышим русского языка), тем более генофонда при смешанных бараках, то такие явления в науке и публицистике именуются культурным расизмом. Культурный расизм – явление, не адекватное национализму, поскольку национализм – это и идеология, и политика, и социальная практика. Культурный расизм чаще проявляется в этническом негативизме, этнической неприязни.

В связи с этим поясним и употребление такого термина, как ксенофобия. Инстинктивная ксенофобия бывает неосознанным, иррациональным, социальным рефлексом (Т. Лукман), обусловленным «архаическими моделями, регулирующими жизнь социума», как считают психологи [4]. «Ксенофобия снизу» трактуется как рефлексивный страх перед неизвестным, чужим. Но другой уровень ксенофобии формируется, когда этот рефлекс сопровождается идеологическими представлениями. Б. Цилевич – ученый, тесно связанный с практикой, утверждает, что «ксенофобия сверху» – т.е. идеология страха, вражды – использует «ксенофобию снизу», но совершенно очевидно, что и рефлексивные реакции «страхи снизу» тоже регулируются. Они могут гаситься разъяснением, просвещением, осуждением окружающих и, наоборот, становиться «строительным материалом» для «идеологии вражды». Ведь такую идеологию, установки тоже не сформируешь на пустом месте. Создатели концепции конструктивизма П. Бергер и Т. Лукман как раз писали об этом: «конструкт идеологов – это конструкция конструктов» [5].

Особая ситуация зафиксирована социологами в империях, условно можно назвать такие состояния в обществах «имперским синдромом», когда опасности, реальной угрозы со стороны этнического сепаратизма уже и нет, но защитный «ответ» присутствует в идеологии и представлениях большинства, опасающихся потерять статус, ресурсы.

Критику следует направлять на конструкторов идеологий и политиков, принимающих законы, формирующих межэтническую неприязнь. Поэтому надо иметь в виду, что сам термин ксенофобия надо стараться использовать главным образом применительно к условно называемой «низовой ксенофобии». Что же касается в целом отношения к мигрантам – то корректнее их называть установками по отношению к ним (attitude) – позитивными, нейтральными или негативными отношениями. Крайними проявлениями последних являются враждебные отношения.

Понятием, которым характеризуются позитивные отношения к мигрантам, являются толерантность. Частью наших граждан это слово воспринимается как иностранное и переводится как терпение. Но тогда понятие толерантность приобретает другой смысл.

Когда в связи с принятием Декларации ЮНЕСКО о толерантности это слово стало появляться в публичной политике, представители некоторых национальностей прямо говорили – «мы много терпели», и, если это слово – терпимость, не стоит его использовать для ориентации людей.

Между тем толерантность (tolerance) – это готовность принимать поведение и убеждения, которые отличаются от наших собственных, даже если мы не соглашаемся с ними.

В демократических странах толерантность считается нормой гражданского общества. Она закрепляет право людей быть различными, обеспечивает нормальное сосуществование различных конфессий, культур, социальных, этнических, политических групп. Толерантность не понимается как любовь ко всем и каждому. Она означает готовность к пониманию и организации бесконфликтного взаимодействия с людьми, различающимися по языку, культуре, верованиям, внешнему облику. Интолерантное отношение к людям иным по культуре именуется культурным расизмом. Толерантность – условие интеграции в полиэтнических обществах. Она важна как для принимающего населения, так и вновь прибывающих мигрантов.

Готовность принять «других» как «своих». Как она менялась и от чего зависит

Выделяют два этапа в отношении к прибывающим мигрантам. Первый – последние годы существования Союза и самые первые годы новой России. Характеризуя этот этап, автор специфически выделяет его черты: «довольно низкий уровень этнической нетерпимости» (более половины населения осуждает этническую неприязнь, «оскорбительные оценки свойств тех или иных народов»), отношение к мигрантам еще не волновало общество на массовом уровне. И еще одна важная характеристика: «этническая принадлежность мигранта в этот момент была непроблематичной» (тогда 18% считали необходимым принимать только людей той же национальности»), они еще воспринимались как «отдельные люди», но не тысячи. Это в основном беженцы и вынужденные переселенцы из зон конфликтов.

Замеры с 1992 г. Левада-Центра (тогда ВЦИОМ) показывали, что ситуация меняется. Потоки мигрантов растут. Меняются мотивы миграции (это показано и в других разделах), меняется и состояние принимающего общества.

Русские, как большинство распавшегося Союза, более других переживают подрыв «советской идентичности». Добавим, что терялась или менялась у многих также социальная идентичность (врачи, учителя, дабы обеспечить учебу своих детей, становились «челноками», ученые занимались торговлей, в течение месяца могли стать богачами). Из уважаемых в обществе, специалисты становились людьми, которые относили себя к тем, кто «едва сводит концы с концами». В ситуации кризиса, дезорганизованности реконструировались архаические (некоторые называют их премордиальными) привязанности, этническая, локальная идентичность. «…Акцент на собственной или чужой этнической принадлежности постепенно становился рутинным выражением социальных и групповых барьеров, коллективных привилегий, прав и претензий». Вот эти представления о коллективный правах, претензии на привилегии и становятся социальными факторами, формирующими массовую ксенофобию по отношению к инонациональным мигрантам.

Русские привыкли быть «старшим братом» – так называли их выступающие из республик на съездах КПСС, заседаниях Верховного Совета, в печати. В их сознании «человек проходит как хозяин необъятной Родины своей» (более 80% считали Родиной – СССР, меньше данные были лишь в Прибалтике). А теперь, оказывается, не вся Родина своя и на место в самой России претендуют люди из республик, которые отделились. Ведь далеко не все тогда осознавали, что за отделение выступали не все республики и уж во всяком случае не Киргизия, Таджикистан, Узбекистан, откуда начался приток тех мигрантов, вокруг которых прежде всего сформировался образ «черных». Из Украины и Белоруссии, Армении, Азербайджана, Грузии и Казахстана ехали как мигранты совсем не те, кто был в активистах независимости.

Однако состав тех, кто теперь приезжал, тоже становился источником формирования социальных «страхов». «В Россию потянулись люди, мотивированные прежде всего экономическими интересами», – фиксирует Лев Гудков. В советское время, верно отмечала Ж.А. Зайончковская, в Российской Федерации оставались те люди из республик, которые приезжали учиться, создав семью или получив приглашение на работу, они оседали здесь, кто-то оставался после службы в армии, они рассредоточивались в принимающей среде. Теперь ситуация изменилась. В России возникли возможности индивидуальной предпринимательской деятельности, торговли, включения в среду обслуживания, мелкого производства, частного строительства. Одновременно сняты ограничения с пропиской, открыт найм и покупка жилья. Характер миграции меняется. Экономические интересы становятся главным мотивом потока прибывающих.

Одни озабочены необходимостью выживания, другие уходят от безработицы, находясь здесь, надеются получить необходимые накопления для себя и семьи, а третьи находят здесь возможность предпринимательской деятельности, находят себе применение, развертывая сферу услуг. Изучая трудовую деятельность мигрантов в Москве, мы выявили, что мигранты с конца 90-х гг. ХХ в. все чаще концентрировались в сфере обслуживания, забирая рабочие руки даже из строительства, где всегда было много приезжих. Но именно в сфере обслуживания, торговли принимающие граждане чаще всего сталкивались с ними, и не всегда с благоприятными ощущениями. Ведь здесь мигранты являются продавцами, владельцами ресторанчиков, палаток, уборщиками, к которым бывают претензии.

Шансы, чтобы обеспечить у постоянных жителей гарантированные социальные преимущества, были не выше. Больше значение имеют культурные факторы. В исследованиях этносоциологов мы не раз сталкивались с разной значимостью престижа занятий торговлей у русских и жителей Кавказа и Средней Азии, представлениями об иерархии профессий. Большинство приезжих, берясь за любую работу, довольствовались малым, старались жить поближе друг к другу, объединялись, помогали друг другу. Их умение приспосабливаться, держаться вместе на рынке, строительстве вызывали тревогу и недовольство. А учитывая, что большинство приезжающих были людьми молодыми и многие из них были стойко ориентированы именно на успех, готовы рисковать, нередко часть из них добивалась признания. К тому же они использовали поддержку родственников, клана, особенно те, что пробивался в имущие слои. И тогда они представлялись принимающему населению как «успешные игроки» и конкуренты. Пусть таких людей было не так много, но они были заметны в ресторанном бизнесе, гостиничном, торговле. В глазах местного населения – это сферы деятельности, которые приносили доход. А принимающее население значительно труднее входило в новые виды деятельности, страдало от потери престижа их труда, который низко оплачивался, материальных трудностей, с которыми трудно было смириться. Культурные особенности в трудовой сфере переплелись с психологическими.

Раньше даже неквалифицированные русские чувствовали себя в чем-то «привилегированнее». К тому же была презентация их труда: «рабочий класс – ведущая сила общества», но теперь она уже не звучала по радио и телевидению. Потерянными себя ощущали и квалифицированные специалисты. Образование теряло значение в 90-е гг. ХХ в. Досужие брокеры могли стать «новыми русскими» в два-три месяца. Молодые люди в мелкой торговле зарабатывали лучше, чем учителя и врачи. Острое разочарование от потерянных ожиданий «перестройки» и иллюзий о новой России стимулировало обостренное отношение к владению и использованию ресурсами и страх перед использованием их «другими» – приехавшими.

Заметим, что в качестве ресурса могут восприниматься не только власть, природные богатства, но рабочие места, наконец, значимые социальные ценности, те, которые освещены культурной традицией. Это может быть место моего народа в иерархии социальных групп, может быть презентация народа (не случайно некоторые исследователи писали, что сами русские не примут переименование их нации в этническую общность, поэтому некоторыми не принимается термин российская нация, нация должна быть, по их мнению, русской). Такой ценностью может быть и «родина предков» о чем говорили данные опроса Левада-Центра и наших опросов Института социологии РАН. Что больше всего не приемлют большинство в приехавших – «они ведут себя как хозяева на нашей земле», 63% признавали этот аргумент в ходе исследований Института социологии в 2011 г. [6] «Они везде, их слишком много», «они чужие, живут по чужому и непонятному укладу жизни, говорят на непонятном языке».

Обсуждая социально-психологические факторы, определявшие отношение к мигрантам, приходится отметить значение социально-перцептивных механизмов. В условиях напряженности, в том числе напряженности в межэтнических взаимодействиях (а это в отношении к мигрантам мы фиксировали с 1990-х гг.), происходит смещение эмоционального позитива в пользу собственной группы (россиян, русских). Информация фильтруется, отсеивая негатив в «своей группе» и позитив в принимаемых.

Усиливаются представления о межэтнических различиях – забывают о бывших дружественных взаимоотношениях, общих победах и припоминают о культурных различиях, былых неблагодарностях, старых стереотипах. Очевидный пример – это воспоминания о характеристиках кавказских народов, которые давались общественными писателями, поэтами.

Перенесение негативных качеств, неприемлемых для своего народа на любую другую этничность. Устроил дебош – Иванов, но побил соседского юношу – кавказец.

Объяснение собственных неудач строится не на уяснении своих ошибок и просчетов, а действий внешних враждебных сил в нашем случае – иммигрантов. В результате происходит так называемый механизм атрибутивной инверсии (перестановки): в недавнем прошлом «братские народы» представляются «понаехавшими», «инородцами» [7].

С психологическими причинами отношения к мигрантам близко сосуществует исторические факторы, способствующие формированию того или иного уровня толерантности в отношении к ним.

Россия формировалась как государство, присоединявшее к себе территории. В отношении некоторых народов это была так называемая народная колонизация, когда земли присоединялись изначально за счет прибывающих жителей из центральных губерний России либо как предприниматели, либо искавшие свободной жизни, убегавшие от непосильных податей. Какие-то территории перешли к России в результате добровольного присоединения, другие были завоеваны.

Россия была империей с внутренними колониями. И хотя в Советском Союзе формирующей идентичностью, как мы уже упоминали, была советская идентичность, идентичность граждан СССР (80%), она наследовала историческую память имперского государства. К тому же сама структура взаимоотношений власти и народа, если смотреть не на декларации, а на реальную практику, мало у кого могла оставлять впечатление, что власть была для народа, а не народ для власти, что составляет одну из основных характеристик имперского государства. Важно, что граждане новой России, как правило, считали себя наследниками прошлого государства, и в отношении к эмигрантам, прибывающим из соседних государств, бывших республик СССР, в той или иной мере (чаще в скрытой форме) сохранялось имперское сознание. Доказательством этого может быть хотя бы то, что отношение к иммигрантам (именно они попадают в категорию тех, вокруг которых концентрируется «раздражение») в районах с преимущественно русским населением хуже, чем в более полиэтничных республиках России. По данным исследования Института социологии РАН «20 лет реформ глазами россиян» в 2011 г. 68% откровенно признались, что «испытывают раздражение или неприязнь по отношению к представителям каких-то национальностей» [8]. Между тем по данным наших исследований в Якутии, Башкортостане, Татарстане с такой позицией солидаризировались 36–40%. Жизненность имперского синдрома поддерживается традиционными образами в идентичности принимающего социума. Деятельностные установки приезжих из так называемых окраин (пусть не все из них добиваются мест в привилегированных слоях), по мнению окружающих, их желание успеха, стать равными людьми воспринимаются как нарушение привычной для большинства иерархии этнических общностей («они – периферия, провинция, мы всегда помогали им», «они были колониальной окраиной»). К сожалению, архаические черты повседневного поведения, легко замечаемые у приезжих, редко замечаются нами в нас самих.

Возможно, в республиках имеет значение исторический опыт совместного проживания русских вместе с другими национальностями. Мы изучали район высокого притока разно-национальных мигрантов – Большого Сочи. Русские там тоже составляют большинство, но исторически, как и украинцы, армяне, греки, они не аборигенные жители. Заселены они здесь были после того, как царское правительство по окончании Кавказской войны 1864 г. выселило местное население – убыхов, садза, шапсугов. Основные этнические группы не могут претендовать на укорененность и исторически особые права в связи с этим. Все старались ужиться вместе. Среди новых приезжих много армян, есть грузины, абхазы, чеченцы, представители других северокавказских этнических групп. Но что интересно: 76% русских, 89% среди лиц других национальностей (в 2008 г.) согласились с утверждением, что «любой человек имеет право приехать в Сочи, чтобы здесь жить и работать». 80% русских не согласились с утверждением, что Сочи надо закрыть и не принимать мигрантов. Мы знаем, что в Москве, Санкт-Петербурге более 60% готово поддержать радикальные запреты на въезд мигрантов и идею депортации каких-то национальностей. В 2011 г. по данным Института социологии РАН такого мнения придерживалось 59%.

Люди разной этничности живут в Сочи, естественно, тоже не без конкуренции, но конкурируя на равных, рассчитывая на свои собственные способности заработать, профессию (66–70%). И у тех и других совсем мала надежда на поддержку государства (15–12%). Почти одинакова степень удовлетворенности работой, условиями для профессионального роста. Все это не значит, что здесь нет противоречий с мигрантами. 54% среди русских и 40% среди других национальностей ощущают конкуренцию за рабочие места, полагают, что «иммигранты занимают лучшие места», но имперского комплекса здесь не чувствуется. Представление об особых правах у местных жителей нет. Сочинская ситуация, где русские контактируют и успешно адаптируют очень значительный массив населения иной национальности, опровергает концепт «о разрушительных пропорциях представительства инонационального населения», так называемом «балансе инонационального представительства».

Исторический опыт контактов программирует в известной мере отношение к конкретным группам мигрантов. Образ нежелательных мигрантов чаще всего выстраивается вокруг приезжих из республик Северного Кавказа, реально в него попадают, прежде всего, чеченцы. Это результат и пережитых конфликтов в 1990-е и в начале 2000-х гг., и шлейфа исторических воспоминаний о кавказских войнах и репрессиях сталинского времени. С китайцами, которых опасаются не меньше (в 2005 г. 73%), связаны преставления, бытующие с давних времен, как претендующих на наши дальневосточные территории. Конечно, имеет место и исторически сложившиеся представления о совместимости-несовместимости культур, что обращено значительнее всего к прибывающим из республик Средней Азии.

Естественно, и историческая память, и представления о культурных различиях спадают или актуализируются под влиянием конструируемых региональной или центральной властью представлений.

Политический режим в государстве, мера открытости его, реальное функционирование общечеловеческих, гражданских норм в обществе, как правило, существенно влияет на межэтнические отношения, проецирующиеся на мигрантов. «Общество без ксенофобии – это утопия абсолютно закрытого и изолированного островного общества… Однако масштабы ксенофобии, ее роль в жизни общества могут быть очень разными». В обществах, где после империи складываются идеологии и политика единого гражданского общества, имеющего общую историю, общие интересы и ценности для всех жителей страны, ксенофобий меньше. В обществах с тоталитарным, авторитарным режимом ксенофобские идеи чаще используются для внутренней консолидации вокруг власти, при этом в роли «врага» могут выступать как внешние силы, так и внутренние.

Демократические общества тоже не свободны от изоляционистских идеологий и массовых негативных установок. Пример успеха правых во Франции нам это прекрасно иллюстрирует. И в авторитарных обществах, в том числе репрессивными методами, сдерживается повседневный этнический негативизм и даже нацизм в целях демонстрации необходимого единства или успеха властвующих элит. Разница состоит в том, что в гражданском обществе существуют общественные объединения, призванные выражать протестные настроения и власть вступает в диалоговый режим для выяснения проблемных ситуаций.

Также имеет значение в нациостроительстве формирование идеологии «общего дома». В последнем упоминавшемся исследовании Института социологии мы получили неутешительные данные. В 1995 г. с мнением «Россия – общий дом для многих народов», «все народы России должны обладать равными правами и никто не должен иметь никаких преимуществ» были согласны 65%, в 2000-е гг. доля эта сократилась с 61% в 2001 г. до 47% в 2011 г. При этом доля тех, кто полагал «Россия – многонациональная страна, но русские, составляя большинство, должны иметь больше прав», выросла с 14% в 1995 г. до 31% в 2011 г., вместе с теми, кто считает, что «Россия должна быть государством русских людей», составляет теперь 45% (25% в 1995 г.).

Данные Левада-Центра, и Института социологии РАН убедительно демонстрируют распространенность изоляционизма в «мягких формах» в образованных, социально продвинутых группах, и даже чуть большую, чем среди менее образованных (низших слоев). Правда, среди высокостатусных групп чаще и категоричное неприятие разных форм негативизма. Более сложное негативное отношение к идеологии общего дома – в больших городах.

Конечно, измерение изоляционизма ответами через отношение к лозунгу КРО «Россия для русских» схватывает общий тренд, не учитывая разные смыслы, которые вкладываются в его содержание. Проверка понимания его в ходе опросов показала, что респонденты нередко трактуют его как: «русские в России живут, поэтому есть такой лозунг», «да, ресурсы России должны использоваться для граждан России, а не для бюрократии», «мы-то на окраине живем, а большинство русских там, в центре, конечно, Россия для них, прежде всего». Нередко его интерпретировали как отдаленность или отдаленность республик, областей (например в Калининграде). В ходе одного из опросов в Москве мы просили высказать отношение к мнению «Россия только для русских», и тогда это мнение поддерживали меньше опрошенных. Доля их примерно такая же, как получает Левада-Центр, спрашивая должны ли русские иметь льготы при получении работы и поступлении на учебу (20–40%, но не более 50%, как при выборе ответа «Россия для русских»).

Граждане с установкой «Россия – общий дом для многих народов» лояльней относятся к мигрантам. Среди них на треть меньше людей, у которых лица иной национальности вызывают раздражение, они менее склонны к допустимости насилия, «даже если нарушается справедливость в отношении их народа», и меньше тех, кто одобрил бы принудительное выселение представителей каких-то национальностей, последних, по данным опроса 2011 г., более 40%. По готовности к жестким мерам в отношении к мигрантам Россия в числе стран, больше готовых к такой политике. Сравнимы с Россией или еще хуже данные по отношению к мигрантам в Венгрии, Португалии, Испании [9].

Но если наш дом «приоткрыт» для приезжих, то как, по мнению его жителей, приехавшие должны жить в нем? Какой тип включения в наше общество может предложить им наше государство? Что скорее всего способны поддержать граждане России?

Какая модель интеграции возможна для России

Как известно, Дж. Берри выделяет такие способы включения иммигрантов в общество, как ассимиляция; сегрегация, сепарация; маргинализация, интеграция. Ассимиляция предполагает отказ иммигрантов от своей культуры, нравов, устоев, практик повседневного публичного поведения и принятие норм и ценностей большинства. При этом мало кто из исследователей обращает внимание на то, что и сама ассимиляционная стратегия вариативна. Один вариант, когда принимающая среда этнически однородна (принимаемые составляют до 5–8%), например в Армении. Такие варианты в мировой практике редки. Другой вариант, когда само принимающее общество неоднородно в этнокультурном отношении. В этом случае формируется значимый слой интегрируемой культуры, как правило, на основе превалирующей группы. И речь идет о включении иммигрантов именно в эту культуру.

С определенными допущениями модель «плавильного котла», декларировавшаяся в США до изменения стратегии в пользу интеграции на основе мультикультурализма после этнических и расовых вызовов в 60-е и 70-е гг. прошлого столетия, являлась разновидностью второго варианта ассимиляционной стратегии. Повседневные практики этнических групп смешиваются, образуя новые модели культуры. Традиции иммигрантов могут при этом не устраняться полностью, например в семейном быту. В обществе создается многообразие, и этнические группы, в том числе аккультурируемые мигранты, адаптируются к более широкому социальному окружению, в котором они действуют [10].

В случае ассимиляционной стратегии государства от новых жителей принимающее население ожидает принятия их повседневных стандартов поведения и не допускается стремление к паритету и, тем более, обособлению.

Пример ассимиляционной стратегии демонстрирует Франция. Стратегия эта обосновывается исторической традицией формирования гражданского общества в этой стране. Однако и во Франции в разные исторические периоды практика адаптации иммигрантов, тем более мигрантов разной культуры (например, евреев, немцев, выходцев из стран Магриба), была вариативной, хотя, начиная со времен революции, декларировалась политика признания только гражданской идентичности.

В сфере культуры адаптационный процесс идет наиболее многоаспектно, но решающая роль, конечно, принадлежит освоению языка большинства. Не случайно процесс натурализации во всех странах начинается с программ освоения языка. При ассимиляционной стратегии этнические меньшинства осваивают язык не только в интересах трудовой деятельности, но стремятся приобщиться к телеинформации, радиоинформации, кругу общения на языке большинства. Не всегда установки общества и даже предпочтения самих иммигрантов реализуются в жизненных языковых практиках. Иммигранты первого поколения, естественно, испытывают языковый барьер, мешающий аккультурации, даже если сами иммигранты стремятся к этому. Мотивы изучения языка у иммигрантов, естественно, могут быть инструментальными и интегративными. Инструментальными они являются, прежде всего, при получении работы, а если язык изучается еще и для лучшего понимания принимающего большинства, то мотивация становится интегративной.

Культурная адаптация, естественно, не ограничивается языковой сферой. Это и усвоение норм, устоев, ценностей принимающего общества, а они проявляются и в деловой жизни, и в непроизводственной сфере, и в политической культуре (например, участие в голосовании, проведение общественных акций, в волонтерстве).

При стратегии ассимиляции аккультурация для индивида может завершиться потерей прежней этнической идентичности. Иммигранты идентифицируют себя либо с доминирующей группой, либо с государственной, гражданской общностью. Иной является стратегия интеграции. Интеграция предполагает стремление иммигрантов стать частью принимающего общества и стратегию самого этого общества сотрудничать и принять новых по культуре людей. В ходе интеграции происходит взаимная адаптация и иммигрантов, сохраняющих культурную отличительность, к принимающему большинству, и самого большинства к новому сегменту общества.

В случае определения интеграционного процесса резонно использовать именно термин адаптация, а не приспособление. Приспособление означает лишь внешнюю перестройку поведения людей в соответствии с нормами среды, которая воспринимается как экономический ресурс. Это могут быть, например, нормы правовой культуры, поведение, контролируемое окружающим большинством, в то время как внутренне приоритетной остается культура среды исхода.

Адаптация же по модели интеграции предполагает принятие иммигрантами норм и ценностей включающего общества как приоритетных, а самим сообществом принятия идентичности тех иммигрантов, которые хотят сохранить ее в тех ее проявлениях, которые не затрагивают права других. В адаптации важнейшую роль имеет потребностно-мотивационая сфера регулирования деятельности, осмысленное поведение, такие действия, которые «наилучшим образом отвечают … интересам участников» [11].

Дж. Берри, внесший значительный вклад в типологию адаптации мигрантов, интерпретирует интеграцию как поиск людьми, включающимися в новое общество, наиболее полезных элементов в «принимающей и домашней» культуре. Принимая основные ценности и образцы поведения новой культуры, личность устанавливает прочные связи с ее представителями [12].

Аккультурация в этой модели менее жесткая, она может совмещаться с позитивной этнической идентичностью прибывающего (т.е. без враждебного отношения к другим), которая сочетается, с гражданской, государственной идентичностью, а в каких-то случаях и с идентичностью большинства (множественная идентичность).

Множественная идентичность – естественное явление. Ни у кого не вызывает проблем то, что каждый из нас выступает в разных ролях: детей – отцов, идентифицирующих себя с семьей и одновременно с теми, кто близок по профессиональной деятельности. Проблемы появляются тогда, когда какой-то идентичности придается социальное значение. Если тебя не берут на работу, потому что ты женщина или имеешь не ту этническую принадлежность, если ты иммигрант – тебе не сдают жилье и т.д. Именно в таких случаях начинаются так называемые «неудобства с идентичностью».

Более сложный вариант – в случае если аккультурация иммигрантов происходит не по модели адаптации, а лишь приспособления к среде, восприятия ее как экономического ресурса. Тогда у людей сохраняется приоритетность культуры страны исхода и возможны варианты взаимодействия, наблюдаемые во многих странах мира, – сепарация (например еврейские «местечки») и сегрегация (афроамериканские гетто). Их важно различать и, в то же время, понимать, что сами они бывают разными.

Поиски политики российского правительства до последнего времени сводились к модели «в Риме живи как римлянин». В 2008 г. В.В. Путин призвал мигрантов ассимилироваться, видимо, имея в виду, прежде всего, аккультурацию. В последнее время предпринимаются конкретные шаги для организации обучения мигрантов русскому языку.

Между тем интеграция предполагает исторически привычную для нашей страны модель адаптации, т.е. определенные шаги принимаются в сторону понимания и принятия инокультурного компонента в обществе. Проще всего в этом отношении с пищей – рестораны, кафе с этническим интерьером, музыка вполне вписываются в городской пейзаж Москвы, Санкт-Петербурга и других городов. Намного сложнее с принятием непривычных поведенческих норм. Достаточно вспомнить реакцию москвичей на массовые собрания вокруг мечети во время мусульманских праздников, на исполнение лезгинки на центральных площадях Москвы.

Мы не хотим вслед за Европой принять мультикультурализм как официальную политику, предупреждая замыкание приезжих в свою общину. Но мы не можем не принять культурного разнообразия как нормы жизни нашего общества.

В нашей стране принятие этого разнообразия – очевидная неизбежность. Россия формировалась исторически как полиэтническая страна, миллионы людей составляют не только национальности, дающие названия республикам, но и украинцы, армяне, грузины, белорусы, люди других национальностей, уже поколениями живущие в России. Вновь прибывшие только дополняют их и нельзя между ними выстраивать непроходимые границы, они тоже адаптируются, и многие из них станут нашими гражданами. Наше общество более всего подготовлено к интеграции по модели адаптации, хотя путь это и нелегкий.

Примечания:

1. Передача ТК «Первый канал» из Грозного 02.06.2012.

2. Российская идентичность и толерантность межэтнических отношений: опыт 20 лет реформ // Вестник Института Кеннана. Вып. 20. 2011. С. 22–34.

3. Геллнер Э. Нации и национализм. М., 1991. С. 23.

4. Муравьев А. Ксенофобия от инстинкта к идеям // Отечественные записки. 2004. № 4. С. 17.

5. Интервью с профессором Томасом Лукманом // Журнал социологии и социальной антропологии. Т. V. 2002. № 4. С. 7–8.

6. Двадцать лет реформ глазами Россиян. М., 2011. С. 226.

7. О социально-перцептивных механизмах в условиях межличностных и межгрупповых напряжений см. Herron W. Development of the Ethnic Unconscious // Psychoanalytic Psychology, 1995. № 12 (2). Р. 513–520; Солдатова Г.У. Психология межэтнической напряженности. М.: Смысл, 1998. С. 160–161. О значении снятия взаимных проекций писал К. Юнг.

8. Исследование было по общероссийской выборке, но оно охватывало районы с преимущественно русским населением // 20 лет реформ глазами россиян / Под ред. М.К. Горшкова, Р. Крума, В.В. Петухова. М., 2011. С. 226.

9. Данные Европейского социального исследования 2006–2010 гг.

10. Гидденс Э. Социология. 2-е изд. М.: Едиториалл УРСС, 2005.

11. Вебер М. Основные социологические понятия // Западно-европейская социология XIX – начала XX вв. М., 1996. С. 461, 462, 482.

12. Berry J., Poortiga Y., Segall M., Dasen P. Указ соч. С. 306.

США нужна терпимость больше, чем единство

Выборы в Соединенных Штатах 2020 года и последовавшие за ними беспорядки являются еще одним свидетельством (как будто нам нужно больше) того, насколько глубоко разделена сегодня страна. Разделения носят региональный, идеологический, культурный, моральный и, как говорят некоторые, непреодолимый характер. Группа видных ученых недавно предупредила об опасности новой фундаментальной угрозы для республики: политического сектантства или тенденции к морализованному отождествлению с одной политической группой и против другой.

В ответ на этот огромный разрыв политики настаивают на большем единстве и возвращении к двухпартийности прошлого. В своей инаугурационной речи президент Байден сказал нации, что «разногласия не должны вести к разобщению». В разгар пандемии, экономического коллапса, политической поляризации, расовых беспорядков и климатического кризиса сотрудничество между гражданами действительно важно как никогда. Психологические исследования также показывают важность единства в форме общей идентичности, например принадлежности к одной нации, для укрепления доверия и сотрудничества.Однако акцент на единстве также часто понимается как аргумент в пользу единообразия или ассимиляции с определенными ценностями и убеждениями, что не особенно реалистично. В большой и разнообразной нации более практичным решением нынешнего межпартийного разделения является терпимость к нашим различиям.

Общества полагались на толерантность на протяжении тысячелетий в таких разных контекстах, как древняя Индия во времена империи Маурьев, Ближний Восток во времена Османской империи и Европа после Реформации.В философских, политических и психологических текстах толерантность означает предоставление равных свобод и прав, особенно тем, чьи убеждения, ценности и действия мы не одобряем. Как однажды сказал президент Джон Ф. Кеннеди: «Толерантность не означает отсутствие приверженности собственным убеждениям. Скорее, он осуждает угнетение или преследование других». Толерантность не подразумевает компромисс с нашими ценностями, убеждениями или образом жизни, а скорее позволяет другим жить так, как они хотят, потому что наши причины терпеть эти различия (например, уважение свободы выражения других) перевешивают наши причины для возражений.

Толерантность действует как барьер для дискриминации. В отличие от цели единства, толерантность не предполагает уступчивости или социального давления, что может иметь неприятные последствия. Вместо этого, предлагая нам подумать о внутренних причинах принятия того, что мы не одобряем, а не требуя от людей отказаться от своих глубоко укоренившихся убеждений или ценностей, толерантность снижает риск конфликта в плюралистическом обществе.

Психологически толерантность может быть трудной, потому что она требует от нас придерживаться двух, казалось бы, противоречащих друг другу мнений: неодобрение чужих убеждений при одновременной поддержке их равного права на выражение этих убеждений.Именно этот психологический танец затрудняет достижение терпимости, но также позволяет нам жить в гармонии, несмотря на глубоко укоренившиеся различия. Толерантность не подразумевает нейтралитета (т. е. отсутствия суждений), безразличия (т. е. «любого» отношения) или релятивизма (т. е. «все допустимо») по отношению к различиям. Он просто просит, чтобы люди взаимодействовали с различиями, взвешивая наши возражения вместе с причинами, чтобы разрешить то, что мы лично могли бы не одобрить. В конце концов, атеист вряд ли сможет убедить набожного христианина отказаться от своей религии, как и христианин не сможет убедить ярого атеиста в истинности своей веры.Однако, несмотря на разногласия и даже неодобрение, оба могут научиться терпеть убеждения друг друга.

Толерантность — это то, что делает возможным настоящее разнообразие. Создавая социальные пространства и нормы, в которых мы можем разделить нашу жизнь и общество с людьми, с которыми мы не согласны, он предлагает пространство для диалога, взаимопонимания и признания общего и равного гражданства наших противников, даже если мы не одобряем их убеждения, методы. и ценности. Терпимость заключается в уважении других людей как к равным гражданам и человеческим существам, а не в уважении их точек зрения. Разногласия по поводу наших ценностей и убеждений неизбежны, и они приемлемы, пока мы можем поддерживать взаимное уважение к другим как к равным гражданам и ближним.

Однако терпимость возможна только в том случае, если мы уменьшим морализаторство по всем пунктам различия. Морализация относится к процессу, посредством которого предпочтения людей или ранее нейтральное поведение приобретают моральное значение. Когда такое поведение, как употребление в пищу мяса, курение сигарет, добрачный секс или религиозное образование, становится морализованным, оно вызывает сильные моральные эмоции, институциональные действия против поведения и даже порицание или осуждение со стороны других.Таким образом, морализация является препятствием для терпимости, потому что воспринимаемая безнравственность определяет границы того, что можно терпеть. Поскольку люди считают вопросы морали объективными, абсолютными и бескомпромиссными, придание сильного морального значения каждому пункту разногласий и различий делает терпимость почти невозможной.

Вместо этого требуется, например, интеллектуальное смирение (т. е. степень, в которой люди признают, что их убеждения могут быть ошибочными), мудрое рассуждение (т. е. понимание взаимосвязанной природы человеческой жизни и знание о себе наряду со своими ограничениями) или диалектическое мышление (т.э., терпимость к кажущимся противоречивым убеждениям), чтобы сделать терпимость возможной. Побуждая людей уравновешивать причины неодобрения и причины терпеть то, что мы не одобряем, толерантность делает возможным диалог и дебаты.

Также важно, чтобы наши политические лидеры и институты внесли свой вклад в продвижение социальных норм относительно терпимости к различиям. Это может быть сделано, например, лидерами на национальном и местном уровне, демонстрирующими готовность не соглашаться, спорить и терпеть разногласия.Более того, институты могут устанавливать инклюзивные социальные нормы с эгалитарными режимами гражданства, которые позволяют выражать различия, даже если они только допускаются. Такие нормы вместе могут помочь нам научиться жить вместе, несмотря на наши различия.

В стране, разделенной между двумя почти одинаково сильными политическими фракциями, терпимость необходима для предотвращения будущих конфликтов. Ни одна из сторон политического разделения не собирается побеждать другую или полностью искоренять противоположные убеждения, обычаи и ценности.Призывы к единству со стороны лидеров и институтов заметно лучше посланий о разделении. Однако терпимость станет более реалистичной и более эффективной стратегией преодоления непримиримых разногласий, вытекающих из идеологических, религиозных, культурных и моральных различий, которые неизбежны в большой, свободной, плюралистической нации.

Важность толерантности в обществе — Fairgaze [чтение через 1 мин]

Общие новости |