Русофоб что это такое: Кто такой русофоб? | Я русский

Содержание

Аймар Вентсель: кто такой русофоб? | Мнение

Несколько лет назад многие в Эстонской Республике стали русофобами. Соответствующий сертификат с запретом на въезд в Россию им выдали прямо в российском посольстве. В целом заканчивающиеся на «фобия» и начинающиеся на «этно» слова этноцентричны.

Русофобия сама по себе должна означать ненависть, отрицательное отношение к этническим русским, их языку и культуре. Точно так же слова, оканчивающиеся на «филия», должны означать позитивное отношение на этнической основе. То есть русофилия должна означать положительное отношение к этническим русским, русскому языку и культуре. Однако в России официально используется иная концепция. Речь идет о политизированном выражении с измененным значением, не имеющем никакого отношения к тому, что оно означало изначально.

В первый раз русофобом меня окрестили в 2015 году на международной конференции в Вильнюсе. Там было много российских коллег, и мы с одним старым знакомыми достаточно жестко поспорили на тему Крыма.

Коллега стал лоялен Кремлю и посчитал, что произошедшее с Крымом во всех отношениях законно и никто не пострадал. Я озвучил иное мнение. Да, были такие времена, эмоции бурлили, а среди ученых царило напряжение именно по политическим причинам. И вот оно, ура! «Аймар, а я и не знал, что ты русофоб», сказал коллега.

Я не знал, что на это ответить. Мы говорили по-русски, а конференция была посвящена совместным с Россией исследованиям в Арктике. Никто из присутствующих вроде не отказывался общаться на русском или вести с русскими дела. Русский язык наряду с английским, скорее, является в нашем цеху рабочим.

Второй раз русофобом меня назвали в одной прокремлевской группе эстонских русских в Facebook. В русофобии меня обвинил модератор группы, бывший журналист, внештатный сотрудник российского пропагандистского канала «Спутник».

В группе разговор крутился вокруг того, что все же лучшая вакцина от коронавируса – это российский «Спутник». А я написал, что в России даже сыр не умеют делать, что уж тут про вакцину говорить.

(Кстати, еще одна забавная история. Когда Россия в 2014 году запретила импорт продуктов питания из «враждебных» государств, то в стране снизилось качество всех продуктов. Молочную продукцию при этом начали делать из пальмового масла. Такие суррогаты весьма противны на вкус. Но почему-то именно производимый в России сыр вызывает у патриотов Кремля особенно болезненную реакцию. Причем и у живущих в Эстонии).

Как бы то ни было, второе обвинение в русофобии последовало оттуда, причем от человека, знающего современную политическую терминологию России.

Если подытожить, то русофобия означает любое критическое отношение как к политике России и ее властям, так и жизненному укладу.

К русскому языку и культуре это не имеет никакого отношения, речь идет о расплывчатом политическом термине, который можно использовать в любой ситуации. В моем случае из-за разговора об аннексии Крыма и качестве российского сыра.

Мой однокурсник Андрей Хвостов описал в своей повести «Страсти по Силламяэ», как русские понимают слово «фашист». Он написал, что оно не имеет ни малейшего отношения к враждебности по отношению к парламентской демократии. Фашист – это человек, который ненавидит русских, Россию, Советский Союз и все, что может быть с ними связано.

Русофоб для сторонников Кремля – новый фашист, просто его «функции» расширены. При этом терминологический сдвиг распространился и на людей. Еще в 2014 года на форумах и в группах в социальных сетях, в том числе эстонских, чтобы оскорбить кого-то, использовалось слово «фашист», но теперь оно звучит как устаревшее.

Академическая поисковая система Scholar Google на слова russophobe и russophobia выдает приличное число публикаций. Причем опубликованных в очень достопочтенных международных научных журналах. Одним словом, то, как Россия использует в политических целях обвинение в русофобии, стало официальным объектом для научного исследования.

Обвинение в «русофобии» служит одновременно нескольким целям.

Во-первых, оно делает мир прекрасно черно-белым, создает дихотомию «мы-они». Человек, окрещенный русофобом, навсегда теряет человечность. От такого человека (от правительства, государства, группы) ничего хорошего не жди. Потому что русофобу никогда не придет в голову относиться к Российскому государству и ее властям хоть с малой долей позитива.

Во-вторых, это узаконивает политику России в глазах масс. С русофобами нужно бороться.

В третьих, это помогает вертикали власти и лидерам общественного мнения «нижних этажей» социума все упорядочить в головах своих последователей. Взять хотя бы к примеру тот же конфликт на тему сыра. В России с сыром все в порядке!

Политическая семиотика – интересная штука. Хотя бы потому, что терминология меняется и развивается постоянно, преодолевает государственные границы и адаптируется под местные условия. Сейчас слова «русофоб» и «русофобия» живут хорошо. Они настолько универсальные, что я даже представить не могу, какие выражения могли бы их заменить. Да пока это и не нужно.

Русофобия как универсальное объяснение — Ведомости

Слово «русофобия» как универсальное объяснение причин внешнеполитической напряженности окончательно перекочевало в лексикон первых лиц страны с маргинальной еще недавно периферии. Теперь к этому объяснению прибегают не только российский МИД и лояльные Кремлю СМИ, но и сам президент, впервые – и сразу четырежды – употребивший его в ходе своей недавней большой пресс-конференции. Его популярность отражает уровень понимания российской властью происходящего в мире и ее попытки разделить ответственность за свою внешнюю политику со всем населением страны в расчете на мобилизующий эффект.

До 2014 г. упоминаемость слова «русофобия» в российских общественно-политических СМИ (федеральные и региональные пресса, ТВ, онлайн-медиа) была, подсчитала «Медиалогия» для «Ведомостей», минимальной, что закономерно: идея русофобии, как правило, не выходила за пределы националистически настроенных групп. Заметный рост упоминаемости в медиа начался с евромайдана в Киеве, продолжился в момент присоединения Россией Крыма и после начала войны на востоке Украины. За четыре года месячная упоминаемость русофобии в СМИ, по данным «Медиалогии», выросла более чем в 4 раза – с 311 в январе 2014 г. до 1328 в декабре 2018 г., с отдельными пиками в моменты обострения внешнеполитической обстановки. Первый из таких пиков пришелся на март 2014 г., когда в Госдуму был внесен закон, предусматривающий штрафы за «пропаганду русофобии», который, несмотря на рост популярности слова, так и не был принят.

Нынешняя «русофобия» в отличие от «русофобии» националистов – это характеристика исключительно внешних сил: на Украине, в странах Западной и Восточной Европы, США. Тон здесь задает МИД: поиск на его официальном сайте показывает, что в период с 2014 по 2018 г. официальный представитель министерства объяснял какие-то события в мире русофобией 54 раза (особенно часто – в 2018 г., а до того только дважды – в 2007 и 2009 гг.). В целом в разделе «Внешняя политика» «русофобия» встречается 171 раз, в том числе в заявлениях министра Сергея Лаврова и представителей России в Совбезе ООН.

Для президента слово «русофобия» тоже не чужое, но до недавнего времени, как следует из материалов официального сайта президента, ему приходилось его чаще слышать (в основном от лидера КПРФ Геннадия Зюганова, приравнивающего русофобию к антисоветизму), а не произносить. 2018 год стал для Путина в этом смысле переломным: сразу в пяти выступлениях за год президент ссылается на русофобию как объяснение происходящему в мире. На декабрьской пресс-конференции 2018 г. произнес его 4 раза: дважды – характеризуя украинские власти, по одному разу – говоря о западных санкциях из-за отравления Скрипалей и о политиках Восточной Европы.

Что понимает российский политический истеблишмент под русофобией? Сам Путин сравнивал ее с антисемитизмом, а председатель Госдумы Вячеслав Володин объяснял ее «патологической» и «генетической» нелюбовью Запада к славянским народам. В головах представителей власти русские – это евреи XXI в., новая гонимая и стигматизируемая нация, которая отождествляется с государством, объясняет политолог Евгений Минченко. Если это так, то востребованность русофобии свидетельствует о снижении политической адекватности руководства и способности здраво осмыслить происходящее.

«Русофобия» – чисто политическое понятие, выдуманная пропагандистская конструкция, изначально использовавшаяся «патриотами» внутри России для маркировки «национальных врагов», считает профессор Высшей школы экономики Иосиф Дзялошинский. Но если раньше русофобами в стране называли всех, кто не согласен с курсом Путина, то теперь это маркировка уже чисто внешняя. Сегодня Россия в западных СМИ действительно часто упоминается в негативном ключе, но в конкретных событийных контекстах: Украина, Крым, Сирия, провокационные выступления Путина, говорит Дзялошинский. Речь не идет о тотальном неприятии страны и ее жителей, о чем свидетельствуют, например, слова экс-главы МИД Великобритании Бориса Джонсона, который, говоря об антироссийских санкциях, специально пояснял, что действия британских властей направлены против Кремля, а не против россиян. Российские же власти, напротив, стремятся разделить ответственность со всем населением, акцентируя внимание на национальной основе внешней критики российской политики.

У «русофобии» есть и другая важная черта-маркер: это слово, по сути, ставит точку в объяснениях – дальше в проблеме, событиях уже можно и не пытаться разбираться. Аудиторию выводят на линию фронта: либо ты с «нами» – правильными, положительными, либо с плохими «русофобами», что должно служить дополнительным ресурсом для мобилизации сторонников власти и их сплочения в осажденной крепости. Поддержка власти действительно нужна – среди россиян наметились политические разброд и шатания, но вряд ли заклинание про русофобию поможет.

Триумф русофобии: как маргинальное понятие пополнило язык российской власти

Термин «русофобия» в последние годы переживает подлинный триумф. В 1990-е годы он обычно употреблялся в публичном пространстве в рамках национал-патриотической ниши, и если и распространялся за ее пределы, то «влево», в направлении другой ниши — коммунистической. Но уже в нулевые годы он постепенно распространяется в провластной среде, а после начала новой холодной войны с Западом в 2014 году прочно обосновывается в официальной риторике.

В нынешней предвыборной кампании он также задействован: за месяц до выборов депутат от «Единой России» Александр Хинштейн заявил о разработке законопроекта, запрещающего русофобам въезд в Россию. Поводом послужили несколько историй, происшедших в Киргизии (покупатель ударил девушку-продавца, ответившую ему на русском языке) и Казахстане (языковые рейды местных националистов). Но к числу русофобов закон относит множество категорий иностранцев. Например, под понятие «распространяющих ложные сведения об СССР в годы Второй мировой войны» могут подпасть многие европейские историки, без оглядки на российские запреты продолжающие сравнивать Сталина и Гитлера. Могут возникнуть и казусы — например, в 2015 году в Петербурге на «Международный консервативный форум» собрались европейские ультраправые, сильно не любящие Америку и возлагающие свои надежды на Россию. При желании некоторым из них можно легко инкриминировать «отрицание итогов Нюрнбергского процесса» (еще одно основание для недопуска русофобов), но таких деятелей русофобами в современной России не считают.

Разочарование без последствий: почему избиратели не ждут выборов в Думу

Реклама на Forbes

Существует ли русофобия

На этот вопрос можно ответить просто — да, она существует. Как и множество других подвидов ксенофобии. Есть люди, по тем или иным причинам не любящие американцев, немцев, французов, англичан. Русофобия на этом фоне мало чем выделяется — она присутствовала еще в листках, посвященных жестокости Ивана Грозного, и в подложном «Завещании Петра Великого». В XIX веке русофобия была свойственна многим европейским левым и либералам — для них Россия была архаичной абсолютной монархией без всякого намека на народное представительство, разгромившей два польских и венгерское восстания. В свою очередь, в России была распространена англофобия, в рамках которой англичане выглядели циничными экспансионистами, к тому же ненавидящими Россию как оплот православия («коварный Альбион», «англичанка гадит»).

При этом русофобия (как и любая другая фобия) не означала тотальной ненависти ко всему русскому — она предусматривала резкое неприятие политики российской власти и раздражение в отношении русского народа, который послушен монарху и не борется за свои политические права (а следовательно, по мнению европейцев, нецивилизованный). В этом отличие русофобии и других аналогичных фобий от антисемитизма. Для последовательного антисемита не могло быть хорошего иудея, а после того, как религиозная идентичность стала вытесняться национальной, то и хорошего еврея. Последнее и заложило основу для Холокоста.

Ошибка сценария: почему думская кампания 2021 года не будет спокойной

Уникальна ли русофобия

Современное понимание русофобии в России связано с признанием ее уникального характера. Люди, искренне считающие допустимой любую другую национальную фобию, делают единственное исключение для России. И это связано с двумя причинами.

Первая относится к национально-патриотической нише и носит ярко выраженный антисемитский характер. Еще в 1982 году математик Игорь Шафаревич выпустил в самиздате работу «Русофобия», оказавшую большое влияние на идеологию крайне правых и фактически вернувшую полузабытое понятие в современный российский дискурс. В русофобии Шафаревич обвинил значительную часть евреев («русофобская литература находится под сильным влиянием еврейских националистических чувств»), попутно инкриминировав им все беды, связанные с российской революцией. Многочисленные перечисления фамилий евреев-революционеров (нередко с ошибками), восходящие к ультраправой малотиражной эмигрантской литературе, стали знакомы отечественному читателю именно из «Русофобии» и выглядели простым объяснением российской трагедии ХХ века. В рамках этой концепции русофобия выглядела не локальным явлением, а частью масштабного антироссийского заговора, оказывающего влияние на судьбы страны и мира.

Вторая причина способствовала распространению термина далеко за пределы конкретной субкультуры. Под русофобией многие стали понимать некую заведомо лживую кампанию против страны, спасшей мир от нацизма и потерявшей на войне 27 млн человек. Травма от распада СССР усиливалась именно в связи с ощущением ее несправедливости и незаслуженности — почему такая участь не постигла США, потерявших на войне менее полумиллиона и не подвергшихся страшным разрушениям? Отсюда и сильный эмоциональный протест, который вызывают в современной России нормальные для исторической науки сравнения процессов распада различных империй, для России как страны-победительницы и страны-жертвы делается исключение, ее распад считается незакономерным и несправедливым. А сами сравнения тоже относятся к русофобским.

Этот подход может объединить представителей разных идеологических взглядов, которые привносят в него важные для себя, иногда плохо совместимые друг с другом элементы. Коммунист, например, еще вспомнит про то, что Запад ненавидит Россию как страну первой в мире пролетарской революции (нетрудно заметить, что такая трактовка полностью расходится с книгой Шафаревича). А русский националист напомнит про Святую Русь, удерживающую мир от моральной гибели и ненавидимую поэтому западными же сторонниками греховной демократии. Так термин «русофобия» стал терять антисемитскую окраску, легализуясь в публичном пространстве.

«Cиловое давление» или «выхлоп пара»: эксперты описали три сценария выборов в Госдуму

Не только выборы

Впрочем, нынешнюю кампанию против русофобов нельзя сводить только к выборам. Тем более что акцентирование внимания на этом вопросе может быть неэффективным с электоральной точки зрения. Избирателей интересует прежде всего внутренняя повестка, связанная с ценами, пенсиями, пособиями, безработицей. Борьба с русофобией к ней никак не относится.

Важнее глобальное представление о том, что мир наполнен открытыми врагами и неверными союзниками России, то есть ощущение осажденной крепости. В этой логике Запад является системным противником России, желающим ее ослабления, поддерживающим внутрироссийскую оппозицию и стремящимся укрепить Украину как антиРоссию. Партнеры же по Евразийскому союзу, противящиеся политической интеграции и стремящиеся (с разной степенью успешности) к многовекторности во внешней политике, выглядят крайне ненадежными и неблагодарными за прошлые территориальные «подарки» или нынешнее покровительство России.

Соответственно, многие шаги в публичном пространстве, сделанные Россией в 1990-е и даже нулевые годы для совместимости со странами дальнего и ближнего зарубежья, де-факто дезавуируются как не повлекшие за собой встречного движения. Ставка делается на утверждение собственной идентичности без оглядки на другие страны. Речь идет не только о текущих политических решениях, но и о политике памяти. И далеко не только об особенно болезненно воспринимаемом в российской элите украинском вопросе.

Полтора десятилетия назад Владимир Путин, Герхард Шредер и Жак Ширак вместе праздновали 750-летие Кенигсберга, и тогда же местный университет получил имя Канта. А в 2018-м начальник штаба Балтийского флота лично агитировал моряков проголосовать против присвоения местному аэропорту имени писавшего «непонятные книги» философа-«чужестранца» — в результате аэропорт получил имя императрицы Елизаветы Петровны, при которой Кенигсберг на некоторое время был присоединен к России. Сейчас трудно представить себе российского лидера, возлагающего венок в Катыни, как это было в 2010 году, — в новом варианте катынского музея продвигается российская версия советско-польских отношений, неприемлемая для общественного мнения Польши. Великая Отечественная война все чаще трактуется в российском информационном пространстве как война Европы, объединенной Гитлером и движимой русофобией, против России.

Усиливаются претензии и к союзникам. Еще задолго до нынешней избирательной кампании, в декабре прошлого года, депутат Вячеслав Никонов заявил, что территория Казахстана — это большой подарок со стороны России. Эти слова вызвали протесты в соседней стране. Нынешние высказывания по поводу событий в Казахстане и Киргизии и законопроект Хинштейна вписываются в эту же логику. Проблема в том, что подобная позиция никак не способствует росту доверия со стороны немногочисленных союзников России.

Мнение редакции может не совпадать с точкой зрения автора

О русофобии — хладнокровно — РИА Новости, 07.06.2008

Кстати, если уж о том зашла речь, любопытно проследить, как Запад наступает в течение многих веков на одни и те же грабли. Всякий раз, когда Россия переживает самые тяжкие времена, западные политики, сочтя Россию уже умершей, начинают всерьез рассуждать о ее вивисекции, и, наоборот, когда «скончавшаяся» Россия неожиданно  открывает глаза, Запад впадает в смертельный испуг и истерику. Так было во времена Смуты, когда русскую землю пытались разделить на части поляки, шведы и англичане. При царе Алексее Михайловиче, когда Россия все еще была ослаблена, Западная Европа ради сохранения мира в собственном доме определила зоны экспансии для основных европейских держав: наша родина, согласно этому «мирному плану»,  отходила шведам. Единственное, что не учел немецкий философ, математик, юрист и теолог Готфрид Лейбниц – автор этого остроумного плана — это рождение Петра Великого. К концу  царствования Петра Швеция перестала быть великой державой, Россия стала уже империей, а русский солдат напугал Европу до такой икоты, от которой она не может избавиться и по сию пору.

Потом было поражение в Крымской войне, которое, как показалось многим европейским политикам, навечно закрепило отставание русских от остального мира, однако пришли либеральные реформы Александра II, которые вновь подняли Россию с колен. Позже случилась первая мировая, революция, гражданская война, и тут же снова появились планы Черчилля навсегда покончить с Россией, расчленив ее на куски. И этот проект закончился провалом, вместо этого возник опять напугавший западноевропейцев чуть не до смерти Советский Союз. Наконец, распад  СССР породил на Западе новые надежды, а появление у российского руля Путина — новые разочарования: ненависть вперемешку со страхом. Приведу типичную на Западе точку зрения, высказанную одной из итальянских журналисток: «СССР считался страной, погибшей навсегда. Недавнее появление России в роли национального государства стало громом среди ясного неба». И это еще сеньора не знала, что портфель заказов российских оборонных предприятий в прошлом году вырос на 61%, как на днях сообщил президент РФ. Гром  был бы просто оглушительным. 

Короче говоря, мы имеем дело с  déjà vu: точно так же писали в Европе и после Смутного времени, и после Крымской войны, и после революции 1917 года.

Конечно, тот факт, что вместе со страхом перед русским медведем, чья пасть находится в Европе, а хвост расположился на Дальнем Востоке, одновременно появляется и русофобия, не радует. Но лично я, если уж приходится выбирать,  предпочитаю все-таки сильную Россию с нагрузкой в виде русофобии, чем шкуру российского медведя над камином в каком-нибудь западном кабинете, которую хозяин, гордо показывая гостям, ласково чешет за ухом. Не испытывая при этом никакой  русофобии!

Есть ли какие-то средства, которые бы обеспечивали на Западе хотя бы нечто среднее между патологическим страхом перед русскими и не менее патологическим презрением к ним? Думаю, есть. Все перечислять не буду. Но об одном стоит сказать обязательно.  Необходимо, наконец, раз и навсегда расчистить те исторические завалы, в которых действительно виноваты русские. Можно вспомнить, скажем, российско-польские трения из-за Катыни. То, что сталинский режим совершил злодеяние, известно целому миру, но Россия, в том числе и современная, никак не найдет в себе мужества сказать полякам всю правду об этой трагедии. Если нужно, еще раз принести официальные извинения,  а главное передать, наконец, Варшаве все находящиеся в нашем распоряжении документы. В конце концов, там есть еще живые родственники погибших, которые имеют полное право знать, как умерли их близкие. Почему это не сделано до сих пор, понять не могу, тем более, что преступление совершено не нынешним поколением, а принципиально другим, сталинским  режимом. 

Вместе с тем, отдавая необходимые долги, на мой взгляд, ни в коем случае нельзя забывать и о наших собственных претензиях. В отличие от соседей, мы слишком легко прощаем, а это отнюдь не способствует уважению к России. Да, была Катынь. Но до нее была не менее страшная судьба русских пленных, попавших в руки к полякам после провала знаменитого броска Тухачевского на Варшаву. Тому, как обращались с этими пленными, есть свидетельства, причем как в самой России, так и на Западе. Отдел помощи военнопленным в Польше Американского союза христианской молодежи 20 октября 1920 года отмечал, что русские военнопленные содержались в невыносимых условиях: в помещениях, абсолютно не приспособленных для жилья, без мебели, спальных приспособлений, а главное – без стекол в окнах, несмотря на холода. У пленных не было обуви, одежды, медикаментов, не хватало медицинского персонала, питания. Все вышеизложенное, делают вывод американские наблюдатели, приводит «к быстрому вымиранию военнопленных». Умирали действительно тысячами. Недаром львовская газета «Вперед» 22 декабря 1920 года называет лагерь Тухоль, о котором и идет речь, «лагерем смерти». Таким образом, Катынь и Тухоль стоят рядом. Так и надо к этому относиться и требовать от поляков покаяния за варварское обращение с русскими. Кстати, чтобы не было иллюзий. Примерно так же, как с пленными красноармейцами, обращались и с белой армией Юденича, вынужденной отступить в Прибалтику. Через границу пропускали мелкими группами, потом отбирали оружие, еще через километр все ценные вещи, а затем и одежду. Так что били не по «идеологическому паспорту», а просто по русскому лицу. Защищая своих предков, подвергнутых издевательствам, мы добиваемся не только справедливости, но и уважения к себе. Человек, не помнящий родства, уважения не заслуживает.

Впрочем, даже то, что сказано выше о русофобии, лишь небольшая капля в пробирке — мельчайший осколок от огромного айсберга.

К тому же есть еще самая главная проблема, без решения которой бороться с русофобией бессмысленно. Этой проблемой являемся  мы сами: наш уровень жизни, наша культура, уровень развития нашего гражданского общества, наша внутренняя и внешняя политика, наша военная и экономическая мощь. Слабый – всегда объект для издевок: такова, к сожалению, человеческая натура.

Любые контрмеры — хотя без них будет только хуже — какими бы изощренными и умелыми они ни были, все равно не заменят того, о чем я говорю. Так что, прежде всего, для борьбы с русофобией нам всем требуется здоровая и сильная Россия. То, что в такой стране и жить приятнее, само собой разумеется.

Старая премудрость гласит: чтобы тебя уважали окружающие, начни для начала  уважать себя сам — за дело, что ты создал своими руками. 

А там, глядишь, пересмотрят свои взгляды на русских даже привередливые финны.  

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции 

Хинштейн объяснил, как будут выявлять русофобов для запрета им въезда в Россию — Газета.Ru

Прослушать новость

Остановить прослушивание

Российские власти будут закрывать въезд в страну иностранцам-русофобам по факту заявлений от граждан и общественных организаций, рассказал «Газете.Ru» депутат Госдумы Александр Хинштейн, комментируя новый законопроект.

«Нарушения необязательно могут быть на поверхности. Могут граждане обращаться. Мы не обсуждали еще с коллегами из МВД механизм мониторинга, но сегодня у нас существует достаточное число общественных организаций, как в России, так и за рубежом, которые подобный мониторинг в состоянии вести — информировать власти о возмутительных случаях. Договариваться с ними не надо — общественники сами с удовольствием будут это делать. И МВД будет проводить проверку по факту заявления и в случае подтверждения информации закрывать въезд в Россию», — сообщил глава комитета Госдумы по информполитике, информтехнологиям и связи.

Также фиксировать нарушения будут консулы.

«Когда человек будет обращаться за визой, у консульских учреждений, органов миграции будет возможность элементарно проверить информацию о заявителе, забив в интернет и обнаружив, есть ли у него такого рода высказывания или нет», — отметил Хинштейн.

Он подчеркнул, что во внимание будут браться только противоправные действия, совершенные публично.

«Если кто-то делает противоправные заявления на кухне или с женой под одеялом — это его личное дело. Если же человек делает это публично, то есть противоправное действие имеет следы, которые можно зафиксировать, и российские власти об этом узнают, то это будет основанием для закрытия въезда», — пояснил он.

При этом оповещать заранее иностранцев о запрете на въезд в страну власти не будут.

«Просто развернут на границе, если речь идет о безвизовом въезде. Если о визовом, то просто не выдадут документ», — добавил Хинштейн.

Вместе с тем он подчеркнул, что нарушившие закон иностранцы смогут вернуть возможность въехать в Россию.

«Если человек раскаялся и загладил свою вину, то допускается возможность снятия запрета на въезд. Решение принимается подразделениями по миграционной работе органов внутренних дел», — прояснил парламентарий.

Напомним, что разработанным законопроектом предлагается внести изменения в ФЗ «О порядке выезда из РФ и въезда в РФ» и расширить основания для запрета въезда в страну. Авторы предлагают запретить посещать Россию иностранцам, провоцирующим ненависть и вражду, унижающим людей по национальному, расовому, религиозному и языковому признакам. Кроме того, основанием отказать во въезде в страну станет оскорбление памяти защитников отечества, унижение чести и достоинства ветеранов ВОВ, осквернение символов воинской славы России, а также уничтожение или повреждение воинских захоронений, памятников и мемориалов.

Под действие закона также подпадает распространение ложных сведений об СССР в годы Второй мировой войны и ее ветеранах, а также демонстрация и изготовление нацистской либо экстремистской символики, отрицание итогов Нюрнбергского процесса и одобрение преступлений нацистов.

Трудно ли любить Россию во времена моды на русофобию — Российская газета

Любить. Встретить в России невесту, был высланным во Францию накануне свадьбы. Пережить арест невесты, писать ей письма в лагеря. Встречать в Женеве всех высланных или просто приезжающих из России поэтов, писателей и мыслителей. Объяснять Франции Солженицына. Стать героем фильма Андрея Смирнова «Француз». Изъездить Россию вдоль и поперек. Ходить по канавке в Дивеево. Понимать смысл абсолютно русских слов, которые не все русские понимают. Чем должна закончиться такая судьба? Представьте себе — любовью к России. Трезвой, честной и верной. Александр Архангельский назвал книгу о Нива «Русофил». Почему русофилом быть лучше, чем русофобом? Почему надо уметь не только помнить, но и забывать? Как любить другого человека, культуру, страну, не будучи с ними согласным? О феномене Жоржа Нива наш разговор с автором книги.

Судьба вырастает и из анекдота

Мы сейчас чаще ведем разговоры о русофобии, а тут герой — русофил. Причем никогда не теряющий трезвый взгляд на Россию и всегда сохраняющий юмор…

Александр Архангельский: Сегодня, действительно, больше борются с русофобией. И это не только наше занятие. В Швейцарии недавно вышла книга очень известного журналиста Ги Меттана «Россия — Запад: тысячелетняя война. История русофобии». Но борьба со злобной русофобией часто озлобляет нас самих.

Русофилами же становятся не за деньги и не за славу. Ими становятся, как влюбляются. Мы же влюбляемся не потому, что он (она) самый лучший? Любовь возникает потому, что мы совпали. Как два пазла. Так Нива совпал с Россией.

Как это случилось?

Александр Архангельский: Обычно самое главное совпадение, как и настоящая влюбленность, случайно. У Нива не было никаких предпосылок стать русофилом. Никто в его семье не был связан с русским миром, литературой, историей. По материнской линии все математики, по отцовской — латинисты. Дедушка — архитектор и муниципальный политик. И это не Париж, где полно русских эмигрантов, а холмистая, горная французская провинция, где почти невозможна встреча с носителем русского языка. Но она произошла. Не с интеллектуалом — с переплетчиком, занесенным с Кубани во Францию вихрями революции и Гражданской войны. Говорившим с диким оканьем и гэканьем. Маленький Жорж, начав читать рассказы Толстого, произносил «ховорыл». Да еще с французским акцентом. Выходило что-то анекдотическое. Но из этого анекдота, как часто бывает в жизни, родился сюжет судьбы.

Начатое переплетчиком Георгием Георгиевичем довершила встреча с Пьером Паскалем, тоже странная. Застряв в Советской России осколком французской военной миссии, став французским большевиком, историк Паскаль нашел себе здесь особый предмет внимания — протопопа Аввакума.

Русофилами становятся не за деньги и не за славу. Ими становятся, как влюбляются. Любовь возникает потому, что мы совпали. Так Нива совпал с Россией

Вечное напоминание нам, что не только внешние успехи правят миром, но и напряженное внутреннее упорство.

Александр Архангельский: У Паскаля Аввакум как-то совместился с большевизмом как мечтой об апостольской утопии.

И вот Аввакум со своей страстью идти до конца за своей идеей и повел за собой Пьера Паскаля, сделав отцом-основателем французской славистики 20 века и, конечно, русофилом. А Пьер Паскаль повел Жоржа Нива.

У молодого Виктора Шкловского была брошюра «Воскрешение слова». Может быть, надо воскресить слово «русофил». Заляпанное и заметенное, с одной стороны, иронией (быть русофилом в интеллигентской среде это как быть слегка дурачком), а с другой — идеологической пылью (русофил, значит хороший, правильный, «наш»). Вот не «наш», и без иронии.

Нива русофил, не потому что мы прекрасны. А потому что он любит.

Его любовь не слепа. Он очень жестко отзывается о многом в России и русской культуре. Но это жесткость любви. Тому, кого любим, мы иной раз что-то говорим прямее, чем говорят нелюбящие его. Но если говорим с любовью, то у этого иное звучание. Любовь всегда предполагает сожаление о чем-то неполучившемся, и никогда — презрение, которое принижает человека (культуру, страну).

Это просто на словах, но непросто прожить с этим целую жизнь. Не изменив. А Жорж — очень верный человек — с темой своей жизни не расставался никогда. Ни с людьми, ни со страной.

Анти-Кюстин

Нива нам, как исторический подарок? Своего рода анти- де Кюстин, которого Нива вспоминает в книге в связи с «Русским ковчегом» Сокурова. Страна, где «недостатка нет только в контрастах», «самое верное будет признать, что вас окружают дикари», «из домашней мебели меньше всего в ходу у русских кровать», «при такой суровой жизни серьезная литература никому не нужна», «в России разочаровываешься во всем» писал французский маркиз, путешествующий по николаевской России в 1839 году и сильно прославившийся описанием своего путешествия.

Александр Архангельский: Кюстин, изрезанный на такие цитаты — это упрощение. И Кюстин — не русофоб, а язвительный критик, и Нива не розовый мечтатель, а трезвый наблюдатель. Просто у Нива другой способ разговора о стране — с любовью, знанием провинции. Но и все с той же, подчас суховатой, жесткостью, которая отличает французский взгляд от русского.

Быть «филом» уж точно лучше, чем быть «фобом». Хотя есть опасность «розовых очков». «Розовые очки» и безумное восхищение всем чужим вредно. Но когда «русофильство» — часть твоей собственной судьбы… Когда ты трезв и при этом пьян (и это не запой, а греческий пир)…

А еще важно выбрать между влюбленностью и любовью. Влюбленность дает эйфорию, но быстро проходит. Любовь эйфории не дает, но живет всегда. И как мы помним из «Послания к коринфянам» «долготерпит». Терпение не предполагает восторга и идеализации предмета любви, зато склоняет принять человека именно таким, каков он есть. Любовь, кстати, совместима со скепсисом. Потому что скепсис — если он не разъедающий, кислотный — помогает долго терпеть. Ты не ждешь и не требуешь, как в юности, от любви всего и сразу, бесконечной героичности, идеальности. Понимаешь, что человек устроен сложно, что он может быть слаб, но все равно любишь. Без этой взаимной тяги и взаимной скептической любви, мир, который и так висит на волоске, распадется. И нам останется презрение, холод, саморазрушение и сплошная политика. Недаром Жорж заканчивает свой рассказ цитатой Вячеслава Иванова: Россия и Европа — как два легких, и если мы будем дышать ими порознь, задохнемся. По обе стороны границы.

А у нас в России много франко-, англо-, германофилов? Они делают погоду?

Александр Архангельский: Англофилами были Набоков, академик Алексеев. Чуковский был американофилом. Пастернак — европофилом, русским по чувству, еврейским по происхождению, европейским по духу. Лев Толстой превратил русскую культуру в мировое явление. Про всемирную отзывчивость Пушкина Достоевский уже все сказал.

Здесь и сейчас с нами живут великие переводчики, такие как Виктор Голышев. И его англо- и американофилия (не политическая — культурная, любовь к американскому строю слова и способу рассказа о жизни) передается нам поверх всех идеологических и политических разделений. А грекофилы Гаспаров и Аверинцев? А Соломон Апт и Леонид Мотылев?

Ольга Седакова — Дантефил.

Александр Архангельский: Да. А что для нас немецкая философия без Бибихина? Хайдеггер же просто заговорил у нас устами Бибихина.

Жорж заканчивает свой рассказ цитатой Вячеслава Иванова: Россия и Европа — как два легких, и если мы будем дышать ими порознь, задохнемся. По обе стороны границы

Важно не только помнить, но и забывать

«Надо частично запомнить свое прошлое, а частично забыть» — говорит у вас Нива. Неожиданно для книги, построенной на воспоминаниях.

Александр Архангельский: Забвение не менее важно, чем память. Но забыть это не значит вычеркнуть из анналов истории. История — знание, которое, к счастью, не зависит от нашей воли. Вспомним памятник Тысячелетию России в Великом Новгороде. Не желая, например, чтобы Иван Грозный был в череде славных имен России (зло не может быть славным), но и не редактируя историю, создатели памятника взяли Адашева и первую жену Грозного Анастасию Романовну. Так эпоха осталась в символической памяти, а Грозный убран на ее обочину. Мне кажется, это пример идеального забвения. Мы помним то, что было, но не чтим.

Если же говорить о личной жизни, и ужасах, которые в ней присутствуют, то иногда надо позволить простить и себя. Нельзя только гордиться или только стыдиться. Надо прощать. Чтобы двигаться дальше. Недаром моя книжка завершается рассказом Нива о Сандармохе, мемориале памяти, который не скрывает ужасы, но становится объединяющей силой. Память должна объединять. В противном случае мы начнем сводить счеты с историей и будет трудно остановиться.

А наш 1937 год? Наталья Солженицына накануне открытия «Стены скорби» подарила нам удивительно точную формулу отношения к происходящему тогда «Знать. Не забыть. Осудить. И простить».

Александр Архангельский: Ну, забыть об этом — значит предать самих себя. Просто сейчас пришло время более спокойного, научного разговора о 20-м веке. Несколько лет назад вышла книга Олега Хлевнюка «Сталин», не возможная ни в советский, ни в постсоветский период. В ней на первом плане выверенная позиция историка — что знаем — чего не знаем, что было — чего не было. По Хлевнюку доносов было меньше, чем принято об этом говорить. Что не отменяет гнусности и подлости тех, кто доносил.

Мы не можем построить свою модель отношения к истории по модели, к которой иногда прибегают в Восточной Европе: мы хорошие, но к нам пришли плохие (советские) и заставили нас тоже быть плохими. И сразу становится ясно, как быть с коммунистическим прошлым и с теми, кто работал на него. Но к нам точно никто не приходил со стороны и не заставлял. В большинстве семей есть и пострадавшие, и преследовавшие. Нельзя разделиться на чистых и нечистых. Но можно жить и помнить. И что-то себе эмоционально простить. Не допуская амнезии (отрубило и все), но избегая надрыва. Например, проект «Последний адрес» не предполагает, что увидев на домах таблички-напоминания об уведенных из них в 30-е годы людях, мы станем рвать на себе рубаху и посыпать волосы пеплом. Но надо жить среди этих…

…знаков.

Александр Архангельский: Да. Среди знаков, которые не бьют каждую секунду по больному, но и не дают сказать, что этого не было.

Паромщик культур

Жорж Нива помогал устроить судьбу людям, уехавшим или высланным из позднего СССР, в книге есть их замечательные портреты — от Солженицына до Эткинда.

Александр Архангельский: Поколение уезжавших из СССР в 70-80-е годы считалось антисоветским, но иногда на самом деле было советским. Советская реальность была его вторым легким, ну или кислородной маской. И когда они приезжали на Запад, обнаруживалось, что если не подключить советскую кислородную маску, им не хватит воздуха. Многие были не адаптируемы. В книге есть довольно страшный рассказ Нива о Краснове-Левитине, погибшем при непонятных обстоятельствах. Вроде бы и деньги на жизнь у него были, а вписаться в нее он не мог. И так у многих, за редким исключением, когда люди уезжали вовремя, в молодости, и готовясь к этому, как Бродский. Ну или осознанно настраивались жить в вакууме своих великих замыслов и обходиться без больших контактов с окружающей реальностью, как Солженицын. Но не всякий может быть отшельником. Даже культурным.

Так что у разрубивших свою судьбу надвое, могла начаться трагедия, если не помочь им воссоединить свои жизни «до отъезда» и «после». И Нива стал таким воссоединяющим человеком. И Русский кружок, и русский мир Женевы, который он создал, очень многим помог. Эткинду, например, сразу получить постоянное место в университете в Нантере. А Синявскому, живущему советским контекстом и постоянно выясняющему отношения с русской диаспорой, выйти из этого вакуума. И так было не только с «уехавшими», но и с приехавшими в гости, с лекциями. Например, с Валентином Распутиным.

Нива очень точно и не насмешливо называет его «русским неевропейцем». А Астафьева с Распутиным непривычно не «деревенщиками», а писателями-экологистами.

Александр Архангельский: Да. Расскажи сегодняшним молодым про главное общественное деяние Распутина — борьбу за Байкал, и он им покажется абсолютно современным. А у Астафьева в Овсянке мы с Жоржем были. Видели его соседей, и несмотря на все его легенды об Овсянке, понимали, что он там, конечно, был чужой. И эта драма гораздо интереснее рассказанных им легенд.

Жорж и по канавке в Дивеево ходил. Вроде бы протестант со всей его протестантской рациональностью, но с желанием быть с теми, кто тебе интересен. И с живым отношением.

Астафьев, кстати, тоже не европейский был человек, и конфликтный, суровый — но живой. К людям, к культуре лучше подходить не с точки зрения «правильно или неправильно?», а с точки зрения «живой или мертвый?». Нива приемлет все живое. А потом уже разбирается, что из этого ему близко, а что нет.

Нива русофил, не потому что мы прекрасны. А потому что он любит. Иногда он жестко отзывается о многом в России. Но это жесткость любви. Тому, кого любим, мы иной раз что-то говорим прямее, чем говорят нелюбящие его

Стать крестиком на ткани

«Ученому редко выпадает романная жизнь», пишете вы в предисловии. Но у вашего героя она романная. Он любил дочь Ольги Ивинской Ирину, был выслан из СССР накануне ее ареста. Потом война в Алжире, ранение, Сорбонна, диссиденты, Солженицын. И фильм Андрея Смирнова «Француз» — косвенное свидетельство романной жизни героя. И дом Нива в предместье Парижа, где жили мушкетеры и вы — во всем, от рисунка Марка Шагала и литографий гор до того, как он сажает за стол и кормит, оставляет ощущение, что ты попал в роман. Почему вы выбрали для книги жанр саморассказа?

Александр Архангельский: Роман, в том числе автобиографический — это что-то слишком понятное, устоявшееся. Мой же текст сделан в жанровой традиции исповеди, до сих пор находящейся на обочине литературного процесса. Хотя жизни в ней не меньше, а может быть и больше, чем в романе.

Мы живем в короткое время. А жизнь при этом становится все дольше. И вот вопрос, как — не растягивая и не увязая в подробностях — рассказать о долгой и ясной жизни.

Я решил рассказать вот так. Спрятав автора в тень героя. Я в очень многих случаях затирал себя ластиком. Тень так тень. Тень, конечно, в русской, и европейской традиции — отрицательный образ. Но мне кажется, что и положительный. Читатель, ощущая героя как автора, остается с ним один на один. Я — раз я тень — не мешаю, не лезу, не встреваю.

У такого текста есть какая-то — для меня очень важная — энергия неочевидности. Как летчик в «Ночи» у Пастернака «Он потонул в тумане, исчез в его струе, став крестиком на ткани, и меткой на белье».

Прекрасная Ольга Ивинская, последняя муза Пастернака, с Жоржем, еще возможным зятем. Фото: Из личного архива

Но при этом в «Русофиле» много эскизности и непрорисованных деталей. Не «картина маслом».

Александр Архангельский: Ну «картина маслом» это скорее из галереи Измайлово. Моя же книга ближе к современному актуальному искусству, где документ часто превращается в художественное повествование, а художественное повествование в документ. И конечно, тут наброска должно быть больше, чем прописанных деталей.

К тому же мои герои — и Теодор Шанин, и Жорж Нива — сами писали или пишут мемуары. И в них они все и сохраняют до мельчайших деталей. А моя книга рассчитана на то, что вы не знаете, кто такой Жорж Нива.

Я осознанно иду на сочетание эскизности с подробной проговоренностью, на перепады между маленькими и большими эпизодами. Потому что главное для меня — раскрыть характер, миросозерцание, а также способ мыслить и переживать моего героя. Жорж человек сдержанный. Но я не стал по-журналистски выгрызать из него что-то неизвестное, а старательно шел по следам. И если видел, что он что-то не хочет раскрывать, не раскрывал.

И в книге главным становится присутствие героя — здесь, сейчас, с нами.

Александр Архангельский: Да. Это лирическая повесть про то, как я живу — с этим опытом — здесь и сейчас, сию минуту. В ней нет ностальгии. Нет ярости. Но есть глубина и открытые двери.

В книге можно найти замечательные афоризмы. Например, Нива говорит, рассказывая о Солженицыне: «Запад вообще-то ценит бесстрашие и чувство юмора». У вас есть любимый афоризм?

Александр Архангельский: Я избаловался общением с Нива до такой степени, что не очень их фиксирую. Но, пожалуй, мне нравится: трудновато жестко управлять народом, у которого 400 сортов сыра. Вениамин Борисович Смехов мне вчера подсказал, что это рифмуется с афоризмом Жака Ширака: истоки французской демократии в истории ее сыров.

Дружба без срока

Вы долго знаете друг друга, вашу переписку публиковал журнал «Звезда», как возникла ваша дружба?

Александр Архангельский: Моя встреча с Жоржем, как и его встречи с Георгием Георгиевичем и Пьером Паскалем, была случайной, но оказалась закономерной. Когда я работал в журнале «Дружба народов», мы решили напечатать фрагменты книжки Нива о Солженицыне в переводе его покойного друга Симона Маркиша. И я ему об этом написал.

У нас разница в возрасте более четверти века. Но французское поколение, к которому он принадлежит, в чем-то ближе по опыту к нам. Начиная с быта — послевоенного, без современного европейского изобилия (Жорж, в отличие от большинства современных французов, знает, что такое бытовые проблемы) и до войны в Алжире, которая потом рифмовалась с Афганской и Чеченской войной.

Мы с ним смотрим на события и видим нечто схожее. Нам интересно друг с другом. У нас образовалась дружба — настоящая, большая, про которую пишут в книжках.

Жорж Нива и Александр Архангельский: наша дружба из таких, про которые пишут в книжках. Фото: Татьяна Сорокина

Между странами

Давно знакомый с Жоржем Нива Александр Архангельский читал по его приглашению лекции в Женевском университете. И возвращался в Москву.

— В гостях удобнее. Дома часто неудобно. Тебе некогда убираться, ты конфликтуешь с водопроводчиком, с соседями, которых случайно залил, с дворниками, которые то убирают, то не убирают снег, и с ГПУ «Жилищник», каждый год перекрашивающим стены грязной краской. Но дома ты дома. У Пришвина есть замечательное выражение: надо найти хомут по шее. Хомут не должен быть не только слишком жестким, но и слишком свободным. Натрет и в том, и в другом случае.

Мультимедиа

«Редакция Елены Шубиной»

У вашей книги есть аудио- и видеоварианты?

Александр Архангельский: Да. Высказывание (а книга, кино, спектакль, выставка это высказывание) в зависимости от того, каким способом ты его совершаешь, меняет что-то в сути рассказа. Кино дает одну краску, голос героя в наушниках, не позволяющий тебе вмешаться и что-то уточнить — другую. У сказанного появляется другой объем. Не скажу, что это обязательно для всех, но это крайне интересно. А интерес — одно из условий удачи.

6 сентября книга Александра Архангельского «Русофил», изданная «Редакцией Елены Шубиной», будет презентоваться в рамках Московской международной книжной ярмарки в Манеже на 4-й сцене с 18.45 до 19.30. У книги есть аудио- и видеоформаты. Фильм «Русофил» осенью будет показан по телеканалу «Культура».

Ты чьих будешь: почему финны становятся русофобами | Статьи

В Финляндии, по последним данным, постоянно проживает 91 тыс. русских. Это третья по численности этническая община после собственно финнов и шведов. Однако русские финны всё чаще жалуются на дискриминацию, проявляющуюся, в частности, при поисках работы. Почему в Суоми поднимает голову русофобия, разбирались «Известия».

Неправильные фамилии

Финская пресса приводит историю 35-летнего Ильи Тимонена. Правда, раньше фамилия у него была русская — и пока она значилась у него в паспорте, Илья никак не мог найти достойную работу в Финляндии. Сейчас он рекомендует всем соотечественникам, кому не повезло родиться с «иностранной» фамилией, последовать его примеру. «По крайней мере, если есть желание найти работу в Финляндии», — говорит он.

В Финляндию Илья переехал еще в 2006 году. У него изначально было очень хорошее образование — на родине он изучал технические науки, физику, математику и педагогику. Однако работу в новой стране оказалось ему найти не так-то просто. Сначала хотел заниматься монтажом электроники, но получил отказ во всех фирмах соответствующего профиля. «Некоторые компании прямо рекламируют, что у нас работают только финские монтажники», — поясняет Илья. Также он пытался воспользоваться вакансиями переводчика с русского языка и учителя математики и физики — но опять безуспешно, несмотря на то что он уже был финским гражданином. Затем, по его словам, «ради интереса» он решил проверить, сможет ли устроиться на работу с вымышленным финским именем. Ему перезвонили через неделю и предложили работу учителя.

Фото: Yle/Petteri Sopanen

Именно тогда Илья впервые задумался о том, что мог бы отказаться от своей русской фамилии — раз уж она создает ему столь серьезные помехи на финском рынке труда. По его словам, в первое время после переезда он пытался укрепить свою национальную идентичность, «но со временем понял, что это бессмысленно». Уже под новой фамилией — Тимонен — Илья подал документы в фирму, искавшую переводчика с русского языка. До того он дважды подавал документы этому же работодателю, но его даже не приглашали на собеседование. На сей раз приглашение на собеседование было получено, Илья успешно прошел тест на профпригодность и остался в фирме на испытательный срок. Спустя три года Тимонен всё еще работает в этой компании.

В ходе опросов около половины проживающих в стране русских свидетельствуют о том, что сталкивались со случаями национальной неприязни к себе. Многие финны откровенно недолюбливают «рюсся» (уничижительное обозначение русских) и показывают это на деле. Предвзятое отношение может проявляться, например, в дискриминации при поиске работы, в нежелании финнов сдать приезжим русским в аренду дом или катер. Нередко доброхоты советуют русским соискателям представляться украинцами — финские СМИ выставляют их «жертвами российской агрессии», так что мигрантов с «незалежной» положено публично привечать. Впрочем, украинцы сейчас в Финляндии представлены главным образом гастарбайтерами, приезжающими на несколько месяцев на низкоквалифицированные сезонные сельскохозяйственные работы.

Русских на мороз

Этнический русский Андрей, лишившийся работы на литейном производстве, считает, что пострадал именно из-за своей национальности. «Меня сократили только потому, что я русский. Даже финны, которые со мной работали, были возмущены… А оставили финна-лентяя, которого всё равно потом убрали», — сетует Андрей. Конечно, есть в Финляндии и русские, которые уверяют, что никогда с дискриминацией не встречались. Однако о том, что проблема действительно существует, свидетельствует тот факт, что сталкиваются с ней в Финляндии отнюдь не только экс-россияне.

Так, в октябре одной из финских школ потребовался преподаватель религии, разбирающийся в исламе. Найти такового решили среди студентов богословия Университета Хельсинки — и подали туда соответствующую заявку. Сотрудник факультета теологии взялся за поиски и стал обзванивать студентов — но только обладателей финских имен и фамилий. В свое оправдание он заявил, что специально искал педагога с финским именем, потому что «по закону преподавание религии не может заключаться в практиковании религии». Впрочем, декан факультета Антти Рясянен принес извинения за случившееся и сказал, что «обстоятельства этого дела будут расследованы».

Хельсинкский университет

Фото: commons.wikimedia.org

Финский омбудсмен Кристина Стенман признает, что в Финляндии люди при приеме на работу часто подвергаются дискриминации из-за «неправильных» имен и фамилий, но редко жалуются на это. Обиженные так поступают отнюдь не из-за врожденного чувства покорности — как показывает практика, доказать свою правоту в суде совсем непросто, а издержки обычно ложатся на проигравшую сторону. Жертвы дискриминации попросту боятся рисковать. В прошлом году в офис Стенман поступило рекордное число обращений — более 1,5 тыс. В большинстве случаев речь шла о притеснениях на национальной или этнической почве. Жалобы оказались связаны, в частности, с проблемами при трудоустройстве, с неравноправием при получении услуг, с поведением охранников в магазинах, а также с дискриминацией на рынке жилья.

Работодатели, как правило, отрицают, что заведомо исключают некоторых кандидатов на трудоустройство на основании их имени и фамилии. Однако в прошлом году государственная служба охраны труда провела анонимный опрос специалистов по кадрам — и 39% из них признали, что иностранное имя снижает шансы получить приглашение на собеседование. В свою очередь, социолог Акхлак Ахмад разослал в финские фирмы и предприятия 5 тыс. заявлений о поиске работы, подписанные разными именами. Все фиктивные соискатели имели одинаковую квалификацию, уровень образования и опыт работы, но одни имели финские, другие — английские, третьи — русские, четвертые — иракские и пятые — сомалийские фамилии.

Фото: Yle/Henrietta Hassinen

В ответ на тысячу заявок «финнами» было получено 390 приглашений на собеседование. Даже для «англичан» эта цифра оказалась существенно меньшей и составила 269. Для «русских» же она составила 228, для «иракцев» — 134 и для «сомалийцев» — 99. Исходя из этих результатов, Ахмад пришел к выводу, что на рынке труда в Финляндии существует «этническая иерархия». Для борьбы с этим явлением он рекомендовал как можно шире применять анонимный рекрутинг, когда в резюме не указывается имя кандидата и не приводятся его фотографии. В последнее время подобный способ поиска персонала применяется в Финляндии всё чаще. Впрочем, как признал Ахмад, анонимный рекрутинг не сможет стать стопроцентной панацеей — поскольку менеджер-ксенофоб может вычислить «инородца» по данным о его опыте работы в других странах и зарубежному образованию. Поэтому, по мнению Ахмада, анонимность — «это, по сути, первый шаг в решении проблемы, которая может быть полностью устранена только путем искоренения дискриминационного отношения».

«Зачастую вообще не мог получить хоть какой-то ответ»

В последнее время у финнов ухудшается отношение к России. Это зафиксировал опрос, проведенный финским Аналитическим центром деловой жизни (EVA). В марте и апреле были опрошены более 2 тыс. человек в возрасте от 18 до 79 лет. Согласно полученным данным, чуть более трети жителей Финляндии (34%) положительно относятся к России, а 45% — отрицательно. В 2012 году 63% финнов относились к России положительно, а 19% — отрицательно. Другими словами, за девять лет позитивное отношение снизилось примерно на 30 процентных пунктов, а негативное выросло на 26. Это закономерный результат того, что многие финские политики давно уже твердят об «агрессивном и непредсказуемом восточном соседе», а им вторят представители финских спецслужб.

Проблему финской русофобии давно уже зафиксировали в российском МИДе. Еще в ноябре 2016 года официальный представитель министерства Мария Захарова высказалась на тему свежего на тот момент доклада, подготовленного полицией безопасности Финляндии. В этом документе содержалось утверждение, что россияне, приобретающие в Финляндии недвижимость, могут потом использовать ее для размещения военных РФ. «Я вообще не знаю, как можно жить в таком ощущении постоянного страха. Мне кажется, так недалеко и до паранойи. Те, кто занимается этой русофобией, не очень хорошо отдают себе отчет в том, что, бесконечно запугивая свое собственное население, они потом будут иметь проблемы: на каком-то этапе фобии могут перейти в манию», — заявила по этому поводу Захарова.

Фото: РИА Новости/Александр Гальперин

Осенью 2019 года новостная служба финской государственной телерадиокомпании Yle предприняла опрос проживающих в стране русскоязычных. Почти половина опрошенных заявили, что сталкивались с дискриминацией на рынке труда в Финляндии. При этом, как тогда констатировали журналисты, до надзорных органов доходят лишь единичные заявления о дискриминации на основании национальности или языка. «Хотя у меня очень хорошее образование и крепкое резюме, я зачастую вообще не мог получить хоть какой-то ответ, не то чтобы приглашение на собеседование. В прошлый раз после сотни попыток на собеседование пригласили только в одну контору… Там я, собственно, и работаю», — рассказал Михаил Ионин из Турку. «На пятьсот разосланных резюме только пять собеседований в Хельсинки. И это при наличии финского образования и четырех языков — финского, английского, шведского и русского. В итоге только по рекомендации пригласили на работу», — поделилась другая участница опроса.

Многие русскоязычные в ходе опроса признали, что хотят поменять свои имена и фамилии на финские — надеясь на то, что это облегчит им жизнь в будущем. «Я 10 лет прожила в Финляндии с русской фамилией и вот уже 13 лет живу с финской. Могу сказать, что с финским именем действительно стала получать больше отклика в поисках работы. Стали чаще приглашать на собеседования», — рассказывает женщина, значащаяся сейчас в паспорте как Эйва Айраксинен.

Фото: РИА Новости/Алексей Даничев

Дискриминирующее отношение к «рюсся» порой дает самые неожиданные плоды — например, оно проявляется в нежелании русских, получивших гражданство Финляндии, ходить на выборы. Так, до избирательных участков добирается только пятая часть русскоязычных жителей страны, имеющих право голоса на муниципальных выборах, — меньшую активность проявляют только местные эстонцы. Как говорит политолог из университета Тампере Йосефина Сипинен, во многом это связано с отношением, с которым связываются политически активные «инородцы». Сипинен объясняет: «Для финнов русскоязычный человек, проявляющий активность в политике, может быть как красная тряпка. Они задаются вопросом: а может ли вообще русскоязычный иметь какое-то мнение о финской политике? Для нашего исследования мы брали интервью у одного кандидата в муниципальные депутаты. Он рассказывал, что как только у него была отличающаяся позиция, его тут же начинали обзывать «рюсся». Из-за дискриминации даже те русскоязычные, которые понимают, что у них есть политические права, не хотят ими пользоваться».

Вы «русофоб»? — Журнал ПОЛИТИКО

Оливер Буллоу — лондонский автор книги «Последний человек в России ».

«Русофобия» — популярное сейчас в Москве слово, которое используется для объяснения мотивов как восстания в Киеве, так и реакции на него Запада. На самом деле этот термин получил официальную поддержку со стороны самого президента Владимира Путина, который заявил в своем выступлении 18 марта: «Этот переворот совершили националисты, неонацисты, русофобы и антисемиты.Они и по сей день продолжают задавать тон в Украине».

Русофобская «угроза» в Москве была явно насущной; законопроект о запрете «пропаганды русофобии» был внесен в Госдуму всего за три дня до выступления Путина. Все это поднимает вопрос: что такое русофобия, как узнать, страдаете ли вы от нее, и подвергаетесь ли вы риску в этом случае?

Это слово с длинной родословной. Согласно Оксфордскому словарю английского языка, философ Джон Стюарт Милль, кажется, изобрел его в 1836 году, чтобы описать тревогу британских министров по поводу того, что Россия может продвинуться через Азию и бросить вызов британской власти над Индией.Хотя быстро стало ясно, что такое вторжение почти невозможно, это слово продолжало жить как слегка сатирический термин для тех, кто не доверял или боялся российского государства, которое они считали жестоким и экспансионистским. «Эпоха русофобии закончилась, и невозможно возбудить в англичанах гнев или ревность», — сокрушалась лондонская « Times » в 1866 году.

Хотя этот страх перед русской экспансией не был полностью рациональным, он, безусловно, был лицемерным. «Учитывая собственный опыт Британии в отношении империалистической агрессии и подавления национального восстания (в Ирландии, не говоря уже об Индии или Африке), аргумент британской стороны был ярким примером того, как чайник называет горшок черным», — Анатолий Ливен, ныне профессор. в Королевском колледже, написал в 2000 году.Фактически, русские, раздраженные этим двойным стандартом, ответили британцам: официальная газета Голос , например, в 1880 году упомянула о «неизлечимой русофобии» британского правительства.

В течение следующих нескольких десятилетий это слово продолжало обозначать страх перед российской внешней политикой, а не перед самими русскими. Ливен утверждает, что страх Запада перед российской экспансией, существовавший в 19 веке, сохранялся и во времена холодной войны, перекинувшись из Великобритании на Соединенные Штаты, заклятого врага Советского Союза.В знаменитой речи Рональда Рейгана 1983 года слово «русофобия» не использовалось, но определение СССР как «империи зла», безусловно, отразило те же чувства, что и британские государственные деятели 150 лет назад.

Сегодня этот термин меньше распространен на Западе, чем среди российских чиновников, которые думают, что жители Запада, особенно американцы, судят Москву по более суровым меркам, чем те, по которым они судят себя. «Под давлением русофобских членов Конгресса США был нанесен мощный удар по двусторонним отношениям и взаимному доверию», — говорится в заявлении МИД России, сделанном в апреле прошлого года после того, как Конгресс принял запрет на выдачу виз российским чиновникам, связанным с гибелью в под стражей российского адвоката Сергея Магнитского.

После вступления России в состав Крыма и аннексии полуострова западные официальные лица стали более критически относиться к России, чем обычно, а их российские коллеги были более возмущены, чем обычно. (Барак Обама: «Нарушение Россией международного права, ее посягательство на суверенитет и территориальную целостность Украины необходимо встретить с осуждением»; Путин: «Это даже не двойные стандарты, это поразительный, примитивный, тупой цинизм».) в ярости, что западные страны отобрали Косово у Сербии и вторглись в Ирак, и то, и другое без У.Н. поддерживают, а теперь пытаются помешать ему сделать то же самое на Украине. Поэтому, возможно, неудивительно, что некоторые комментаторы сочли реакцию Запада на захват Путиным Крыма классической русофобией.

Однако не это имел в виду Путин, когда ставил русофобов в скобки с антисемитами и неонацистами; он не представлял воинствующих западных дипломатов, мародерствующих в центре Киева. Так кого же он имел в виду?

Путин использовал русофобию в совершенно ином смысле, чем Джон Стюарт Милль — смысл, популяризированный советским математиком-диссидентом Игорем Шафаревичем в конце 1970-х годов.Шафаревич ненавидел Советский Союз, но считал себя русским патриотом и поэтому искал способ оправдать критику правительства, не чувствуя себя предателем. В своей книге « Русофобия » (по-русски «русофобия») Шафаревич пришел к выводу, что коммунизм был чужд России — и что евреи навязали его стране — по существу изображая советское правительство как иностранную оккупацию. Он объявил советских евреев русофобами, охарактеризовав их «надменно-высокомерное и насмешливое отношение ко всему русскому, даже к русским именам».Концепция состоит в том, что эта страна всегда была такой же и никогда не может стать лучше, что Россия — «страна дураков».

Аргумент Шафаревича, разумеется, не имел особого смысла. Если Советским Союзом управляли интриганские евреи, почему так много евреев отчаянно пытались уехать? Почему почти все руководители страны были этническими русскими, а евреям было отказано в доступе к высшим должностям? И если, как утверждал Шафаревич, евреи-интриганы также управляли Соединенными Штатами, почему они не дружили с евреями-интриганами, управлявшими Советским Союзом?

Но этот аргумент затронул традицию антисемитизма в российском обществе, которая долгое время была связана с националистическими движениями и православной церковью и выливалась в виде погромов во время беспорядков.Конечно же, диссидентское сообщество во времена Шафаревича разделилось по этническому признаку на русских патриотов, таких как он, и еврейских националистов, которые были возмущены советской властью. Православный священник Дмитрий Дудко писал в конце 1979 года, как его ранее сплоченная группа друзей раскололась на «антисемитов» и «русофобов».

Когда в 1991 году распался Советский Союз и новая независимая Россия ослабила ограничения на свободу выражения мнений и собраний, «русофобия» распространилась дальше, сначала на население страны, а затем на лексикон высших должностных лиц — и с причудливыми результатами.В 2000 году обозреватель канадской газеты озорно назвал Россию «комком навоза, завернутым в капустный лист, спрятанным в сортире». Посол Виталий Чуркин в раздраженном ответе написал: «Это злонамеренное проявление русофобии напоминает нацистскую пропаганду». В 2006 году индийская компания Mittal Steal Company выиграла у российской «Северстали» конкуренцию за покупку Arcelor, европейского производителя стали. «Русофобия», — возмутился Минэнерго Виктор Христенко, имея в виду европейских чиновников, поддержавших сделку.Год спустя российский посол в Лондоне отверг любую связь между плохой репутацией России в британской прессе и отравлением находящегося в изгнании российского диссидента Александра Литвиненко, которое многие расценили как убийство, спонсируемое Москвой. По словам дипломата, критика в СМИ стала результатом «развития русофобии».

С точки зрения этих официальных лиц, значение «русофобии» трансформировалось из страха или неприязни к российскому государству в неприязнь к этническим русским, и теперь оно используется для того, чтобы отвергать любую критику Путина, России или русских на якобы этнофобных мотивах.В 2012 году пресс-секретарь Путина назвал журнал Time русофобским после того, как он опубликовал статью о нем под заголовком «поразительно уменьшающийся премьер-министр», а в прошлом году прокремлевский комментатор Сергей Марков имел только одно объяснение тому, почему Путин не получил Нобелевскую премию мира. : «Русофобия, к сожалению, не позволила Нобелевскому комитету присудить Владимиру Путину премию, которую он вполне заслужил», — сказал он.

Один человек долго стоял в стороне: сам Путин. Его единственное предыдущее публичное упоминание о русофобии (согласно архиву на веб-сайте Кремля) было в 1999 году, когда он использовал это слово в его первоначальном значении, обвиняя в недоверии Восточной Европы к Москве воспоминания о советских вторжениях в Венгрию, Восточную Германию и Чехословакия.Однако в этом году даже Путин, назвав киевских протестующих, выступающих за Европейский Союз, русофобами, принял новое значение этого слова. В своем выступлении 18 марта он заявил, что протестующие не просто боятся России, но и ненавидят русских. Хотя Путин не разделяет антисемитизма Шафаревича, он разделяет его паранойю по поводу намерений иностранцев в отношении матушки-России. Связывая русофобов с неонацистами и антисемитами, он адаптировал определение этого слова, данное Шарафевичем: люди, которые ненавидят русских, фанатичны, даже злы.Употребление удобного для Путина термина «русофобы» означает, что тех, кто получил этот ярлык, можно сразу же уволить; если протестующие в Киеве расисты, то бессмысленно с ними спорить.

В этой лихорадочной атмосфере неудивительно, что депутат путинского парламента предложил сделать русофобию преступлением. Согласно законопроекту, предложенному 15 марта, осужденные русофобы будут оштрафованы на сумму до 2000 рублей (55 долларов США) или заключены в тюрьму на две недели. голосовать против разрешения России аннексировать Крым, но отозвал его.Тот, кто внес законопроект в Думу, сделал это без его ведома, сказал Пономарев, может быть, чтобы дискредитировать его.

Это был профессионально подготовленный законопроект, написанный человеком, знающим парламентскую терминологию. Фактически тот, кто его составлял, объединил два значения русофобии — Милля и Шафаревича — в одно широкое понятие: «негативное впечатление о России или русских, а также о русском языке, культуре и системе правления». Это сродни расширению значения антисемитизма, включив в него критику государства Израиль, иврита и клезмерской музыки.

В статье 70 своего кодекса Советский Союз криминализировал «антисоветскую агитацию», которая в общих чертах определялась как распространение «клеветнических измышлений, направленных против советской политической и социальной системы». Может ли русофобия стать 70-й статьей России — ничего не значащим преступлением, которое может совершить каждый?

Эта статья отмечена тегами:

Парадокс американской русофобии

Борьба с такой концептуально расплывчатой ​​вещью, как русофобия, требует определенной интеллектуальной ловкости.Его использование и значение стали полностью поглощены сегодняшней информационной войной.

Ярким примером является недавний отчет МИД России. Это небрежно составленный список оскорблений в американских репортажах о Russiagate, и, честно говоря, он не заслуживает серьезного внимания. Но благодаря рефлекторному крику Москвы о русофобии некоторые критики просто сводят его к «оружию», которое «обеляет деструктивное поведение Кремля».

Русофобии как прогибу противопоставлено опрометчивое отрицание ее существования.

Однако этот термин заслуживает внимания, когда его очищают от информационновоенной грязи. Его эффективность заключается в том, как он говорит о национальной идентичности, в построении цивилизационных границ, в том, как «Запад» представляет себе Россию и как по отношению к России «Запад» представляет себя.

В нынешнем использовании российским правительством русофобии нет ничего нового.

Русское обвинение в русофобии используется с 1867 года, когда Федор Тютчев придумал его, по иронии судьбы, на французском языке, чтобы наказать русских либералов, которые демонизировали самодержавие и «лелеяли Европу.Иван Ильин утверждал, что русофобия подкрепляла европейские желания расчленить и эксплуатировать Россию.

Сегодняшний Кремль во многом перекликается с Тютчевым и Ильиным в использовании русофобии для дискредитации своих внутренних и зарубежных критиков и дискурсивной дисциплины российской идентичности.

Новости

Что вообще делать с русофобией

Читать далее

Но в то же время это не означает, что русофобии не существует.У него есть историческая генеалогия за пределами России, которую нельзя игнорировать. Его происхождение в английском языке восходит к началу 19 века. Согласно Оксфордскому словарю английского языка, одно из первых его употреблений было у Джона Стюарта Милля в 1836 году. Милль писал, что «настоящая причина» увеличения британских военных бюджетов заключалась в том, что «министры поражены эпидемией русофобии».

Один из основополагающих документов западной русофобии, фальшивое «Завещание Петра Великого», продолжал пользоваться резонансом в середине 20-го века, и в 1948 году на него даже ссылался президент Гарри Трумэн для объяснения советской внешней политики.

Что такое русофобия? Это ключевой вопрос.

Не все антироссийские настроения относят к русофобии. Акцент следует сделать на фобии части слова. Согласно одному определению, фобия — это «иррациональный страх», который «может возникнуть в результате смещения внутреннего конфликта на внешний объект, символически связанный с конфликтом». История антироссийских настроений, которую мы наблюдаем в государствах, находящихся под российским/советским господством, не всегда иррациональна, учитывая их бурную историю.

Принимая фобию как средство перемещения в качестве основного принципа, я предпочитаю узко определять русофобию, когда Россия, ее правительство или ее народ позиционируются как цивилизационные угрозы.

На примере Russiagate не будет русофобией говорить о том, что российское правительство вмешивалось в выборы в США в 2016 году. Русофобно утверждать, что Россия «проникла в самые основы нашей демократии».

Когда Россия позиционируется как противоречащая «западным ценностям», считается опасной инфекцией для американского политического тела, отдельные россияне по своей сути рассматриваются как коллективный коллективный разум, выполняющий указания Путина, или когда Россия служит символическим хранилищем для объяснения внутреннего кризиса, это, на мой взгляд, формы русофобии.

Учитывая, что русофобия предполагает иррациональный страх перед «инаковостью» России, насколько это действительно связано с Россией?

Дискурсы инаковости всегда являются выражением идентичности и силы. Тенденция изображать Россию вечно отсталой, варварской, деспотической и даже злой лежит в основе построения «Запада» самого себя. Просто обратите внимание, как воображаемые границы «Европы» или «Запада» сместились за последнее столетие в зависимости от членства и стремления вступить в НАТО/ЕС по отношению к России.

Россия, по выражению одного историка, служит «темным двойником», посредством которого «Запад» умеряет собственную тьму, одновременно очерняя русского Другого. Русофобия служит одним из многих дискурсивных механизмов, в которых «Запад» консолидируется, сублимирует внутреннее различие и подтверждает свою универсальность.

Один из самых спорных аспектов русофобии — является ли она формой расизма. Русские — это не раса. Однако русофобия использует расистский язык и понятия.Я все больше склоняюсь к тому, чтобы рассматривать это как расизм.

Не столько из-за дискриминационных и уничижительных взглядов на русских, сколько из-за того, что русофобская риторика изображает русских как расу — недифференцированную, исторически неизменную группу в культуре, биологии, ценностях и интересах.

Новости

Россия будет перевоспитывать «промытых мозгов» молодежь в патриотических лагерях

Читать далее

Расистский момент лучше всего виден в комментарии бывшего директора национальной разведки Джеймса Клэппера о том, что «историческая практика русских, которые, как правило, почти генетически склонны кооптировать, проникать, завоевывать расположение и т. д., что является типичной русской техникой » и что это в русских «генах быть противоположным, диаметрально противоположным Соединенным Штатам и западным демократиям.”

Такие представления о биологически детерминированном коллективном поведении возводят русских в расовую категорию. Это также является частью более старой истории представлений 19-го и начала 20-го века о славянах как об отдельной расовой группе, населяющей серую зону американской «белизны».

В основе американской русофобии лежит парадокс. Он гораздо более нарциссичен, чем его европейские варианты. Как и большинство объектов нарциссизма, Россия служит одновременно объектом желания американцев и предметом отвращения.Желание в том, что Соединенные Штаты жаждут сходства с Россией, чтобы подтвердить универсальность американских ценностей.

В то же время США отталкивают половинчатые пантомимы России или ее прямое неприятие американского универсализма.

Россия существует в перманентном лиминальном состоянии в американском воображении. Он всегда находится в состоянии становления — становится более демократичным (1860-е, 1905, 1917 или 1990-е) или более авторитарным (1880-е, 1920-е, 2000-е).

Именно это предвкушение вызывает у американцев столько тоски и отвращения.Американский дискурс постулирует как синхроническую Россию — исторически инертную Россию, так и диахроническую Россию — Россию, которая должна развиваться.

Именно это скольжение между историческим застоем и прогрессом заставляет Россию так легко скатиться из объекта американской мании в объект американской угрозы.

Интересно, что отрицание русофобии играет в американском дискурсе ту же роль, что и утверждения о ее вездесущности в России: дисциплинирует политику.

Как сказал британский посланник в Вашингтоне сэр Джон Бальфур в 1947 году в отношении У.S. нежелание Конгресса одобрить план Маршалла: «Высокий уровень русофобии должен иметь большое значение для удержания неразумных и эмоциональных в узде».

Этот высокий звук снова звучит в наших ушах. Недоброжелатели часто упрекают русофобию в том, что она является российской пропагандой, оправдывая российские нарративы или поведение, или обвиняют в клевете то, что они являются «агентами» или «полезными идиотами» Путина.

Это типичные и банальные утверждения на поверхности. Но царапина под ними и представление о том, что существует русский нарратив, российское поведение или невольные агенты Путина, являются одними из основных тропов русофобского ума.

Взгляды, выраженные в авторских статьях, не обязательно отражают позицию The Moscow Times.

Аймар Венцель: Кто такой русофоб? | Мнение

Несколько лет назад немало людей в Эстонии стали русофобами. Справка с запретом на въезд пришла напрямую из посольства России. Вообще говоря, слова, оканчивающиеся на «фобия» и начинающиеся с этнонима, являются этноцентричными.

Русофобия должна означать если не откровенную ненависть, то хотя бы негативное отношение к этническим русским, их языку и культуре. Точно так же, как слова, оканчивающиеся на «филия», должны обозначать положительное отношение, основанное на этнической принадлежности, где русофилия будет означать положительное отношение к этническим русским, русскому языку и культуре. Однако в России официально используется другое понятие. Это политизированное выражение, смысл которого изменился и не имеет ничего общего с его первоначальной формой.

Впервые меня окрестили русофобом на международной конференции в Вильнюсе в 2015 году. Многие участники были коллегами из России, и у меня разгорелся ожесточенный спор по поводу Крыма со старым знакомым.

Они стали лоялистами Кремля и пришли к выводу, что то, что произошло в Крыму, было полностью законным и никому не причиняло вреда. Я представлял противоположную позицию. Таковы были времена, эмоции зашкаливали, а научные круги были напряжены по политическим мотивам. И тут случилось: «Айвар, я и не знал, что ты русофоб!» мой коллега сказал мне.

Я несколько растерялся, не зная, что делать с этой новой информацией. Мы говорили по-русски, с конференции о совместных исследованиях в Арктике, а никто из участников не отказывался говорить по-русски или иметь дело с русскими. Скорее русский язык является вторым рабочим языком нашей гильдии, после английского.

Второй раз меня назвали русофобом в прокремлевской группе эстонских русских в Фейсбуке. Обвинение было пущено модератором группы, бывшим журналистом и гордым внештатным сотрудником российской пропагандистской сети Sputnik.

Темой дня стало то, почему российский спутник стал лучшей в мире вакциной от коронавируса. Я сказал что-то вроде «в России даже сыра делать не могут, не говоря уже о вакцинах».

(Кстати, об этом отдельная интересная история. Когда в 2014 году в Россию запретили ввоз продуктов питания из «враждебных» стран, качество еды пострадало. Молочные продукты производились на пальмовом масле. Но почему-то именно российский сыр вызывает болезненную реакцию у кремлевских патриотов.Включая тех, кто живет в Эстонии.)

Во всяком случае, меня уже второй раз окрестили русофобом, причем человеком, знакомым с современной российской политической терминологией.

Если кратко, то русофобия теперь означает всяческое критическое отношение к политике, лидерам и образу жизни России как страны. Он не имеет ничего общего с русским языком и культурой, а скорее существует как расплывчатый политический термин, который можно использовать в любой ситуации. В моем личном случае, начиная от аннексии Крыма и заканчивая качеством российского сыра.

Мой друг по университету Андрей Хвостов объяснил, как русские понимают мир «фашистский», в своей книге «Силламяэские страсти». Он писал, что это не имеет никакого отношения к враждебности к парламентской демократии. Фашист — это тот, кто ненавидит русских, Россию, Советский Союз и все, что с этим может быть связано.

Русофоб — новый фашист кремлевских лоялистов, с расширенными «функциями». В то время как терминологический сдвиг коснулся и масс.Если еще совсем недавно, в 2014 году, слово «фашист» все еще использовалось в качестве уничижительного термина на форумах и в группах социальных сетей, в том числе и в эстонских, то в наши дни оно выглядит скорее заезженным ретро-выражением.

В академическом поисковике Google Scholar ввод ключевых слов «русофоб» и «русофобия» выдает солидное количество публикаций, в том числе авторитетных научных журналов. Иными словами, использование Россией обвинений в русофобии по политическим мотивам стало официальным объектом академических исследований.

Обвинение в «русофобии» служит нескольким целям.

Во-первых, он делает мир аккуратно черно-белым, создавая дихотомию мы-они. Русофоб уже потерял всякое подобие человечности. От такого человека (или правительства, государства, группы и т. д.) нельзя ожидать ничего хорошего. Потому что русофоб никогда даже не подумает о положительном отношении к российскому государству и его руководителям.

Во-вторых, легитимирует российскую политику в массы. Русофобам нужно противостоять.

В-третьих, поддерживает вертикаль власти и помогает лидерам мнений «нижних этажей» общества разобраться в головах своих последователей. Хорошим примером служит вышеупомянутый сырный конфликт. Враг определен, с сыром в России все в порядке!

Интересна политическая семиотика. Хотя бы потому, что терминология постоянно меняется и развивается, пересекая государственные границы и приспосабливаясь к местным условиям. На сегодняшний день слова «русофоб» и «русофобия» живы и здоровы.Они настолько универсальны, что я не могу представить, какие выражения могли бы их заменить. Однако в настоящее время также нет необходимости.

Следите за новостями ERR на Facebook и Twitter и никогда не пропустите обновления!

Вы страдаете русофобией? Кремль думает, что вы могли бы.

Президент России Владимир Путин слушает своего белорусского коллегу Александра Лукашенко после заседания Высшего Государственного Совета Союзного государства России и Беларуси в Минске, Беларусь, 25 февраля 2016 года.REUTERS/Vasily Fedosenko

Lucian Kim

Если верить российским официальным лицам, люди беспокоятся о том, что Россия может сделать дальше, потому что они страдают русофобией, иррациональным страхом перед всем русским.

В феврале министр иностранных дел России Сергей Лавров во время своего визита в Германию раскритиковал «моду на русофобию в некоторых столицах». Тогда Минобороны России обвинило генерала Филипа Бридлава в русофобии. Командующий американскими войсками в Европе свидетельствовал, что Соединенные Штаты и их союзники «сдерживают Россию сейчас и готовятся сражаться и побеждать в случае необходимости» после военных авантюр Кремля на Украине и в Сирии.

«Русофоб» стал удобным ярлыком для всех, кто не согласен с агрессивным поведением президента России Владимира Путина внутри страны и за рубежом. Вы не критикуете авторитарного лидера и его беспорядочную политику; вместо этого вы нападаете на русскую нацию.

Президент России Владимир Путин (справа) и министр иностранных дел Сергей Лавров в Кремле в Москве, 2 марта 2016 г. REUTERS/Maxim Shemetov это собственные действия Путина закрывают Россию.

Когда 25 лет назад я впервые посетил Москву, будучи студентом колледжа, Советский Союз был на последнем году своего существования. Кремлевский реформатор Михаил Горбачев открывал страну после более чем семи десятилетий коммунизма, и россияне жаждали воссоединиться с миром. Доброжелательность, любопытство и надежда были преобладающими чувствами как у русских, так и у американцев. Мои принимающие родители в Москве даже показывали фотографию тогдашнего президента Джорджа Буша-старшего. Буш в их гостиной.

Холодная война наконец закончилась.Я был очарован параллельным миром, существовавшим за железным занавесом, и потрясен теми лишениями, которые выпали на долю людей. Позже, будучи журналистом в Москве, я встретил десятки россиян, которые приветствовали меня в своих домах и сердцах. Помогло, конечно, то, что я изо всех сил старался говорить по-русски. Но быть американцем никогда не помешает. Часто это было преимуществом.

Мой первоначальный интерес к России привел меня к изучению других стран, входивших в состав советской империи: Украины, Польши, Прибалтики, республик Средней Азии.Хотя антироссийская риторика удешевила политический дискурс в этих местах, русский язык по-прежнему широко понимают, если не активно используют. Учитывая их непростую историю отношений с Россией, восточноевропейские страны рассматривали членство в Организации Североатлантического договора как разумную защитную меру. Неожиданная атака Путина на Украину доказала их правоту.

Михаил Горбачев в 1987 году. Wikipedia/Commons

Для меня глупость русофобии стала наиболее очевидной на Украине.Большинство моих украинских друзей говорят на русском как на родном языке, и у многих родители или бабушки и дедушки из России. Они боятся не России, а ее реваншистского самодержавного правительства.

Суть проблемы между Россией и ее бывшими сателлитами заключается в том, что национализм был движущей силой движений за независимость, которые раскололи Советский Союз. Эстонцы, литовцы и грузины знали, кто они такие и чего хотят: своих стран.

Но с точки зрения россиян это выглядело так, будто соседи их бросили.Россиянам никогда не приходилось освобождаться от Советского Союза: они просто однажды проснулись в его идеологических руинах. Неудивительно, что сегодня русский национализм представляет собой смесь монархических, православных и коммунистических течений.

Привлекательность русофобии основана не только на обиде по поводу распада империи. Это также коренится в разочаровании тем, что западная модель управления оказалась более привлекательным способом управления страной.

Путин, который уже 17 лет правит Россией, озабочен выживанием режима.Это одна из причин, по которой Кремль так усердно работает над дискредитацией либеральной демократии как системы правления. Принуждение россиян бояться Запада, потому что Запад ненавидит Россию, — это способ отвлечь население от недостатков единоличного правления.

С момента моего первого визита в Россию в 1991 году русские спрашивали меня, почему я решил выучить их язык и поехать в их страну. Люди недоверчиво относились к тому, что американец без русских корней может так интересоваться их страной.

Мой ответ был прост: сладкозвучный русский язык, богатство русской литературы, обширность географии страны и многообразие ее народов. Все дело было в том, что сами русские называют «русской душой» — щедрости духа и умении импровизировать среди невзгод.

В своем хвастовстве о новом дивном «Русском мире» («Русский мир»), призванном искупить предполагаемые унижения прошлого, нынешние правители России полностью демонстрируют свою неуверенность.При этом они разбазаривали самый большой ресурс страны — не нефть и газ, а огромную мягкую силу России.

Как ни странно, самые большие русофобы занимают высшие политические посты в России. Это люди, которые верят эссенциалистскому аргументу о том, что русский народ слишком незрел для настоящей демократии и что им может управлять только сильный лидер.

Русофобия не международная проблема. Это отечественный.

Практическая интерпретация финско-российско-советских отношений на JSTOR

Абстрактный

В статье предлагается практический анализ отношений Финляндии с Россией.Он работает на основе идей, которые были представлены в сочетании с так называемой практикой и прагматическими поворотами в международных отношениях. После определения трех ключевых направлений в предыдущем исследовании финско-российских отношений — примордиалистского, инструменталистского и основанного на идентичности — статья переходит к практическому анализу того, как Финляндия справилась с близостью России во времена межвоенный период. Сочетая выводы из работ Пьера Бурдье и Шарля С.Пирса, в ней представлен исследовательский дизайн, построенный с помощью таких аналитических инструментов, как модель социального действия сомнения-веры, реляционные свойства и поля. Затем эти инструменты применяются к исследовательским материалам, состоящим из финских парламентских документов и политических карикатур. Утверждается, что эти материалы особенно хорошо подходят для попыток применить практические идеи в реальных исследованиях, поскольку они одновременно функционируют как воплощения значимых паттернов социальной и политической деятельности и активно коррелируют с неотложностью контекстов, в которых они появляются.

Информация о журнале

Журнал «Сотрудничество и конфликты», издаваемый более 50 лет, является рецензируемым журналом, посвященным публикации высококачественных статей, посвященных широкому кругу исследовательских вопросов. Он верит в академический плюрализм и, таким образом, не представляет какой-либо конкретной методологии, подхода, традиции или школы. Миссия журнала состоит в том, чтобы публиковать теоретически обоснованные, эмпирически богатые и методологически строгие работы, которые продвигают современное состояние дисциплины посредством теоретических, концептуальных и методологических инноваций.В журнале «Сотрудничество и конфликт» есть традиция публиковаться по делам Северной Европы и Европы. Журнал строго придерживается политики двойного слепого рецензирования.

Информация об издателе

Сара Миллер МакКьюн основала издательство SAGE Publishing в 1965 году для поддержки распространения полезных знаний и просвещения мирового сообщества. SAGE является ведущим международным поставщиком инновационного высококачественного контента, который ежегодно публикует более 900 журналов и более 800 новых книг, охватывающих широкий спектр предметных областей.Растущий выбор библиотечных продуктов включает архивы, данные, тематические исследования и видео. Контрольный пакет SAGE по-прежнему принадлежит нашему основателю, а после ее жизни перейдет в собственность благотворительного фонда, который обеспечивает постоянную независимость компании. Основные офисы расположены в Лос-Анджелесе, Лондоне, Нью-Дели, Сингапуре, Вашингтоне и Мельбурне. www.sagepublishing.com

#PutinAtWar: как Россия вооружила «русофобию» | @DFRLab | DFRLab

В 2013 году МИД трижды использовал это слово.Два из них касались так называемого «закона Магнитского» в Соединенных Штатах, закона, который наложил санкции на российских лиц, связанных со смертью в 2009 году под стражей в полиции российского адвоката и следователя по делу о коррупции Сергея Магнитского. Третий подверг критике резолюцию Европарламента, в которой ЕС предлагал пойти на уступки России в таких областях, как либерализация визового режима, в зависимости от прогресса в демократии.

Язык министерства был, мягко говоря, резким. В одном заявлении сенаторы США Джон Маккейн и Бен Кардин названы «оголтелыми русофобами», а в другом поведение Европарламента представлено как немыслимое.

«Подлинно русофобский характер мы наблюдали в параграфах о России. Антироссийские инсинуации Европарламента — явление не новое и не редкое. Однако на этот раз антироссийский накал переходит все мыслимые границы».

Ни Акт Магнитского, ни резолюцию Европарламента нельзя с полным основанием назвать «русофобскими» в обычном смысле слова «страх и ненависть к России или русским». Действительно, Закон подчеркивал важность хороших отношений с Россией и прав человека в России.

«Соединенные Штаты стремятся к взаимовыгодным отношениям с Российской Федерацией, основанным на уважении прав человека и верховенстве закона, и поддерживают народ Российской Федерации в его усилиях по полной реализации своего экономического потенциала и продвижению демократии. , права человека и верховенство закона».

Призыв к улучшению демократических стандартов в России трудно интерпретировать как «оголтелую русофобию». Реально это можно сделать только в том случае, если определение «русофобии» будет расширено до «критики российского правительства» или если призыв будет считаться неискренним, что сделало бы резолюции русофобскими, несмотря на то, что в них говорится.

Вероятно, причина такой риторики кроется в другом. В обеих резолюциях российское правительство обвинялось в неспособности соответствовать демократическим стандартам. Учитывая события 2011–2012 годов, когда тысячи россиян протестовали против обвинений в фальсификации результатов голосования, это была законная критика. Таким образом, это было опасно для российского правительства, потому что оно было точным, а не потому, что оно было ложным.

Таким образом, обвинения в «русофобии» в 2013 году, похоже, были попыткой перекричать законную критику.Эта тактика продолжилась и в 2014 году; что изменилось, так это масштаб.

После Крыма

В 2014 году Россия аннексировала Крым и спровоцировала вооруженный конфликт на востоке Украины. В июле 2014 года конфликт привел к сбитию самолета рейса Mh27 Malaysia Airlines, в результате которого погибли все 298 мирных жителей на борту. Периодически в течение 2014 и 2015 годов российские вооруженные силы совершали нападения на Украину, в то время как российское правительство отрицало их присутствие.

Опять доказательства не на стороне России.Селфи, размещенные российскими военнослужащими, доказывают их присутствие на украинских полях сражений. Международный трибунал пришел к выводу, что ракета, сбившая Mh27, влетела в Украину из России. На дипломатическом фронте подавляющее большинство государств-членов ООН отвергли аннексию Крыма Россией как незаконную.

По мере роста критики росло использование МИДом термина «русофобия». Слово фигурировало в одиннадцати отдельных заявлениях в 2014 году, что почти вдвое превышает общее количество использований за предыдущие тринадцать лет.В 2015 г. оно стабилизировалось на уровне десяти применений, более чем удвоилось до 27 использований в 2016 г. и снова удвоилось до 56 использований в 2017 г. Эти цифры были получены путем поиска по термину «русофоб» на английском это слово было задано журналистами как вопрос или ответило на такие вопросы.

Большинство ранних комментариев пытались оправдать аннексию Крыма, характеризуя украинское правительство как русофобское, как в заявлении президента Владимира Путина от 18 марта.

«Этот переворот совершили националисты, неонацисты, русофобы и антисемиты. Они и по сей день продолжают задавать тон в Украине».

На самом деле, хотя крайне правые группы действительно сыграли роль в украинской революции и последующем конфликте, они были и продолжают оставаться маргинальной группой, которая никогда не имела более чем незначительного присутствия в парламенте — значительно меньше, чем парламентские ультраправые партии, с которыми у Кремля теплые отношения в таких странах, как Франция и Германия.

Однако уже на этом этапе другие критики кремлевской политики получили ярлык «русофобов». Среди них был и Европарламент, который обвинил (совершенно точно) российское правительство в дестабилизации восточной Украины. Реакция русских была — опять же — резкой.

«Это коллективный русофобский психоз, который пережил уходящий Европарламент — обращайтесь не в МИД, а к другим специалистам. Очередной всплеск волны антироссийской истерии евродепутатов, начавших свою предвыборную кампанию, основан на неописуемом искажении характера событий на Украине, беспрецедентен по своей абсурдности и предвзятости.

Со временем к таким критикам все чаще стали применять термин «русофобия». В марте 2015 года парламент, базирующийся в Страсбурге, Франция, снова осудил действия России, и снова был обвинен в русофобии и безумии со стороны официального представителя МИД:

«Я могу охарактеризовать это только как продукт русофобского большинства европейских депутаты. Как обычно, это абсурдная смесь лжи и вопиющего искажения фактов. Только больное воображение могло увидеть связь между этими предметами в безумном одеяле, предложенном Страсбургом.

Некоторые атаки носили более тонкий характер и изображали ЕС (а позже и НАТО) как «заложников» «русофобского меньшинства» в очевидной попытке разделить государства-члены.

Министерство повторило одну и ту же тему, применительно к ЕС или НАТО, и особенно к странам Балтии и Польше, более десятка раз в течение следующих двух лет, о чем свидетельствуют эти два заявления, первое из которых сделано в январе 2015 г. второй в декабре 2017 г.:

«[Европейский] Совет в очередной раз оказался заложником агрессивного меньшинства, для которого украинский кризис является лишь предлогом для навязывания русофобских подходов и препятствования нормальному сотрудничеству между Россией и Евросоюзом .

«Перспективы наших отношений с Евросоюзом остаются заложниками русофобской политики, проводимой узкой группой стран внутри ЕС, которая, по сути, действует в интересах США, а не Европы».

Канада стала жертвой в январе 2016 года после введения санкций против России. Приравнивание санкций к безумию четко обозначил сам министр иностранных дел Сергей Лавров.

«Я считаю, что последние два года вообще были периодом упущенных возможностей в отношениях с Канадой, так как предыдущее правительство вдруг взяло на себя резкую русофобскую политику, свернуло двусторонние связи, ввело санкции против российских физических и юридических лиц…”

Атаки повторились в 2017 году, и снова были явно связаны с санкциями и иррациональностью.

«К сожалению, в последние годы руководство Канады, вопреки здравому смыслу, пошло на уничтожение накопленного положительного опыта, подыгрывая русофобским настроениям и вводя необоснованные санкции против России».

Однако все чаще обвинения в русофобии падали на США. Он упоминался по одному разу в 2014 и 2015 годах, но пять раз в 2016 году с комментариями типа:

«Общеизвестно, что США развернули агрессивную санкционную кампанию против России и проводят широкомасштабную русофобскую пропаганда по всему миру в попытке уйти от ответственности за поддержку вооруженного переворота и кровопролитной войны на Донбассе.

«Мы слышим и видим русофобию, которая зашкаливает в СМИ США. Нас изображают «глобальным злодеем» и врагом США и всего «прогрессивного мира». ».

Переломный момент наступил в октябре 2016 года, когда Управление директора национальной безопасности США и Министерство внутренней безопасности подтвердили, что российские хакеры атаковали президентскую кампанию демократов.В последующие пятнадцать месяцев МИД девятнадцать раз обвинял руководство США в русофобии с такими цитатами.

«Трудно также оценить с позиций здравого смысла ту русофобскую истерию, которая начала разжигаться в США в преддверии президентских выборов».

«Американским фанатам санкций, ввергших США в русофобскую истерику, давно пора избавиться от иллюзий».

«В последнее время в США искусственно нагнетается русофобская истерия.

Обратите внимание на растущее использование термина «истерия» наряду с «русофобией».

Как и в Украине, эти комментарии сделаны не случайно. Они появились в связи с растущим числом свидетельств российских операций по оказанию влияния во время выборов в США, в частности, со взломом электронных писем демократов (приписываемых российским хакерам аналитиками по кибербезопасности, а также разведывательными службами США и Нидерландов) и развертыванием тысяч поддельных социальных сетей. учетные записи для продвижения сообщений, вызывающих разногласия (факты подтверждены Twitter и Facebook).

Таким образом, обвинения в «русофобии» снова выглядят как попытка перекричать критиков, не обсуждая существа их критики.

RT и Sputnik

Риторику МИД о «русофобии» дополнили российские государственные англоязычные телеканалы RT и Sputnik. Это неудивительно, учитывая ту роль, которую оба издания играют в обмене сообщениями с российским правительством (анализ роли RT см. здесь).

В 2017 году использование термина обоими СМИ резко возросло: с трех до 28 в случае RT и с десяти до 35 в случае Sputnik.Большинство этих комментариев попало в раздел «мнения», но они были сделаны настолько последовательно, что, похоже, представляют собой редакционную политику.

Обвиняемые в «русофобии» сильно различались. В число групп и отдельных лиц, причастных к освещению RT, входили:

Британская элита (личности в основном не указаны)

«Неоконы» (неуточнены)

Фильм «Ласточки и амазонки»

Журналисты Эдвард Лукас и Энн Эпплбаум (несколько раз )

Сенатор Джон Маккейн (также несколько раз)

Актер Морган Фриман (@DFRLab проанализировал атаку полного спектра на Фримена здесь).

Международный олимпийский комитет и «западная элита» (не указано)

The Times

НАТО

Президентская кампания Хиллари Клинтон

Sputnik освещал такие же масштабы. Для полного раскрытия автор этой статьи однажды был включен в число «ведущих русофобов ЕС» наряду с Эпплбаумом, Лукасом и другими аналитиками российской пропаганды. Агентство даже добавило к своим статьям общий тег «русофобия». любопытно, что ряд его историй был посвящен Швеции, которую он изображал как русофоба и параноика.

апеллируя к самым низким чувствам

«Русофобия» может всплывать везде – касается ли это Сирии, Великобритании, ЕС, Украины или вообще любой точки мира. В прошлом месяце это слово использовал даже президент Путин, когда сравнил «русофобию» на Западе с антисемитизмом.

Отвод критики

А что это за русофобия? Этот термин предполагает фундаментальную неприязнь к России или русским. Обвиняя западные общества в «русофобии», прокремлевские пропагандистские СМИ принижают критику политики и действий Кремля до степени иррациональной и не заслуживающей серьезного ответа.В то же время этот термин пытается настроить против Запада, который в прокремлевских СМИ часто изображается как место, где борьба с нетерпимостью зашла слишком далеко.

Если принять нарратив о русофобии, то им вдруг становится нетерпимый Запад, а не прокремлевские СМИ с их прискорбным использованием, например, гомофобной, сексистской, расистской и антисемитской пропаганды. Как говорит Катри Пиннониеми из Финского института международных отношений: «Атакующий становится жертвой, а жертва обвиняется в развязывании конфликта».

«Русских учат ненавидеть и бояться окружающего мира»

На прошлой неделе утверждение о том, что русофобия является серьезной глобальной проблемой, было подвергнуто сомнению в статье, опубликованной РБК, одним из ведущих независимых российских информационных агентств. Владислав Иноземцев, известный комментатор и оппозиционный политик, подверг критике прокремлевские СМИ и российских правительственных коммуникаторов за использование этого термина в заголовке «Русофобия на подъеме: как российские власти увлеклись фейковой идеей».По словам г-на Иноземцева, главная проблема этого слова в том, что оно отождествляет государство и народ.

Кроме того, г-н Иноземцев видит в этом явлении признак важного отличия современной кремлевской пропаганды от советской: «Сегодня российские власти апеллируют к самым низким, националистическим чувствам собственных граждан», — пишет он. «Они пытаются доказать, что Запад не противостоит России политически и идеологически, а чуть ли не возрождает «ненависть к славянам», которая была частью Третьего рейха.[Советская пропаганда] опиралась на противопоставление честных и трудолюбивых граждан западных стран капиталистической элите, продажным политикам и военно-промышленному комплексу. Сейчас этих различий нет: Запад описывается как бездуховное общество, теряющее моральные устои […] Русских учат ненавидеть и бояться окружающий мир, поэтому политики в Москве рассказывают эти сказки о неприязни к окружающему миру. русские».

Никаких «русофобов» на улицах Брюсселя

В прошлом году мы вышли на улицы Брюсселя и опросили людей об их отношении к России и русским.Наша попытка бросить вызов мифу о русофобии показала, что граждане ЕС не только положительно отзываются о России и россиянах, но и четко различают Россию и русский народ, с одной стороны, и политические разногласия между правительствами, с другой. Видео пользовалось популярностью среди русскоязычных пользователей Facebook, набрав более 100 000 просмотров, и им поделились многие русскоязычные пользователи, проживающие в ЕС.

Дополнительная литература:

–          «Русофобия в стратегии Кремля: оружие массового поражения» Иоланты Дарчевской и Петра Зоховского (Osrodek Studiow Wschodnich) [PDF]: https://osw.waw.pl/sites/default/files/pw_56_ang_russophobia_net.pdf

–          «Туман лжи» Катри Пиннониеми и Андраша Раца (Финский институт международных отношений), глава 4: Метанарративы российского стратегического обмана, раздел 4.2 Условия использования Отвлечение: провокация, гуманитарный конвой, русофоб (стр. 75-78): http://fiia.fi/en/publication/588/fog_of_falsehood/

–          Инфографика Бена Ниммо, показывающая, как термин «русофобия» стал активно использоваться в официальной заявления только после аннексии Крыма Россией: https://twitter.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *