Реалист кто это: Недопустимое название — Викисловарь

Содержание

Кто такой реалист и хорошо ли им быть

В современном мире довольно странным выглядит вопрос о пользе реализма. На первый взгляд, ответ кажется очевидным. Безусловно, реализм – это очень полезная штука. Реалисты объективнее оценивают жизнь и лучше в ней ориентируются. Но истина, как правило, избегает крайностей. Реалист, конечно же, имеет преимущества перед оптимистом и пессимистом, но и от недостатков не застрахован. Так в чем же его плюсы и минусы? Сложно ли жить людям с таким типом личности? Поговорим на эту тему без лишнего идеализма.

 

Кто такой реалист?

Реалист – это человек, который объективно оценивает происходящие события. Ему свойственен прагматизм, здравомыслие, расчетливость. Он вряд ли получит славу фантазера и выдумщика. При этом не стоит думать, что реалист не может быть оптимистом. Просто для реалистичного типа мышления ему необходимо больше аргументов, чем оптимисту или пессимисту.

Как правило, реалисты избегают фантазий и субъективности. Они придерживаются принципов объективного восприятия мира. При этом стоит учитывать, что бывает несколько разновидностей реалистов, которые могут заметно отличаться друг от друга. Об этой классификации поговорим далее.

 

Виды реалистов

Реалист может быть склонен к оптимизму или пессимизму. По сути, это и есть основная классификация этого типа личности. Люди – не роботы, потому любую ситуацию оценивают сквозь призму своего опыта и мировоззрения. Даже убежденный реалист видит мир таким, каким он хочет его видеть.

Философами создана более сложная классификация реалистов, которая относится скорее к сфере познания, чем психологии:

1. Наивный реалист – опирается на логику и здравый смысл

2. Научный реалист – изучает истину, не отрицает субъективную роль исследователя в создании теорий.

3. Критический реалист – допускает ошибочность представлений о мире.

Хоть это разделение больше касается науки, чем бытовой сферы, параллели можно провести и с поведением простых людей-реалистов. Одни реалисты объединяют познания с опытом, другие допускают возможность ложного восприятия действительности, а третьи настороженно относятся ко всему происходящему. При этом к какому бы виду реалист ни принадлежал, его легко вычислить среди других собеседников.

 

Как распознать реалиста?

Реалист производит впечатление искреннего, открытого и уверенного в себе человека. Он избегает длительных, чересчур эмоциональных и абстрактных разговоров. Реалист прямолинеен, конкретен, лаконичен. От него редко услышишь слова «мне кажется», «может быть», «наверное» и так далее. Ему не нужно додумывать, анализировать и выдвигать свои версии, поскольку у него уже есть объективные факты и четкое объяснение тем или иным процессам.

Реалист не любит направлять свою энергию в фантазии. Его привлекают текущие дела, неотложные задачи и конструктивная сторона событий. Поэтому разговор с таким типом людей имеет приземленный характер. Сложно судить, хорошо это или плохо, поскольку у конкретного подхода есть и преимущества, и недостатки. О плюсах и минусах реалистов поговорим далее.

 

Сильные стороны реалистов

В тех сферах жизни, где необходим холодный расчет и взвешенность решений, реалисты опережают других типов личности. Им настолько чужды субъективные оценки, что кажется, они подобны зеркалам, отражающим реальность.

Реалисты – прекрасные лидеры и управленцы. Это не удивительно, поскольку их способность трезво оценивать происходящее помогает принимать самые конструктивные решения. Все потому, что они – своеобразный сдерживающий фактор для оптимистов и пессимистов, с помощью которого удается достигать «золотую середину» между практичностью и полетом мысли.

 

Слабые стороны реалистов

Нежелание и неумение фантазировать может сыграть злую шутку с любым реалистом. Безусловно, прагматичный взгляд на мир эффективен, но не в случаях, когда нужно проявить находчивость и креативность. Представители этого типа личности намного реже, по сравнению с оптимистами и пессимистами, становятся художниками и писателями.

К тому же, сухой тип общения, который предпочитают реалисты, понравится не любому собеседнику. Поэтому в современном мире, в котором работает принцип обратной связи, оптимисты зачастую добиваются значительно большего успеха. Они убеждены в своем успехе, тогда как реалисты со своим серьезным подходом на жизнь могут быть заранее уверены в своем провале.

 

Как себя вести с реалистом?

В общении с реалистом желательно понимать, что для него важны факты и четкая формулировка идеи. Лучше, когда все это подкреплено реальными примерами из жизни. Например, предлагая начальнику-реалисту какие-либо внедрения, необходимо сделать акцент на плюсах новой стратегии, озвучить все цифры и факты.

В любовных отношениях с реалистом романтики не так и много. Больше диалог будет основываться на доверии, взаимопонимании, комфорте. Такому типу личности не свойственны необдуманные «героические» поступки со всплесками эмоций. У него всё предельно просто и логично. Если два человека подходят друг другу, то строят отношения, если нет – прощаются.

 

Однозначного ответа на вопрос «реалист – это хорошо или плохо?» не существует. Все зависит от конкретной ситуации. В одни моменты реализм дает преимущества, в другие – вызывает неудобства. Лучше всего, когда прагматизм дополняется развитой фантазией. В таком случае, рациональное мышление поможет воплотить бурные идеи в действительность.

«Я реалист, я пытаюсь видеть вещи такими, какие они есть»

– В начале июля вы принимали участие в дебатах по поводу информационных войн, по поводу «фейк ньюс», и я знаю, что для того, чтобы иметь какую-то целостную картинку мира, вы читаете разные источники, в том числе на английском языке, на французском языке, на русском – и так вы выстраиваете свою независимую картину происходящего в мире. Это единственный рецепт, как видеть то, что происходит, а не быть жертвой повестки различных информационных агентств?

– Я думаю, что да. Думаю, что единственный способ выйти на реальное понимание того, что происходит – это сравнивать различные источники информации. Они очень разные, они дают разную картину, многие из них предвзяты в той или иной степени, иногда предвзяты даже не нарочно, а просто так получается. И, как мне кажется, только сравнивая разные источники, можно составить представление довольно точное о том, что на самом деле. Я не вижу, как это еще сделать, для меня это единственный способ и довольно очевидный.

– Владимир Владимирович, на мой взгляд, то, что вас очень сильно отличает от русских людей, – это умение видеть положительное, видеть больше положительного в мире. Как вы этого достигаете? Есть ли у вас, может быть, определенные практики, настройки, как вы настраиваетесь на день, что вы делаете, расскажите?

– Есть знаменитое сравнение про стакан, наполовину наполненный водой. Пессимисты говорят, что он наполовину пустой, оптимисты – что наполовину полный. На самом деле, вопрос не в том и не в другом, вопрос в динамике, он наполняется или он опустошается. И это зависит, с одной стороны, конечно, от внутреннего устройства человека, а с другой стороны, это умение видеть дальше своего носа.

Я не могу сказать, если меня спросить, оптимист я или пессимист. Я скажу, что не оптимист и не пессимист, я реалист, я пытаюсь видеть вещи такими, какие они есть. Если я говорю, что считаю, что люди в основном – хорошие, это не потому, что я оптимист, а потому, что мой жизненный опыт привел меня к этому. Мне кажется, что очень большую роль здесь играет опыт. Если у тебя был тяжелый опыт, отрицательный, не дающий надежды, то неудивительно, что ты и мир видишь таким. И я думаю, что очень тяжело жить с негативом.

Очень многое зависит от того, кто тебя окружает, как ты вырос, какие у тебя были родители, что они тебе внушали, какие у тебя были друзья, когда ты был еще совсем молодым, когда еще формировался твой характер.

Я заметил, что в России люди чаще всего говорят именно о негативном, и если сказать что-то позитивное, они обязательно найдут возражение. Мне кажется, что это объясняется тем, что столько раз их обманывали, столько раз врали, так тяжело, если посмотреть на русскую историю, люди жили, и я думаю, что это защита, потому что страшно поверить в хорошее, чтобы потом убедиться, что ты ошибался; лучше в это не верить.

реалист по натуре, живописец по судьбе

07 апр. 2020 г., 15:45

Сейчас в Мытищинской картинной галерее проходит юбилейная выставка замечательного живописца, члена Союза художников России Владимира Пермиловского. Выставка посвящена 35-летию его творческой деятельности и 60-летию со дня рождения. Мытищинцы знают и ценят творчество Пермиловского. На открытии выставки в большом зале галереи наверняка было бы тесновато: коллеги, друзья, ученики, поклонники…

Угроза эпидемии внесла свои коррективы. Посетить выставку можно пока только виртуально: мини-экскурсию, подготовленную сотрудниками галереи, вы найдёте  по ссылке facebook.com›mrkgallery/videos/913428725768149/. А мы решили обеспечить нашим читателям возможность пообщаться с мастером, которой они были лишены в силу невозможности провести церемонию открытия.  

Остаётся добавить, что творчество Владимира Пермиловского высоко оценивают не только сограждане, но и руководство региона: художник награждён благодарностями губернатора Московской области Андрея Воробьёва и Министерства культуры Московской области.  


– Владимир Анатольевич, не зря говорят, что все мы родом из детства. Каким оно было у вас? 

– Я с рождения и до 12 лет прожил на Севере. Родился в Брянской области, откуда мама меня месячного привезла домой. А в Брянскую область ездила в гости – природа этого края мне тоже близка, очень люблю лес, и северный, и средней полосы. Отец всегда не только рассказывал нам  с братом о чём-то, но и показывал – рисовал картинки. И нам это очень нравилось, мы постоянно просили: «Ещё!», и под руками отца на листе появлялись животные и птицы, домики и предметы быта. Работал отец на лесозаготовках, и мама тоже по работе была с этим делом связана. Что очень важно – был начитанным человеком, читал постоянно, вся кладовка была завалена книгами, газетами, журналами. Люди со всего посёлка приходили к нам, чтобы взять какую-то литературу, – как в библиотеку.  

– Вы считаете, что чтение книг – это важно? Разве сегодня, в эпоху расцвета визуализации всего на свете, это не утратило своей актуальности? 

– Как без книг? Меня удивляет и тревожит, что сейчас многие умные и небездарные дети мало читают. Визуальная и вербальная информация должны дополнять друг друга, формируя полноценный внутренний мир человека. А ещё отец очень любил балет и оперу. Когда ездил в Москву, обязательно ходил в театр – в Большой, в Кремлёвский дворец, пересмотрел все лучшие спектакли. И оперетту хорошую тоже ценил, и в музеи ходил. А на стене у нас висел пейзаж, написанный маслом. Я помню, как залезал на стул и трогал мазки краски. Меня это завораживало. Очень благодарен родителям за то, что в мою жизнь с детства вошло искусство – литература, музыка, театр, живопись. 

– Но живопись всё-таки победила? 

– Наверное, судьба мне была стать живописцем!  Мы с братом любили рисовать и постоянно участвовали в разных конкурсах, как теперь сказали бы – дистанционных. Их проводили популярные детские журналы – «Весёлые картинки» и «Мурзилка». Нам присылали дипломы и грамоты.  Потом брат увлёкся шахматами, а я так и продолжал рисовать. Когда мы переехали в Брянскую область, отец как-то пришёл домой и сказал: «Вот, Володя, ты рисовать любишь, пойдём-ка попробуем поступить в художественную школу». Я взял все свои рисунки, и мы пришли к Юрию Ивановичу Саханову, моему первому и любимому учителю ИЗО. Он посмотрел на меня  и сказал: «Мне твои рисунки нравятся, но мы так не рисуем. Мы рисуем с натуры: натюрморты, разные композиции. Хочешь – приходи, будем учиться!»  

– Вы с такой теплотой говорите о своём первом учителе, очевидно, он сыграл в вашей жизни очень важную роль? 

– Я до сих пор очень благодарен судьбе за то, что встретил этого человека, прекрасного живописца и великолепного, великого педагога.   Это дало мне понимание того, что значит учитель в жизни начинающего художника, какая это огромная ответственность. Когда сам начал преподавать, не раз обращался к его опыту, вспоминал, как нас учил Юрий Иванович. Это мне очень помогло. А брат его, Александр Иванович, преподавал в Москве, в училище имени 1905 года, – они меня всё туда сватали. 

– Но вы всё-таки выбрали Абрамцево, да ещё такую суровую специальность – обработка металла? 

– Я решил, что поступать буду сам, без всяких протекций. У меня в Абрамцево уже учились друзья, а металл выбрал потому, что очень хотел быть реставратором.  И ещё – профессия такая… мужская. Совершенно не жалею о том, что поступил именно на художественную обработку металла. И сейчас люблю этот материал. После училища долго работал по специальности – гравёром у нас в Мытищах на сувенирке, потом в Москве. А диплом у меня был по художественной ковке. На больших выставках первым делом бегу в раздел, где выставлены работы художников по металлу.  

В училище с педагогом мне тоже повезло, я попал в руки прекрасного мастера-эмальера Александра Анатольевича Дроздовского. Человек он строгий и потрясающе работоспособный. Тунеядцев не терпел, а к тем, кто трудился с полной отдачей, относился по-отечески. 

– Кто из великих художников стал для вас ориентиром в творчестве? 

–  Ещё когда учился в художественной школе и в Абрамцевском училище, восхищался работами Сурикова и Серова. Часто ездил в Третьяковку и Пушкинский музей, можно сказать, водил носом по каждой картине этих великих мастеров. Мазки, фактура, лессировки – всё это школа, кухня художественного творчества, без понимания которой не создашь своё. Врубель нравится, Коровин, из советских – Дейнека, гений композиции, Стожаров, поэт Русского Севера. Из зарубежных мастеров – само собой, интересовался импрессионистами, если ощущаешь себя живописцем, это естественно. Мне всегда хотелось соединить в единое целое русский реализм, импрессионизм и экспрессию. Думаю, в какой-то степени мне это удалось. 

– А как случилось, что вы стали художником-педагогом? 

– Пригласил меня работать в художественную школу имени Кольченко замечательный скульптор и педагог Андрей Васильевич Волошин, тоже выпускник Абрамцевского художественно-промышленного училища. Мы оба в числе первых вступили в Ассоциацию мытищинских художников, подружились. Сначала я отказывался – говорил, как я к вам приду, у вас же совсем другое направление, далёкое от классического реализма? А я по натуре реалист! А он: «Не это важно. Приходи, ты нам нужен». Надо сказать, что сначала я поработал некоторое время в школе «Архимед», а уже потом перешёл к Волошину. И он, похоже, был прав… Ощущаю себя нужным, и реализм мой совершенно не мешает общению с учениками. В школе Кольченко главный принцип – ничего не навязывать, воспитывать самостоятельное художественное мышление, а по этому параметру я, наверное, вполне подхожу! 

– Что бы вы пожелали тем, кто сейчас собирается выбрать в жизни путь профессионального художника? 

– В советское время было полегче. Была ясная перспектива. Сейчас молодых художников бросили на произвол судьбы: выплывай сам, как сможешь. Вот что посоветую. Выбирая путь профессионального живописца, прислушайтесь к себе: это путь для людей, сильных духом и обладающих сильной волей. Можно выбрать более прикладные профессии, архитектуру или дизайн, спектр художественного конструирования очень широк – интерьер, ландшафт, одежда, техника разного рода. Живопись – это трудно. Но потрясающе интересно. Если уже выбрал, надо идти до конца и быть фанатом своего дела. А ещё – продумать тылы, чем будешь зарабатывать на хлеб, чтобы твои творческие работы от конъюнктуры не зависели. 

Горбачева Анна Геннадьевна

Источник: http://inmytishchi.ru/novosti/kultura/vladimir-permilovskiy-realist-po-nature-zhivopisec-po-sudbe

Оптимист, пессимист, реалист и пофигист

27.12.2017 27 408 7 Время на чтение: 9 мин.

Ура, отвлеченная тема! Оптимист, пессимист, реалист и пофигист — эти 4 типа личности, о которых я хочу сегодня порассуждать, очень сильно отличаются друг от друга. И я предлагаю разобрать их подробнее, определить характерные признаки, и сделать выводы, к какому из этих типов следует стремиться, и почему. Забегая вперед, скажу, что сделать такие выводы, на самом деле, совсем не просто. Но обо всем по порядку…

Об этих четырех типах личности ведется немало дискуссий и споров, о них даже сочиняют анекдоты и афоризмы, есть множество тестов для определения своего типа. Чем отличаются оптимист и пессимист, реалист и пофигист? Очень кратко и простыми словами это можно выразить на простом примере:

Пессимист видит темный тоннель. Оптимист — свет в конце тоннеля. Реалист — свет в конце тоннеля, и идущий на него оттуда поезд. Пофигист тоже видит поезд, но ему пофиг.

Или другой пример. Оптимист видит, что стакан наполовину полон. Пессимист — что стакан наполовину пуст. Реалист видит ровно полстакана воды. Пофигисту все равно, сколько воды в стакане.

Вот самый простой тест, чтобы определить, кто вы: оптимист, пессимист, реалист или пофигист? Всего один вопрос:

Подобное видение эти 4 типа личности проецируют на самые разные ситуации, процессы, сферы своей жизнедеятельности. Рассмотрим это подробнее.

Кто такой оптимист?

Оптимист — это человек, который смотрит на жизнь, ее процессы, явления с позитивным видением будущего. Среди всех возможных исходов определенного события, он видит наиболее удачный, наиболее перспективный. «Все хорошо, а будет еще лучше!» — вот жизненный девиз оптимиста.

Как правило, оптимиста определяют как самый лучший тип личности из этих четырех. Психологи, коучи, тренеры учат нас быть именно оптимистами, объясняя это следующим образом.

Мысли материальны, и о чем человек думает — то он к себе и притягивает. Будет думать о хорошем — будет притягивать хорошее, и жизнь будет складываться лучше. Будет думать о плохом — соответственно, наоборот.

Да, безусловно, в этом есть рациональное зерно. Я и сам целую статью написал о том, как важен позитивный настрой. Однако, в оптимизме есть и существенный недостаток.

Оптимист всегда недооценивает риски или вовсе пренебрегает ими. И в результате принятия решений на основе своего оптимизма, а не здравого смысла, нередко несет какие-то потери. В том числе, и финансовые.

Можно сказать, что оптимист смотрит на жизнь в розовых очках.

Кто такой пессимист?

Пессимист — это человек, который смотрит на жизнь, ее процессы, явления с негативным видением будущего. Среди всех возможных исходов события, он видит наихудший. «Все плохо, а будет еще хуже!» — вот жизненный девиз пессимиста.

Те же психологи утверждают, что пессимистом быть плохо, почему — я уже писал выше. Однако, в пессимизме тоже есть обратная сторона медали.

Пессимист чрезмерно осторожен и внимателен. Поскольку он предвидит негативный исход события, он сделает все возможное, чтобы защитить себя от негативных последствий. Пессимисты — перестраховщики, и в определенных сферах это можно расценивать как положительное качество. Опять же, в т.ч. и в финансовых вопросах.

Можно сказать, что пессимист смотрит на жизнь в темных очках.

Кто такой реалист?

Реалист — это человек, который смотрит на жизнь, ее процессы, явления с реальным, наиболее точным видением будущего. Среди всех возможных исходов события, он видит тот, который произойдет с наибольшей вероятностью, не важно, позитивный он или негативный. Реалист, в отличие от оптимиста и пессимиста, анализирует ситуацию без эмоций, опираясь на холодный ум и трезвый расчет.

Можно сказать, что реалистом быть неплохо, ведь они чаще других выбирают оптимальный вариант и меньше других ошибаются. Но и здесь есть свои минусы.

В жизни большинства людей, да и вообще в окружающем мире преобладают негативные события. И реалист это реально видит, то есть, фактически, воспринимает ситуацию как пессимист. Поэтому ему во многом свойственны все недостатки пессимиста.

Можно сказать, что реалист смотрит на жизнь в обычных очках для улучшения зрения.

Кто такой пофигист?

Пофигист — это человек, который смотрит на жизнь, ее процессы, явления с безразличием. Ему все равно, каков будет исход события, он не переживает, и не испытывает по этому поводу никаких эмоций. «Будь что будет!» — вот девиз пофигиста.

Немало людей придерживаются точки зрения, что среди этих четырех типов личности пофигистам живется лучше всех. Просто потому что они не парятся по каждому пустяку, их ничего не волнует, не злит, не раздражает, не выводит из себя. Пофигисты живут спокойной, размеренной жизнью, особо не задумываясь, верное решение они принимают или нет.

Я тоже считаю, что в определенных ситуациях пофигизм — это лучшая позиция. Но не во всех! И у этого типа личности тоже можно найти существенные недостатки.

Пофигистам сложнее всего добиться чего-то в жизни, потому что они ни к чему не стремятся. Из пофигиста никогда не получится выдающаяся личность, как правило, это т.н. «серая масса», плывущая по течению.

И вот теперь, когда я кратко охарактеризовал все 4 типа личности — оптимист, пессимист, реалист и пофигист, давайте попробуем сделать вывод: кем лучше всего быть? И это как раз тот случай, когда лично у меня нет такого однозначного вывода.

Я считаю, что человек должен сочетать в себе качества оптимиста и пессимиста, реалиста и пофигиста, и в зависимости от ситуации, принимать ту или иную позицию. Так будет лучше всего.

Например, у меня, вероятнее всего, преобладает подход реалиста. Во всяком случае, таким я себя вижу. В то же время, у меня можно найти и качества всех остальных типов личности.

А вы кто? Оптимист, пессимист, реалист или пофигист? И, как по вашему, кем быть лучше всего и почему? Пишите свое мнение в комментариях, думаю, это будет интересно.

Я же прощаюсь с вами, с наилучшими пожеланиями. Подписывайтесь на наши паблики в социальных сетях, чтобы оперативно отслеживать выход новых публикаций. Увидимся на Финансовом гении!

Реализм — что это такое в литературе, живописи и философии

Обновлено 4 ноября 2021 Просмотров: 120 456 Автор: Дмитрий Петров

«Реализм в чистом виде — скучное дело.
Если показывать все, как есть,
будут одни котлеты и пирожки».
Владимир Этуш, советский актер

  1. Реализм — это…
  2. Как развивался реализм в литературе и живописи
  3. Признаки реализма в искусстве
  4. Проблема временных границ
  5. Критический реализм в литературе
  6. Жив ли он сегодня?

Здравствуйте, уважаемые читатели блога KtoNaNovenkogo. ru. Реализм можно поворачивать разными сторонами, как кубик, и каждая из граней будет раскрывать это понятие по-своему.

В большинстве случаев неизменной останется одна категория — правдивость в изображении действительности. Из-за этой самой правдивости с реализмом не все гладко.

Дело в том, что правда у каждого своя, а искусство всегда условно. Реалистам приходится как-то увязывать правдивость и условность.

Реализм — это одно из самых сложных и противоречивых понятий в мировой культуре.

Начнем с того, что у него до сих пор нет единого и общепринятого определения, нет ясного понимания, где очерчивать его границы, а многие уважаемые исследователи вообще не выделяют реализм в отдельное направление или самостоятельный стиль.

В этой статье рассмотрим несколько основных граней этого емкого понятия.

Реализм — это…

В самом элементарном смысле реализм — это трезвый взгляд на вещи, так называемая объективная реальность. Реалистами мы называем людей, способных без иллюзий смотреть на мир, учитывая все факторы в их взаимосвязи.

«Реалисту не важно, стакан наполовину пуст или полон,
главное для него, что внутри стакана».
Автор высказывания неизвестен

Философия реализма восходит к Платону и получает развитие в Средние века. Средневековые мыслители были увлечены вопросом о реальном существовании универсалий, или общих понятий.

Примеров универсалий в любом языке предостаточно: растения, профессии, одежда — все это обобщения, объединяющие группы каких-то вещей. В зависимости от ответа на вопрос об их реальности различают три направления: реализм, номинализм и концептуализм.

Реализм как раз выступает ЗА реальное существование универсалий.

Реалисты Средневековья разделились на две группы:

  1. Крайний реализм пошел за Платоном с его идеей, что универсалии, находясь в недоступном для человеческого сознания мире, породили предметы. Если объяснять на пальцах, то некое глобальное ДЕРЕВО в высшем мире породило рябину у вас под окном.
  2. Умеренный реализм опирался на идеи Аристотеля и утверждал, что универсалии существуют в самих предметах, это их основа, скелет. То есть рябина под окном суть есть ДЕРЕВО, а потом уже все остальное. Универсалия — тот каркас, который делает вещь вещью.

Умеренным реалистом был знаменитый философ Фома Аквинский (1225–1274), который сформулировал основные тезисы средневекового реализма. По его задумке универсалии существуют в трех качествах:

  1. прообраз — «до вещей»;
  2. сущность — «в вещах»;
  3. представление — «после вещей».

*Карло Кривелли, Святой Фома Аквинский, 1476 г.

Философия реализма подразумевает существование объективной реальности вне зависимости от человеческого восприятия или познания.

Как развивался реализм в литературе и живописи

Краткий экскурс в философию не дает понимания, что же такое реализм в искусстве.

По сути, реализм в литературе и живописи это даже не стиль, а глобальная перестройка, пронизывающая все его виды, обнажающая кризисы (что это?) и противоречия общества.

Термин реализм (realisme) появился в 20-е годы XIX века во Франции. В его основе позднелатинское слово realis — действительный, вещественный.

Сначала реализмом в искусстве называли копирование действительности с перекосом в сторону вульгарщины.

В начале XIX века такой подход вызывал шок и неприязнь, ведь искусство призвано нести прекрасное, доброе, вечное, стремиться к идеалу, так зачем же тащить в эту чудную гавань всякие безобразия?!

Но прошло каких-то 20 лет, публика привыкла, и реализм перестал восприниматься чем-то дико скандальным.

Стало понятно, что реалисты изображают современную действительность, как она есть, без идеализации, мы бы сегодня сказали, без фотошопа.

*Слева реализм, справа классицизм. На фотографии Кейт Мосс — топ-модель нулевых.

Следующий уровень осознания нового направления в искусстве случился в 1850-е годы, когда в Париже прошла выставка Гюстава Курбье «Павильон реализма». Его картины вызывали бурю негодования, современники называли его социалистом, предавшим высокие идеалы искусства.

*Гюстав Курбье, Купальщицы, 1853 г.
Самая скандальная картина художника.
Наполеон III от возмущения даже стеганул по ней кнутом

В литературе первым, кто назвал себя реалистом, был приятель Гюстава Курбье писатель Шанфлёри. Он же дает и первое определение реализму как художественному методу, а родоначальником этого метода называет своего кумира — Оноре Бальзака.

*Шанфлёри — первый самопровозглашенный писатель-реалист

В основе реализма по версии Шанфлёри и его единомышленников лежат искренность и наивность, выход за рамки стереотипов (что это?) и отказ от подражания любым образцам.

Признаки реализма в искусстве

Реализм — это крайне широкое направление в мировой культуре, произведения, выполненные в этом стиле, часто невозможно уложить в какие-то определенные рамки, но все же выделяют целый ряд характерных признаков:

  1. правдивость в изображении жизни;
  2. художественные образы соответствуют реальным явлениям действительности;
  3. отказ от каких-либо идеалов и образцов;
  4. через обращение к реальности человек познает окружающий мир и себя самого;
  5. невзирая на трагические конфликты, искусство реализма жизнеутверждающе;
  6. реализму важен социальный контекст, он ищет и находит новые векторы развития общественных и психологических отношений в обществе.

Проблема временных границ реализма

Реализм как художественное направление в искусстве не имеет четких границ. До сих пор распространено мнение, что черты реализма зарождаются в эпоху Возрождения.

Чего уж говорить, рисовать так, чтобы было похоже на правду, люди старались еще во времена наскальной живописи, но и Ренессанс, и вышедший из него классицизм (что это такое?) противоречат главному принципу реализма — они опираются на образцы античного искусства, изображают не реальную жизнь, а идеальную.

Трагедия Ренессанса в том, что ему не удалось объединить реальность и идеал, божественное и человеческое — все попытки оказались утопией (что это?).

Реализм начинает складываться как стиль во время расцвета Барокко и Классицизма в XVII веке.

На фоне двух мощных направлений в живописи того времени выделяются работы, которые нельзя отнести ни к тому ни к другому стилю.

Барочный реализм развивается в большей степени в протестантских Фландрии и Голландии, яркими его представителями являются Рембрандт, Карраччи, Веласкес и другие, менее именитые художники.

*Ян Стен, Городская школа, 1670 г.

Следующий виток развития реализма относится к XIX веку, применительно к нему используется устойчивый термин критический реализм.

В этот трудный период складывается новая идеология, и искусство активно подключается к социальным изменениям в общественной жизни.

Реалисты XIX века поднимают темы социальной несправедливости, пороков и проблем общества. Именно в это время наиболее ярко реализм проявляется в литературе.

В XX веке в России критический реализм трансформируется в социалистический, его еще называют «стиль Сталин». Такой вариант реализма был распространен в СССР и странах соцлагеря.

Главный посыл соцреализма — изображать то, что хочет видеть государство. Культура, в первую очередь, становится средством пропаганды и агитации.

*Максим Горький — отец-основатель соцреализма

Социалистический реализм стал официальным стилем страны советов с легкой руки Максима Горького, который сформулировал это название на Первом съезде советских писателей в 1934 году.

*Федор Шурпин, Утро нашей родины, 1946–1948 гг.

Несмотря на то, что искусство оказалось «на посылках» у власти и официальной идеологии, шаг влево–шаг вправо считался попыткой к бегству и буквально карался расстрелом, соцреализм подарил нам потрясающих самобытных писателей, кинорежиссеров, художников, умудрившихся гармонично встроиться в систему.

Критический реализм в литературе

В 30-е годы XIX столетия реализм начинает понемногу смещать с пьедестала романтизм, но до середины века оба стиля идут рука об руку. В 50–70-е годы критический реализм полностью оформляется в полнокровный художественный стиль, определяя дальнейшее развитие мировой литературы.

Знаменитая фраза Фридриха Энгельса о реализме, изображающем «…типичные характеры в типичных обстоятельствах», дает нам ключ к пониманию сути этого направления в литературе.

Писатели-реалисты изображают жизнь такой, какой они видят ее изо дня в день. Эта обыденность знакома каждому, в героях узнаваемы люди из собственного окружения, сюжеты подсмотрены в жизни обычных обывателей.

Реалисты не склонны идеализировать своих героев, избегают мистики, изощренных форм и приемов. Их творчество — способ познания мира, раскрывающий его противоречия.

Характерные черты критического реализма в литературе:

  1. Принцип жизненной правды — изображение жизни, как она есть.
  2. Историзм — изучение явления в ретроспективе его развития — прошлого, настоящего и будущего. То, что происходит сейчас, для реалиста результат предыдущих событий.
  3. Социальные взаимоотношения — проблема личности и общества является основной в литературе реализма.
  4. Критическое изображение действительности — описание негативных явлений, обличение несправедливости и пороков общества.
  5. Жизнеутверждающее начало — реализму свойственно проявление патриотизма (что это?), вера в светлое будущее, сочувствие униженным и угнетенным.
  6. Психологизм — характеры героев раскрываются через их переживания.

Первыми ласточками критического реализма в зарубежной литературе становятся французы Оноре Бальзак (1799–1850), Стендаль (1783–1842) и Проспер Мериме (1803–1870). Приметы нового стиля явственно читаются в их творчестве, хотя в произведениях еще сильно влияние романтизма.

Русская литература благодаря Крылову, Грибоедову и Пушкину приходит к реализму даже немного раньше вечно опережающих нас французов. В России тоже в первой трети XIX века идет борьба романтизма и реализма.

С этой точки зрения показателен роман в стихах «Евгений Онегин», который Пушкин писал 7 лет. Поэт берется за роман в 1825 году, а заканчивает в 1832, на наших глазах превращаясь из романтика в реалиста. Смерть Ленского — это манифест окончательного разрыва Пушкина с идеалами романтизма.

*Е.П.Самокиш-Судковская, Иллюстрация к роману «Евгений Онегин»

Неудивительно, что «Онегина» приняли в штыки все, кроме, разве что Белинского — Пушкин сотворил революцию в русской литературе, поставив ее на рельсы реализма.

После этого дело пошло как по маслу. Критический реализм в России с середины XIX века называют «натуральной школой» (Гоголь, Некрасов), а дальше произведения этого направления развиваются в поразительно глубокие психологические и даже философские тексты Гончарова, Островского, Тургенева, Достоевского, Толстого, Чехова, Бунина и др.

Жив ли реализм сегодня?

В XX–XXI веках реализм становится всемирно известным художественным методом, пронизывающим всю мировую культуру. Меняется реальность, вслед за ней меняется и реализм, постоянно находясь в поисках новых форм, тем, героев.

Появляются новые течения, генетически связанные с реализмом — фотореализм и гиперреализм в живописи, непосредственно фотография, которая, пожалуй, как ничто другое изображает жизнь «как она есть». Современная литература несет в себе культурный код реализма.

Трансформируясь, реализм рождает новые литературные направления — «новый реализм», «неокритический реализм», «жестокий реализм» в русской прозе представлены в творчестве Людмилы Петрушевской, Захара Прилепина, Павла Санаева и многих других.

Автор статьи: Елена Румянцева

Удачи вам! До скорых встреч на страницах блога KtoNaNovenkogo.ru

Эта статья относится к рубрикам:

Реалист против прагматика — какая разница? — Разница

реалист

английский

(реалист википедии)

Имя существительное

(en существительное)

  • (философия) защитник реализма; тот, кто верит, что материя, объекты и т. д. действительно существуют за пределами нашего восприятия их.
  • * 1946 , (Бертран Рассел), История западной философии , I.19:
  • Собственное учение Аристотеля далеко не ясно. Именно это отсутствие ясности сделало возможным средневековое противоречие между номиналистами и реалистами.
  • Тот, кто верит в то, что видит вещи такими, какие они есть на самом деле, в отличие от того, как они хотели бы, чтобы они были.
  • (искусство, литература) Сторонник движения реализма; художник, который стремится точно изобразить реальную повседневную жизнь.
  • Анаграммы

    * * * * * * —-

    прагматик

    английский

    Имя существительное

    (en существительное)

  • Тот, кто действует в практической или прямой манере; тот, кто прагматичен; тот, кто ценит практичность или прагматизм.
  • Прагматик никогда бы не посадил такое грязное дерево, но мне нравятся его цветы.
  • Тот, кто действует в ответ на конкретные ситуации, а не на абстрактные идеалы; тот, кто готов игнорировать их идеалы для достижения целей.
  • Я не вор, я прагматик. Мне нужен этот хлеб, чтобы накормить мою семью.
    Мы не можем доверять ему, чтобы он не лгал ради собственной выгоды, он оппортунист и прагматик.
  • Тот, кто принадлежит философской школе прагматизма; тот, кто считает, что значение убеждений — это действия, которые они влекут за собой, и что истинность этих убеждений заключается в действиях, которые они влекут за собой, успешно приводя верующего к их целям.
  • * 2007, Джон Лакс и Роберт Талисс, Американская философия: энциклопедия , п. 310.
  • Некоторые прагматики (такие как Уильям Джеймс) придерживались более пантеистического или пандеистического подхода, отвергая взгляды на Бога как на отдельный от мира.

    Родственные термины

    * прагма * прагматично * прагматика * прагматизм —-

    агентство недвижимости, контакты, объекты агентства недвижимости

    Аренда недвижимости: жилая, загородная, Другие услуги: консультации, строительство, Ипотечное кредитование: ипотека, Продажа недвижимости: жилая, загородная, коммерческая

    Реалист — это технологичная компания, которая быстро покупает квартиры на вторичном рынке по цене близкой к рыночной, а также сервис по цивилизованному способу покупки недвижимости.

    Для продавца :

    Мы покупаем квартиры за 2 дня по высокой цене.
    Только без проблем с документами, только в ликвидных локациях, без перепланировок.

    Вам нужно продать квартиру быстро — мы та компания, которая оценивает честно и покупает быстро. Цену покупки вы узнаете за 1 минуту https://realiste.io/rus/ai-projarka

    И мы покупаем с дисконтом до 10% от реальной рыночной цены, тогда как все сервисы и риэлторские компании выкупают с дисконтом 25%

    Для покупателя :

    Покупая у нас квартиру, вы получаете от нас полное юридическое заключение, по которому мы приобретали квартиру сами.

    Квартиру, привели в порядок, проверили коммуникации, соседей, оплатили все коммунальные платежи.

    При покупке у нас квартиры мы даем вам гарантию на 10 лет, что вы не столкнетесь с риском потери права собственности на квартиру или претензиями третьих лиц от предыдущих собственников.

    Все квартиры вы можете посмотреть в любое время самостоятельно, не нужно договариваться заранее на время просмотра. Все квартиры оснащены электронными замками с удаленным доступом.

    Для инвесторов :

    Реалист — это инвестиционная компания, где основой принятий решений об инвестициях в недвижимость служит AI. Это технологичный хедж-фонд, зарабатывающий на неэффективности и медлительности международных рынках недвижимости, а также разработчик приложений и программного обеспечения для частных и институциональных инвесторов.

    СМИ о нас :

    О нас пишут все ведущие СМИ России https://newssearch.yandex.ru/yandsearch?text=realiste&rpt=nnews2&grhow=clutop&nsbr=1

    Введение реализма в теорию международных отношений

    Это выдержка из Теория международных отношений — учебника E-IR Foundations для начинающих. Загрузите бесплатную копию здесь.

    В дисциплине «Международные отношения» (МО) реализм — это школа мысли, которая подчеркивает конкурентную и конфликтную сторону международных отношений. Часто говорят, что корни реализма можно найти в некоторых из самых ранних исторических сочинений человечества, в частности в истории Пелопоннесской войны Фукидида, которая бушевала между 431 и 404 годами до нашей эры. Фукидид, писавший более двух тысяч лет назад, не был «реалистом», потому что теория МО не существовала в названной форме до двадцатого века. Однако, оглядываясь назад с современной точки зрения, теоретики обнаружили много общего в образах мышления и поведении древнего мира и современного мира. Затем они опирались на его труды и труды других, чтобы придать вес идее о существовании вневременной теории, охватывающей всю записанную человеческую историю. Эта теория получила название «реализм».

    Основы реализма

    Первое допущение реализма состоит в том, что национальное государство (обычно сокращенно «государство») является основным действующим лицом в международных отношениях. Существуют и другие органы, такие как отдельные лица и организации, но их власть ограничена. Во-вторых, государство — это единый актор. Национальные интересы, особенно во время войны, заставляют государство говорить и действовать единым голосом. В-третьих, лица, принимающие решения, являются рациональными субъектами в том смысле, что рациональное принятие решений ведет к преследованию национальных интересов. Здесь предпринимать действия, которые сделают ваше государство слабым или уязвимым, было бы неразумно. Реализм предполагает, что все лидеры, независимо от их политических убеждений, признают это, пытаясь управлять делами своего государства, чтобы выжить в конкурентной среде. Наконец, государства живут в условиях анархии, то есть в отсутствии кого-либо, ответственного на международном уровне. Часто используемая аналогия с тем, что в международной чрезвычайной ситуации «некому звонить», помогает подчеркнуть этот момент.В наших штатах обычно есть полиция, вооруженные силы, суды и так далее. Ожидается, что в чрезвычайной ситуации эти учреждения «что-то сделают» в ответ. На международном уровне нет четкого ожидания, что кто-то или что-то «что-то сделает», поскольку нет установленной иерархии. Поэтому государства в конечном итоге могут полагаться только на себя.

    Поскольку реализм часто опирается на примеры из прошлого, большое внимание уделяется идее о том, что люди, по сути, являются заложниками повторяющихся паттернов поведения, определяемых их природой. Центральное место в этом предположении занимает точка зрения, согласно которой люди эгоистичны и стремятся к власти. Реалисты считают, что наш эгоизм, наше стремление к власти и наша неспособность доверять другим приводят к предсказуемым результатам. Возможно, именно поэтому войны были так распространены на протяжении всей письменной истории. Поскольку люди организованы в государства, человеческая природа влияет на поведение государства. В этом отношении Никколо Макиавелли сосредоточился на том, как основные человеческие качества влияют на безопасность государства. А в его время лидерами обычно были мужчины, что также влияет на реалистический взгляд на политику.В г. «Государь » (1532 г.) Макиавелли подчеркивал, что главной задачей лидера является обеспечение национальной безопасности. Чтобы успешно выполнить эту задачу, лидер должен быть начеку и эффективно справляться как с внутренними, так и с внешними угрозами своему правлению; ему нужно быть львом и лисой. Сила (Лев) и обман (Лис) — важнейшие инструменты ведения внешней политики. По мнению Макиавелли, правители подчиняются «этике ответственности», а не общепринятой религиозной морали, которой руководствуется средний гражданин, то есть они должны быть хорошими, когда могут, но они также должны быть готовы использовать насилие, когда это необходимо, чтобы гарантировать выживание. государства.

    После Второй мировой войны Ганс Моргентау (1948) стремился разработать всеобъемлющую международную теорию, поскольку считал, что политика, как и общество в целом, регулируется законами, уходящим корнями в человеческую природу. Его заботой было прояснить взаимосвязь между интересами и моралью в международной политике, и его работа в значительной степени опиралась на идеи таких исторических личностей, как Фукидид и Макиавелли. В отличие от более оптимистически настроенных идеалистов, которые ожидали разрешения международной напряженности путем открытых переговоров, отмеченных доброй волей, Моргентау изложил подход, который делал упор на власть над моралью.Действительно, мораль изображалась как нечто, чего следует избегать при выработке политики. Согласно Моргентау, каждое политическое действие направлено на сохранение, увеличение или демонстрацию власти. Мысль состоит в том, что политика, основанная на морали или идеализме, может привести к слабости и, возможно, к разрушению или доминированию государства конкурентом. В этом смысле преследование национальных интересов «аморально» — в том смысле, что оно не подлежит расчетам с точки зрения морали.

    В книге Theory of International Politics (1979) Кеннет Вальц модернизировал теорию международных отношений, отодвинув реализм от ее недоказуемых (хотя и убедительных) предположений о человеческой природе.Его теоретический вклад был назван «неореализмом» или «структурным реализмом», потому что в своем объяснении он подчеркивал понятие «структуры». Решения и действия государства основываются не на человеческой природе, а на основе простой формулы. Во-первых, все государства скованы существующей в международной анархической системе (это структура). Во-вторых, любой курс их действий основан на их относительной силе по сравнению с другими государствами. Итак, Вальц предложил вариант реализма, который рекомендовал теоретикам исследовать характеристики международной системы для ответов, а не копаться в недостатках человеческой натуры.Тем самым он положил начало новой эре в теории международных отношений, в которой пытались использовать социальные научные методы, а не методы политической теории (или философии). Разница в том, что переменные Вальца (международная анархия, власть государства и т. д.) можно измерить эмпирически/физически. Такие идеи, как человеческая природа, являются предположениями, основанными на определенных философских взглядах, которые нельзя измерить одним и тем же способом.

    Реалисты считают, что их теория наиболее точно описывает образ мировой политики, которого придерживаются практики государственного управления.По этой причине реализм, возможно, больше, чем какая-либо другая теория международных отношений, часто используется в мире разработки политики, перекликаясь с желанием Макиавелли написать руководство для лидеров. Однако критики реализма утверждают, что реалисты могут помочь увековечить жестокий и конфронтационный мир, который они описывают. Предполагая отказ от сотрудничества и эгоистическую природу человечества и отсутствие иерархии в государственной системе, реалисты поощряют лидеров действовать способами, основанными на подозрительности, власти и силе. Таким образом, реализм можно рассматривать как самосбывающееся пророчество.Говоря более прямо, реализм часто критикуют за чрезмерный пессимизм, поскольку он считает конфронтационный характер международной системы неизбежным. Однако, по мнению реалистов, лидеры сталкиваются с бесконечными ограничениями и ограниченными возможностями для сотрудничества. Таким образом, они мало что могут сделать, чтобы избежать реальности силовой политики. Для реалиста столкновение с реальностью своего затруднительного положения — это не пессимизм, а благоразумие. Реалистический подход к международным отношениям подчеркивает, что возможность мирных изменений, да и вообще любых изменений, ограничена. Для лидера полагаться на такой идеалистический результат было бы безумием.

    Возможно, из-за того, что он призван объяснить повторяемость и вневременную модель поведения, реализм был не в состоянии предсказать или объяснить недавнюю крупную трансформацию международной системы: окончание холодной войны между Соединенными Штатами Америки (США) и Советский Союз в 1991 году. Когда закончилась холодная война, международная политика претерпела быстрые изменения, которые указали на новую эру ограниченной конкуренции между государствами и богатые возможности для сотрудничества.Эта трансформация вызвала появление оптимистического видения мировой политики, отвергающего реализм как «старое мышление». Реалистов также обвиняют в том, что они слишком много внимания уделяют государству как единой единице, в конечном итоге упуская из виду других акторов и силы внутри государства, а также игнорируя международные проблемы, не связанные напрямую с выживанием государства. Например, холодная война закончилась, потому что рядовые граждане стран Восточной Европы, контролируемых Советским Союзом, решили восстать против существующих структур власти. Это восстание распространилось из одной страны в другую в пределах огромной империи Советского Союза, что привело к его постепенному распаду между 1989 и 1991 годами. Инструментарий реализма не учитывал и не учитывает такие события: действия простых граждан (или международных организаций, если уж на то пошло) ) не играют существенной роли в его расчетах. Это связано с государственно-ориентированным характером мышления, на котором строится реализм. Он рассматривает состояния как твердые шары для пула, прыгающие по столу, и никогда не останавливается, чтобы заглянуть внутрь каждого шара, чтобы увидеть, из чего он состоит и почему он движется именно так.Реалисты признают важность этой критики, но склонны рассматривать такие события, как распад Советского Союза, как исключение из нормального порядка вещей.

    Многие критики реализма сосредотачиваются на одной из его центральных стратегий в управлении мировыми делами — идее под названием «баланс сил». Это описывает ситуацию, в которой государства постоянно делают выбор, чтобы увеличить свои собственные возможности, подрывая возможности других. Это создает своего рода «баланс», поскольку (теоретически) ни одному государству не разрешено становиться слишком сильным в международной системе.Если государство попытается испытать удачу и слишком сильно вырасти, как нацистская Германия в 1930-х годах, это спровоцирует войну, потому что другие государства сформируют союз, чтобы попытаться победить его, то есть восстановить баланс. Эта система баланса сил является одной из причин анархии международных отношений. Ни одно отдельное государство не смогло стать мировой державой и объединить мир под своим непосредственным правлением. Поэтому реализм часто говорит о важности гибких союзов как способе обеспечения выживания. Эти союзы определяются не столько политическим или культурным сходством между государствами, сколько необходимостью найти друзей для хорошей погоды или «врагов моего врага».Это может помочь объяснить, почему США и Советский Союз были союзниками во время Второй мировой войны (1939–1945): они оба видели аналогичную угрозу со стороны поднимающейся Германии и стремились уравновесить ее. Тем не менее, через пару лет после окончания войны народы стали заклятыми врагами, и баланс сил снова начал меняться по мере формирования новых союзов во время так называемой холодной войны (1947–1991). В то время как реалисты описывают баланс сил как разумную стратегию управления небезопасным миром, критики видят в нем способ узаконить войну и агрессию.

    Несмотря на эту критику, реализм остается центральным в области теории международных отношений, при этом большинство других теорий занимаются (по крайней мере частично) его критикой. По этой причине было бы неуместно писать учебник по теории ИО без освещения реализма в первой главе. Кроме того, реализм продолжает предлагать много важных идей о мире разработки политики благодаря своей истории предоставления инструментов государственного управления политикам.

    Реализм и группа «Исламское государство»

    Группировка «Исламское государство» (также известная как ИГ, ДАИШ, ИГИЛ или ИГИЛ) — это боевая группировка, придерживающаяся фундаменталистской доктрины суннитского ислама. В июне 2014 года группа опубликовала документ, в котором утверждала, что проследила родословную своего лидера Абу Бакра аль-Багдади до пророка Мухаммеда. Затем группа назначила аль-Багдади своим «халифом». Как халиф аль-Багдади потребовал верности набожным мусульманам во всем мире, и группа и ее сторонники приступили к совершению ряда крайних и варварских действий. Многие из них были нацелены на города западных стран, такие как Мельбурн, Манчестер и Париж, что привело к тому, что проблема стала глобальной.В конечном счете, цель состоит в том, чтобы создать Исламское государство (или Халифат) в геополитическом, культурном и политическом плане и удержать (путем использования терроризма и экстремальных действий) западные или региональные державы от вмешательства в этот процесс. Конечно, это означает, что территория существующих государств находится под угрозой. Хотя группировка «Исламское государство» считает себя государством, из-за своих действий она была определена как террористическая организация практически всеми государствами и международными организациями мира. Исламские религиозные лидеры также осудили идеологию и действия группы.

    Несмотря на то, что оно не является официально признанным государством, захватив и удерживая территорию в Ираке и Сирии, группировка «Исламское государство» явно обладала некоторыми аспектами государственности. Большая часть усилий по борьбе с группировкой «Исламское государство» включала авиаудары по ее позициям в сочетании с другими военными стратегиями, такими как использование союзных местных сил для отвоевания территории (особенно в Ираке). Это говорит о том, что война считается наиболее эффективным методом противодействия растущей мощи терроризма на Ближнем Востоке и нейтрализации угрозы, которую группировка «Исламское государство» представляет не только для западных государств, но и для государств региона.Таким образом, в то время как транснациональный терроризм, подобный тому, который практикуется группировкой «Исламское государство», является относительно новой угрозой в международных отношениях, государства полагались на старые стратегии, совместимые с реализмом, чтобы справиться с ним.

    Государства в конечном счете рассчитывают на самопомощь для обеспечения собственной безопасности. В этом контексте у реалистов есть две основные стратегии управления отсутствием безопасности: баланс сил и сдерживание. Баланс сил зависит от стратегических, гибких союзов, в то время как сдерживание зависит от угрозы (или применения) значительной силы.Оба являются свидетелями по этому делу. Во-первых, свободная коалиция государств, атаковавших группировку «Исламское государство», — таких государств, как США, Россия и Франция — полагалась на различные союзы с «благоприятной погодой» с региональными державами, такими как Саудовская Аравия, Турция и Иран. В то же время они преуменьшают роль международных организаций, потому что согласование действий в таких местах, как Организация Объединенных Наций, затруднено из-за соперничества государств. Во-вторых, сдерживание противника подавляющей, превосходящей силой (или угрозой таковой) воспринималось как самый быстрый способ восстановить контроль над территориями, находящимися под властью Исламского государства. Очевидная непропорциональность вооруженных сил Исламского государства по сравнению с вооруженными силами США, Франции или России, кажется, подтверждает рациональность решения, которое снова восходит к реализму, подчеркивающему важность таких концепций, как сдерживание, а также рассмотрение государств. как рациональные актеры. Однако подход рационального субъекта предполагает, что противник — даже если это террористическая группа — также является рациональным действующим лицом, выбирающим курс действий, при котором выгоды перевешивают риски.

    Через этот пункт мы видим, что хотя действия террористической группы могут показаться иррациональными, их можно интерпретировать иначе. С реалистической точки зрения группировка «Исламское государство», распространяя террор, использует ограниченные средства, имеющиеся в ее распоряжении, чтобы уравновесить западное влияние в Ираке и Сирии. Существенный побочный ущерб от полномасштабного военного наступления, очевидно, не беспокоит командиров группы по двум основным причинам, обе из которых могут способствовать укреплению их мощи. Во-первых, это будет способствовать разжиганию антизападных настроений на Ближнем Востоке, поскольку местное население становится объектом иностранной агрессии. Во-вторых, чувство несправедливости, вызванное этими нападениями, создает возможность для спонтанной вербовки бойцов, готовых умереть, чтобы подтвердить цели группы — это в равной степени верно как для тех, кто находится в непосредственной близости от региона, так и для тех, кто на международном уровне стал жертвой Исламского государства. пропаганда в интернете.

    Именно по причинам, подобным тем, что раскрыты в данном случае, в таких сложных регионах, как Ближний Восток, реалисты рекомендуют крайнюю осторожность в отношении того, когда и где государство использует свою военную мощь.При рассмотрении реализма легко увидеть в нем воинственную теорию. Например, прочитав первую половину абзаца выше, вы можете подумать, что реализм поддержит нападение на группировку «Исламское государство». Но когда вы прочитаете вторую половину абзаца, вы обнаружите, что та же самая теория рекомендует крайнюю осторожность.

    Ключевым моментом в понимании реализма является то, что это теория, которая утверждает, что сомнительные действия, такие как война, являются необходимыми инструментами государственного управления в несовершенном мире, и лидеры должны использовать их, когда это отвечает национальным интересам.Это совершенно рационально в мире, где выживание государства имеет первостепенное значение. В конце концов, если чье-то государство перестает существовать из-за нападения или внутреннего коллапса, то все другие политические цели перестают иметь большое практическое значение. При этом лидер должен быть крайне осторожен, решая, где и когда использовать военную силу. Стоит отметить, что вторжение США в Ирак в 2003 году, предпринятое в рамках Глобальной войны с терроризмом, было воспринято большинством ведущих реалистов как злоупотребление властью, не отвечающее национальным интересам США.Это было связано с возможностью того, что непропорциональное использование военной силы США вызовет негативную реакцию и недовольство в регионе. Действительно, в этом случае реализм дал хорошие результаты как инструмент анализа, что продемонстрировал подъем группировки «Исламское государство» в годы после вторжения в Ирак.

    Заключение

    Реализм — это теория, претендующая на объяснение реальности международной политики. Он подчеркивает ограничения на политику, возникающие в результате эгоистической природы человечества и отсутствия центральной власти над государством.Для реалистов высшей целью является выживание государства, что объясняет, почему действия государства оцениваются в соответствии с этикой ответственности, а не моральными принципами. Господство реализма породило значительную часть литературы, критикующей его основные принципы. Однако, несмотря на ценность критических замечаний, которые будут рассмотрены в оставшейся части этой книги, реализм продолжает давать ценные идеи и остается важным аналитическим инструментом для каждого изучающего международные отношения.


    Узнайте больше об этой и многих других теориях международных отношений с помощью ряда мультимедийных ресурсов, собранных E-IR .

    Полные ссылки для цитирования можно найти в версии PDF, ссылка на которую находится вверху этой страницы.

    Дополнительная литература по электронным международным отношениям

    Обзор движения реализма | TheArtStory

    Краткое изложение реализма

    Хотя реализм никогда не был целостной группой, он признан первым современным движением в искусстве, которое отвергло традиционные формы искусства, литературы и социальной организации как устаревшие после эпохи Просвещения и промышленной революции.Начавшись во Франции в 1840-х годах, реализм произвел революцию в живописи, расширив представления о том, что составляет искусство. Работая в хаотическую эпоху, отмеченную революцией и повсеместными социальными изменениями, художники-реалисты заменили идеалистические образы и литературные представления традиционного искусства реальными событиями, придав маргиналам общества такой же вес, как великие исторические картины и аллегории. Их решение привнести повседневную жизнь в свои полотна было ранним проявлением авангардистского стремления слить искусство и жизнь, а их отказ от живописных приемов, таких как перспектива, предвосхитил многие определения и переопределения модернизма в 20  веках.

    Ключевые идеи и достижения

    • Реализм считается началом современного искусства. Буквально это связано с его убежденностью в том, что повседневная жизнь и современный мир были подходящими предметами для искусства. С философской точки зрения реализм охватывал прогрессивные цели модернизма, ища новые истины путем пересмотра и опрокидывания традиционных систем ценностей и верований.
    • Реализм интересовался социальной, экономической, политической и культурной структурой жизни в середине 19 века.Это привело к непоколебимому, иногда «уродливому» изображению неприятных моментов жизни и использованию темных, приземленных палитр, противоречащих высшим идеалам красоты высокого искусства.
    • Реализм был первым откровенно антиинституциональным, нонконформистским художественным движением. Художники-реалисты нацеливались на социальные нравы и ценности буржуазии и монархии, покровительствующих художественному рынку. Хотя они продолжали представлять работы в Салоны официальной Академии художеств, они не гнушались устраивать независимые выставки, чтобы демонстративно показать свои работы.
    • После бурного роста газетной печати и средств массовой информации в результате промышленной революции реализм принес новую концепцию художника как публициста. Гюстав Курбе, Эдуар Мане и другие целенаправленно вызывали споры и использовали средства массовой информации для повышения своей известности, что продолжается среди художников и по сей день.

    Обзор реализма

    Гюстав Курбе сказал, что нарисовал мэра своего родного города, который весит 400, приходского священника, мирового судью, крестоносца, нотариуса Марле, помощника мэра, моих друзей, моего отца, певчие, могильщик, два старых революционера», чтобы изобразить похороны своего двоюродного деда в его Погребении в Орнане (1849-51) — таким образом рисуя его реальность.Выставленная картина произвела такой фурор и положила начало реализму, что позже художник сказал: « Похороны в Орнане на самом деле были похоронами романтизма».

    Движение соцреализма Обзор | TheArtStory. и русские революции.Социальные реалисты создали образные и реалистические образы «масс», термин, который охватывал низшие и рабочие классы, профсоюзных активистов и политически бесправных. Американские художники стали недовольны французским авангардом и собственной изоляцией от общества, что привело их к поиску нового словаря и нового социального значения; они нашли свое предназначение в вере в то, что искусство — это оружие, способное бороться с капиталистической эксплуатацией рабочих и остановить продвижение международного фашизма.Художественный период сильно отличается от советского социалистического реализма, который был доминирующим стилем в сталинской постреволюционной России.

    Ключевые идеи и достижения

    • Социальные реалисты представляли себя рабочими и чернорабочими, подобными тем, кто трудится на полях и фабриках. Часто одетые в комбинезоны, символизирующие единство с рабочим классом, художники считали себя критически настроенными членами всего общества, а не элитой, живущей на задворках и работающей на верхушку общества.
    • В то время как в соцреализме существовало множество стилей и тем, художники были едины в своей атаке на статус-кво и структуру социальной власти. Несмотря на стилистическое разнообразие, художники были реалистами, сосредоточившимися на человеческой фигуре и состоянии человека. Социальные реалисты опирались на наследие Оноре Домье, Гюстава Курбе и Франсиско Гойи в своей политически заряженной и радикальной социальной критике.
    • В то время как модернизм чаще всего рассматривается с точки зрения стилистических новшеств, соцреалисты считали, что политическое содержание их работ сделало их современными.Социальные реалисты отвернулись от живописных достижений Парижской школы.

    Обзор соцреализма

    В 1920-е годы американские художники стремились к большей значимости в обществе. Присутствие мексиканских художников-монументалистов Диего Риверы и Хосе Клементе Ороско в Нью-Йорке вместе с широко распространенными учениями Карла Маркса и Владимира Ленина послужило источником вдохновения для начинающих художников. Позже, с затянувшимися последствиями Великой депрессии 1929 года, Управление прогресса работ президента Франклина Делано Рузвельта (WPA) предоставило многим борющимся художникам покровительство, чувство общности и мандат реалистично рисовать.В вышеописанном историческом контексте очень большая и разнообразная группа художников, позже названных соцреалистами, объединилась, чтобы издавать журналы, организовывать союзы, созывать съезды художников и публично агитировать за важность своей революционной работы, роль художника в общество и радикальные антикапиталистические изменения для Америки.

    Реализм (Стэнфордская философская энциклопедия)

    1. Предварительные занятия

    Необходимы три предварительных комментария.Во-первых, произошло большое
    дискуссий в новейшей философии об отношениях между
    реализм, истолкованный как метафизическое учение, и учения в
    теория значения и философия языка относительно природы
    истина и ее роль в описаниях лингвистического понимания (см.
    Dummett 1978 и Devitt 1991a за радикально разные взгляды на
    проблема). Независимо от вопроса об отношениях между
    метафизика и теория смысла, известная дисцитативная
    свойства предиката истинности допускают утверждения об объектах,
    свойств и фактов, которые должны быть оформлены как заявления об истинности
    предложения.С:

    «Луна сферическая» верно тогда и только тогда, когда луна
    сферический,

    утверждение, что Луна существует и имеет форму шара независимо от
    чьи-либо убеждения, языковые практики и концептуальные схемы,
    можно сформулировать как утверждение, что предложения «Луна
    существует» и «Луна сферическая» верны
    независимо от чьих-либо убеждений, языковых практик,
    концептуальные схемы и так далее. Как указывает Девитт (1991b: 46)
    использование такого способа говорить не влечет за собой того, что человек видит
    метафизический вопрос реализма как «действительно» семантического
    вопрос о природе истины (если да, то любой вопрос о любом
    предмет окажется «действительно» семантическим
    проблема).

    Во-вторых, хотя при введении понятия реализма выше упоминалось
    состоит из объектов, свойств и фактов, никакой теоретический вес не
    связаны с понятием «факт» или понятиями
    «предмет» и «имущество». Сказать, что это
    Тот факт, что Луна имеет сферическую форму, просто означает, что объект,
    луна, реализует свойство быть сферическим, которое просто
    говорят, что луна сферическая. Существуют существенные метафизические
    вопросы о природе фактов, объектов и свойств, а также
    отношения между ними (см. Mellor and Oliver 1997 и Lowe 2002,
    часть IV), но здесь это не имеет значения.

    В-третьих, как сказано выше, общий реализм в отношении ментального или
    преднамеренное, строго говоря, кажется исключенным ab
    initio
    , так как очевидно, что Джонс считал, что Кардифф находится в
    Уэльс не является независимым от фактов о вере: банально
    зависит от того факта, что Джонс считает, что Кардифф находится в Уэльсе.
    Однако речь идет не о таких тривиальных зависимостях.
    споры между реалистами и нереалистами о ментальном и
    преднамеренный. Нереалист, возражавший против измерения независимости
    реализма о ментальном будет утверждать, что вера Джонса
    то, что Кардифф находится в Уэльсе, зависит в каком-то нетривиальном смысле от
    факты о верованиях и т.д.

    2. Взгляды, противоположные экзистенциальному измерению (I): теория ошибок и арифметика

    Есть по крайней мере два различных способа, которыми нереалист может отвергнуть
    измерение существования реализма в отношении конкретного предмета.
    Первый из них отвергает измерение существования, отвергая
    утверждают, что отличительные объекты этого предмета существуют, в то время как
    второй признает, что эти объекты существуют, но отрицает, что они
    конкретизировать любое из свойств, характерных для этого предмета.Нереализм первого рода можно проиллюстрировать через Хартри.
    Теоретико-ошибочный подход Филда к арифметике и нереализму
    второго рода через теоретико-ошибочное описание Дж. Л. Маки
    мораль. Это покажет, насколько реализм в предмете может быть
    подвергается сомнению как на эпистемологических, так и на метафизических основаниях.

    Согласно платонику об арифметике, истина
    предложение «7 простое» влечет за собой существование
    абстрактный объект , число 7. Этот объект абстрактный
    потому что он не имеет пространственного или временного местоположения и причинно инертен.Платонический реалист об арифметике скажет, что число
    7 существует и реализует свойство быть простым независимо от
    чьи-либо убеждения, лингвистические практики, концептуальные схемы и
    скоро. Определенный тип номиналистов отвергает утверждение о существовании, которое
    платонический реалист делает: нет абстрактных объектов, поэтому
    такие предложения, как «7 — простое число», являются ложными (отсюда
    название «теория ошибок»). Платоники разделяют
    объяснение эпистемологии арифметики: некоторые утверждают, что наша
    познание арифметических фактов происходит посредством некоторых
    квазиперцептивное столкновение с абстрактной сферой (Gödel 1983),
    в то время как другие пытались реанимировать квалифицированную форму
    Проект Фреге « логик » по обоснованию знаний о
    арифметический факт в знании логики (Райт 1983, Хейл 1987, Хейл
    и Райт 2001).

    Основные аргументы против платонического реализма заключаются в том, что
    платонистская позиция исключает удовлетворительную эпистемологию
    арифметика. За классическое изложение сомнения в том, что платонизм может
    согласовать свои претензии на то, чтобы приспособить знание арифметической истины к
    его концепция предмета арифметики как причинно-инертного,
    см. Бенасерраф (1973). Бенасерраф утверждал, что платонизм сталкивается с
    трудности в согласовании своего представления о предмете
    арифметика с общим причинным ограничением на знание (примерно,
    можно сказать, что субъект знает, что P , только если он стоит
    в некоторой причинно-следственной связи с предметом P ).В
    ответ, платоники атаковали идею о том, что правдоподобная причинно-следственная связь
    можно сформулировать ограничение на приписывание знания (Wright 1983).
    гл.2, Хейл 1987 гл.4). В ответ Хартри Филд со стороны
    антиплатоников, разработал новый вариант Бенасеррафа
    эпистемологический вызов, сила которого не зависит от
    поддержание обобщенного каузального ограничения на приписывания
    знание. Скорее, Филд утверждает, что «мы должны рассматривать
    подозрение любое заявление о знании фактов об определенной области, если мы верим
    невозможно объяснить достоверность наших представлений о том, что
    домен» (Field 1989: 232–233).Задача Филда
    платоник должен предложить отчет о том, что такой платоник должен
    рассматривать как данное, т.е. что когда ‘ p
    заменены математическим предложением, в нем имеет место следующая схема.
    большинство экземпляров:

    Если математики принимают « p », то p .
    (1989: 230)

    По мнению Филда, вторя Бенасеррафу, не просто не существует причинно-следственной связи.
    счет надежности будет доступен платонику, и
    поэтому к платоническому реалисту. Скорее, Филд предполагает, что не
    только платонический реалист не может прибегнуть ни к какому объяснению
    надежность, которая носит причинный характер, но к которой она не имеет никакого отношения
    к любому объяснению, которое также не является причинным по своему характеру.

    (T) здесь prima facie кажется принципиальной трудностью в
    объясняя закономерность. Проблема возникает отчасти из-за того, что
    что математические сущности, как их понимает [платонический реалист],
    не взаимодействуйте причинно ни с математиками, ни вообще с чем-либо
    еще. Это означает, что мы не можем объяснить убеждения математиков и
    высказывания на основе математических фактов, являющихся причинно-следственными
    участвует в производстве этих убеждений и высказываний; или на
    основе убеждений или высказываний, причинно производящих математические
    факты; или на основе какой-то общей причины, порождающей и то, и другое.Возможно
    тогда какое-то не причинное объяснение корреляции
    возможно? Возможно; но очень трудно понять, что это предполагалось
    может быть непричинное объяснение. Напомним, что на обычном платонике
    картина [т.е. платонический реализм], математические объекты должны
    быть независимым от разума и языка; они должны нести нет
    пространственно-временные отношения к чему-либо и т. д. Проблема в том, что
    утверждения, которые [платонический реалист] делает о математических объектах
    кажется, исключает любую разумную стратегию для объяснения
    рассматриваемая систематическая корреляция.(1989: 230–1)

    Это наводит на следующую дилемму платонического реалиста:

    1. Платонический реализм привержен к существованию акаузальных объектов
      и к утверждению, что эти объекты и факты о них
      независимо от чьих-либо убеждений, языковых практик,
      концептуальные схемы и т. д. (короче говоря, утверждение, что эти
      объекты и факты о них являются языковыми и
      независимо от разума).
    2. Любое причинно-следственное объяснение надежности несовместимо с
      акаузальность математических объектов.
    3. Любое некаузальное объяснение надежности несовместимо с
      независимость математических объектов от языка и разума.
    4. Любое объяснение надежности должно быть каузальным или некаузальным.
    5. Нет объяснения надежности, совместимого с
      как акаузальность, так и независимость от языка и разума
      математические объекты.

      Следовательно,

    6. Нет объяснения надежности, совместимого с
      платонический реализм.

    Существует ли версия платонического реализма с ресурсами для
    провожать Эпистемологический вызов Филда очень актуален.
    (см. Hale 1994, Divers and Miller 1999.Для ответов дайверам
    и Миллер см. Sosa 2002, Shapiro 2007 и Piazza 2011, Paseau
    2012).

    Альтернативное предложение Филда платоническому реализму (1980, 1989)
    что хотя математические предложения, такие как «7 — простое число»,
    ложны, полезность математических теорий можно объяснить
    иначе, чем с точки зрения их истинности. Для Филда полезность
    математических теорий заключается не в их истинности, а в их
    консервативность , где математическая теория S есть
    консервативен тогда и только тогда, когда для любого номиналистически респектабельного
    выписка A (т.е. утверждение, истинность которого не означает
    существование абстрактных объектов) и любое тело таких утверждений
    N , A не является следствием соединения
    N и S , если только A не является следствием
    только N (Field 1989: 125). Короче, математика полезна,
    не потому, что позволяет делать выводы, которые вы
    не мог быть выведен из номиналистически респектабельных предпосылок
    в одиночку, а скорее потому, что это делает вывод тех
    (номиналистически респектабельные) выводы проще, чем могло бы
    иначе бывали.Независимо от того, является ли конкретный бренд Филда
    правдоподобность теории ошибок в арифметике является предметом некоторых дискуссий,
    который, к сожалению, не может быть продолжен здесь (см. Хейл и
    Райт 2001).

    3. Взгляды, противоположные экзистенциальному измерению (II): теория ошибок и мораль

    Согласно теории ошибок арифметики Филда, объекты
    отличительных черт арифметики не существует, и именно это приводит к
    отказ от измерения существования арифметического реализма,
    по крайней мере в платоническом понимании (для неплатонистического взгляда на
    арифметика, которая, по крайней мере, потенциально реалистична, см. Benacerraf 1965;
    острую дискуссию см. в Wright 1983, Ch.3). Дж. Л. Маки, на
    с другой стороны, предлагает теоретико-ошибочное объяснение морали не потому, что
    отсутствуют объекты или сущности, которые могли бы составить предмет
    этики (в задачи Маки не входит отрицание существования
    лица и их действия и так далее), а потому, что неправдоподобно
    предположим, что виды свойств, которыми обладают моральные свойства,
    чтобы быть, когда-либо воплощаются в мире (Mackie 1977, Ch.1). Нравиться
    Филд по арифметике, центральное утверждение Маки о
    атомарные, декларативные предложения этики (например, «Наполеон был
    зло») заключается в том, что они систематически и неизменно ложны.Как
    можно ли аргументировать столь радикально звучащий тезис? Самый ясный способ
    рассматривать аргумент Маки в пользу теории ошибок как
    соединение концептуального утверждения с онтологическим утверждением (после
    Смит 1994, стр. 63–66). Концептуальное утверждение состоит в том, что моральные факты
    являются объективными и категорически предписывающими фактами, или, что то же самое,
    что наше понятие морального свойства есть понятие объективного и
    категорически предписывающее качество (под этим Маки подразумевает
    поясняется ниже). Онтологическое утверждение состоит просто в том, что не существует
    объективные и категорически предписывающие факты, что объективные и
    категорически предписывающие свойства нигде не конкретизируются.То
    вывод состоит в том, что в мире нет ничего, отвечающего нашим
    моральные понятия, никаких фактов или свойств, которые выносят суждения
    формируется через эти нравственные концепции истинны. Наша моральная (атомарная) мораль
    суждения систематически ложны. Таким образом, мы можем истолковать аргумент
    для теории ошибок следующим образом:

    1. Концептуальное утверждение: Моральные факты объективны и
      категорически предписывающие факты.
    2. Если есть моральные факты, то есть объективные и
      категорически предписывающие факты (определяющее последствие
      Концептуальная претензия)
    3. Если существуют истинные, атомарные, декларативные моральные предложения, то
      являются объективными и категорически предписывающими фактами.
    4. Онтологическое утверждение: нет объективно и
      категорически предписывающие факты.

    Итак,

    1. Нет моральных фактов.

    Итак,

    1. Заключение: Нет истинных, атомарных, декларативных
      моральные приговоры.

    Вывод этого рассуждения ясно следует из его предпосылок, поэтому
    вопрос, стоящий перед теми, кто желает защитить хотя бы существование
    измерение реализма в случае морали заключается в том, соответствуют ли посылки
    истинный.(Обратите внимание, что, строго говоря, то, на что
    установить, что не существует моральных фактов, как мы их себе представляем.
    Таким образом, можно заблокировать спор, защищая
    ревизионный подход к нашим моральным концепциям; или путем развертывания
    Концепция теоретических терминов Рэмси-Карнапа-Льюиса и утверждение, что
    есть моральные факты, только те, которые не соответствуют нашему понятию, но
    который (подойдя ближе, чем другие кандидаты) лучше всего заслужил бы
    ярлык «моральный факт» (см. Smith 1994), раздел 2.10 за
    хорошее объяснение применения Рэмси-Льюиса-Карнапа
    концепция в нравственном деле).

    Концептуальное утверждение Маки в действительности сводится к утверждению, что
    наше понятие нравственного требования есть понятие объективно,
    категорически предписывающее требование. Что это значит? Сказать
    что моральные требования имеют предписывающий характер, означает, что они говорят нам
    как мы должны действовать, чтобы сказать, что они дают нам основания для действия.
    Таким образом, сказать, что что-то морально хорошо, значит сказать, что мы должны
    преследовать его, что у нас есть причина преследовать его.Сказать, что что-то
    нравственно плохим является то, что мы не должны стремиться к этому, что мы
    причина не заниматься этим. Сказать, что моральные требования
    категорически предписывающим является сказать, что эти причины
    Категоричность в смысле кантовских категорических императивов. То
    причины для действий, которые предоставляют моральные требования, не являются случайными
    при наличии каких-либо желаний или желаний со стороны агента
    кому они адресованы: я не могу освободиться от
    требование, налагаемое утверждением о том, что пытать невиновного неправильно
    ссылаясь на какое-то желание или склонность, которые у меня есть.Это контрастирует, для
    например, с требованием, налагаемым утверждением, что вечный
    опоздание на работу может привести к потере работы: I
    могу освободить себя от требования, налагаемого этим требованием,
    сославшись на мое желание потерять работу (возможно, потому, что я нахожу ее
    невыполнимый или что-то еще). Причины действий, зависящие от
    Таким образом, на желания и склонности воздействует то, что Кант называл
    гипотетические императивы.

    Итак, наше понятие морального требования есть понятие категорически
    предписывающее требование.Но Маки далее утверждает, что наша концепция
    морального требования есть понятие объективного и категорически
    предписывающее требование. Что значит сказать, что требование
    объективен? Маки говорит много по-разному звучащих вещей о
    это и следующее (как указано в Miller 2013a) ни в коем случае не является
    полный список (ссылки на главу 1 Mackie 1977). Чтобы позвонить
    цель требования состоит в том, чтобы сказать, что он может быть объектом познания
    (24, 31, 33), что это может быть правдой или ложью (26, 33), что это может быть
    воспринимается (31, 33), что его можно распознать (42), что оно предшествует
    и независимо от наших предпочтений и выбора (30, 43), что это
    источник авторитета, внешний по отношению к нашим предпочтениям и выбору (32, 34,
    43), что это часть ткани мира (12), что она поддерживает
    и подтверждает некоторые из наших предпочтений и выборов (22), что это
    может быть просто истинным (30) или действительным в общем
    логике (30), что она не определяется нашим выбором или решением
    думать определенным образом (30), что это внепсихическое (23), что это
    что-то, о чем мы можем знать (38), что это то, что может
    быть самоанализом (39), что это то, что может фигурировать как
    посылка в объяснительной гипотезе или выводе (39) и так далее.Маки явно не считает их необходимыми по отдельности: факты
    о субатомных частицах, например, может считаться объективным в
    силу фигурировать в объяснительных гипотезах, даже если они не могут
    быть объектами перцептивного знакомства. Но его намерение ясно
    достаточно: это виды условий, удовлетворение которых фактом
    делает его объективным, а не субъективным. Маки
    концептуальное утверждение о морали заключается, таким образом, в том, что наше понятие морального
    требование есть понятие факта, объективного хотя бы в каком-то
    только что перечисленных чувств, в то время как его онтологическим требованием будет то, что
    в мире нет фактов, которые одновременно являются кандидатами на
    являющиеся моральными фактами и тем не менее играющие даже некоторые роли
    отличие от объективных фактов.

    Насколько правдоподобно концептуальное утверждение Маки? Этот вопрос не может быть
    подробно обсуждалось здесь, за исключением того, что, хотя это кажется правдоподобным
    утверждать, что если наше понятие морального факта есть понятие
    причина для действия затем эта концепция должна быть концепцией
    категорическая причина для действия, не так ясно, почему мы должны говорить
    что наше понятие морального факта есть понятие основания для действия
    вообще. Если мы отрицаем это, мы можем признать условное требование, в то время как
    сопротивляясь концептуальному утверждению Маки.Один из способов сделать это будет
    подвергнуть сомнению предположение, подразумеваемое в изложении
    Аргумент Маки в пользу вышеприведенного концептуального утверждения о том, что
    Утверждение «должен», которое связывает агента А, обеспечивает, что
    агент с основанием для действия. Для примера версии морали
    реализм, который пытается заблокировать концептуальные претензии Маки в этом
    образом, см. Railton (1986). В защиту концепции Маки
    заявление, см. Smith (1994), Ch.3 и Joyce (2001). Для экспозиции и
    критическое обсуждение см. Miller (2013a), Ch.9.

    Каков аргумент Маки в пользу его онтологического утверждения? Это установлено
    в своем «аргументе из странности» (у Маки есть еще один
    аргумент, «аргумент от относительности» (или
    «аргумент от несогласия») (1977: 36–38), но
    этот аргумент не может быть обсужден здесь из-за недостатка места. Для
    полезное обсуждение, см. Brink (1984)).
    как метафизические, так и эпистемологические компоненты. Метафизический
    Проблема с объективными ценностями касается «метафизического
    особенность предполагаемых объективных ценностей в том, что они имели бы
    быть внутренне направляющим и мотивирующим к действию» (49).То
    эпистемологическая проблема касается «трудности учета
    за наше знание ценных сущностей или функций и их связей
    с признаками, на которые они будут влиять» (49).
    Давайте рассмотрим каждый тип беспокойства более подробно по очереди.

    Излагая метафизическую часть аргумента от странности,
    Маки пишет: «Если бы существовали объективные ценности, они бы
    быть существами или отношениями очень странного рода, совершенно отличными от
    от всего остального во Вселенной». (38)Что тут странного
    о них? Маки говорит, что «Формы» Платона (и, если уж на то пошло,
    неестественные качества Мура) дают нам «драматический
    картину» того, какими были бы объективные ценности, если бы
    любой:

    Форма Добра такова, что знание о ней дает знающему
    как с направлением, так и с доминирующим мотивом; что-то
    быть хорошим одновременно побуждает человека, который знает это, стремиться к этому и заставляет
    его преследовать.Объективного блага будет добиваться каждый, кто
    знакомы с ним, а не из-за какого-либо случайного факта, что это
    человек или каждый человек так устроен, что желает этой цели,
    но только потому, что цель должна быть каким-то образом встроена в нее.
    Точно так же, если бы существовали объективные принципы правильного и неправильного, любой
    неправильный (возможный) образ действий имел бы невыполнение
    как-то встроено в него. Или у нас должно быть что-то вроде Кларка.
    необходимые отношения пригодности между ситуациями и действиями, так что
    ситуация будет иметь спрос на такое-то действие каким-то образом
    встроенный в него (40).

    Достижение нравственного положения дел было бы достижением
    ситуация ‘с требованием о таком-то действии как-то
    встроенный в него»; положения дел, которые мы находим в мире
    не имеют встроенных в них таких требований, они «нормативно
    инертный», так сказать. Таким образом, в мире нет моральных состояний
    дела, ситуации, которые состоят в воплощении морального
    качественный.

    Теперь Маки подкрепляет этот метафизический аргумент эпистемологическим
    аргумент:

    Если бы мы знали [об объективных ценностях], это должно было бы быть
    особая способность морального восприятия или интуиции, совершенно иная
    от наших способов познания всего остального.Эти точки были признаны
    Муром, когда он говорил о неприродных качествах, и
    интуитивисты в своих рассуждениях о способности моральной интуиции.
    Интуитивизм уже давно не в фаворе, и его действительно легко
    указать на его неправдоподобность. Что не так часто подчеркивается, но
    более важным является то, что центральный тезис интуиционизма состоит в том, что
    которому в конце концов подвергается любой объективистский взгляд на ценности:
    интуитивизм просто делает неприятную ясность, какие другие формы
    завершение объективизма (38).

    Короче говоря, наши обычные представления о том, как мы можем прийти к познавательному
    соприкасаться с положением дел и тем самым приобретать о них знание,
    не может совладать с идеей, что положение вещей объективно
    значения. Поэтому мы вынуждены расширить эту обыденную концепцию, включив в нее
    формы нравственного восприятия и интуиции. Но это совершенно
    необъяснимы: на самом деле они просто заполнители для нашей способности
    формировать правильные нравственные суждения (читатель должен здесь услышать отголосок
    жалобы Бенацеррафа и Филда на арифметические
    платонизм).

    Оценка аргумента по квирности выходит далеко за рамки
    настоящая запись. В то время как версия морального реализма Рейлтона
    пытается заблокировать общий аргумент Маки, уступая его
    онтологическое утверждение, отвергая его концептуальное утверждение, другие
    версии морального реализма согласуются с концептуальным утверждением Маки
    но отвергнуть его онтологическую претензию. Примеры последней версии и
    пытается дать должный ответ на аргумент странности,
    можно найти у Smith (1994), гл.6, и Макдауэлл (1998), Chs
    4–10. Попытка ответа в стиле «товарищи по вине»
    опровергнуть аргумент Маки, предположив, что если бы
    звук, это подорвало бы гораздо больше, чем моральный реализм. Для примера
    о такой стратегии см. Cuneo (2007). Для общего обсуждения см.
    Лиллехаммер (2010).

    Есть два основных способа, которыми можно отреагировать на Маки.
    аргумент в пользу теории ошибок: напрямую, через оспаривание одного из ее
    посылок или умозаключений, либо косвенно, указывая на какие-то внутренние
    напряжение внутри самой теории ошибок.Некоторые возможные прямые ответы
    уже упоминались, ответы, которые отвергают либо
    концептуальные или онтологические утверждения, которые выступают в качестве предпосылок в
    Аргумент Маки в пользу теории ошибок. Косвенный аргумент
    против теории ошибок была развита в недавних работах
    Криспин Райт (этот аргумент применим также к
    Филдова теория ошибок арифметики).

    Маки утверждает, что ошибочная теория морального суждения
    теория второго порядка, которая не обязательно имеет последствия для
    практика вынесения моральных суждений первого порядка (1977: 16).Аргумент Райта против теории ошибок начинается с предложения
    иначе:

    Большое неудобство с точки зрения [Макки] заключается в том, что, если больше
    как говорится, это просто низводит моральный дискурс до недобросовестности. Что бы мы ни
    могли когда-то подумать, как только философия научила нас, что
    мир не подходит для того, чтобы придать истину любому из наших утверждений о том, что
    правильный или неправильный, или обязательный и т. д., разумный ответ должен
    безусловно, отказаться от права предъявлять такие требования…. Если
    сущностью морального суждения является стремление к истине, и если
    философия учит нас, что нет моральной истины, которую можно было бы ударить, как мы можем
    должны относиться к себе серьезно, думая о том, как мы
    какой-либо вопрос, который мы считаем важным с моральной точки зрения? (1996: 2; см.
    также 1992: 9).

    Райт понимает, что у теоретика ошибок, скорее всего, есть своя история.
    рассказать о сути нравственного дискурса, о «какой-то норме
    оценка, помимо истины, на которую его заявления можно рассматривать как направленные,
    и которые они могут удовлетворить». (1996: 2) А у Маки есть такая
    истории: смысл морального дискурса состоит в том, чтобы упростить,
    обеспечить преимущества социального сотрудничества (1973: глава 5 passim;
    обратите внимание, что это аналог в теории Маки
    Представление Филда о консервативности математических
    теории).Предположим, мы можем извлечь из этой истории какую-то вспомогательную норму.
    отличной от истины, которая управляет практикой формирования моральных
    суждения. Затем, например, «Честность — это хорошо» и
    «Нечестность — это хорошо», хотя и то, и другое ложно, не будет включено.
    пропорционально их вкладу в удовлетворение
    вспомогательная норма: если она будет принята достаточно широко, первая, по-видимому,
    облегчают удовлетворение субсидиарной нормы, в то время как последняя,
    если будет принято достаточно широко, расстроит его. Райт задается вопросом,
    Моральный скептик Маки может правдоподобно совместить такую ​​историю о
    преимущества практики морального суждения с центральным
    отрицательное утверждение теории ошибок:

    [I] f, среди сумбура лжи, которую мы провозглашаем в моральных
    дискурсе, следует провести четкое различие между теми, которые
    приемлемы в свете некоторых таких вспомогательных норм и тех
    которые не являются — различие, которое фактически сообщает обычным
    обсуждение и критика моральных притязаний — зачем тогда настаивать на
    истолковывая истину для морального дискурса в терминах, которые мотивируют
    обвинение в глобальной ошибке, а не объяснять ее с точки зрения
    удовлетворение предполагаемой субсидиарной нормы, что бы это ни было? То
    вопрос может иметь хороший ответ.Теоретик ошибок может быть в состоянии
    утверждают, что суеверие, которое он находит в обычном моральном мышлении
    заходит слишком глубоко, чтобы допустить какое-либо построение морали истины
    что не позволяет ему быть приемлемым в качестве описания моральной истины. Но я
    не знаю многообещающих аргументов в этом направлении (1996: 3; см. также
    1992: 10).

    Таким образом, Райт утверждает, что даже если мы признаем теоретика ошибок, что
    его первоначальный скептицизм в отношении моральной истины вполне обоснован,
    собственное положительное предложение теоретика ошибок будет по своей сути
    нестабильный.В последние годы, вдохновленные теорией ошибок, философы
    развитые формы морального беллетристики, согласно которым моральные притязания
    либо являются, либо должны быть «полезными фикциями». Увидеть Кальдерона
    2005 и Джойс 2001 для примеров. Для трактовки морали длиной в книгу
    теория ошибок, см. Olson 2014.

    Теории ошибок, предложенные Маки и Филдом, не являются элиминативистскими.
    теории ошибок, и их следует противопоставлять
    элиминативистская теория ошибок, предложенная, например, Пол Черчленд относительно
    народно-психологические пропозициональные установки (см. Churchland 1981).Черчленд утверждает, что наши повседневные разговоры о пропозициональных установках
    такие как убеждения, желания и намерения, в конечном итоге должны быть оставлены
    учитывая достижения в области неврологии. Маки и Филд не имеют аналогов
    претензии относительно морали и арифметики: никаких претензий, т. е. к
    эффект, что однажды их в принципе можно будет заменить
    философски-гигиенические аналоги. Для некоторого обсуждения
    контраст между элиминативистской и неэлинативистской теориями ошибок,
    см. Миллер (2015).

    4.Редукционизм и нередукционизм

    Хотя некоторые комментаторы (например, Pettit 1991) требуют, чтобы
    взгляд на предмет быть нередукционистским в отношении отличительных
    объекты, свойства и факты этого предмета,
    редукционистский/нередукционистский вопрос действительно ортогонален
    различные споры о реализме. Есть ряд причин для этого,
    с причинами, варьирующимися в зависимости от типа редукции
    предложенный.

    Предположим, прежде всего, что кто-то хотел отрицать утверждение о существовании
    который является компонентом платонического реализма об арифметике.Один из способов
    сделать это значило бы предложить аналитическое сокращение разговоров
    казалось бы, с участием абстрактных сущностей, чтобы говорить только о конкретных
    сущности. Это можно проиллюстрировать, рассматривая язык как истину.
    предложений, по-видимому, влечет за собой существование типа
    абстрактный объект, направления. Предположим, что существует язык первого порядка
    L, содержащий ряд имен собственных ‘ a ’,
    b ’, ‘ c ’ и т. д., где
    они обозначают прямые линии, задуманные как конкретные надписи.Там
    также являются предикатами и отношениями, определенными на прямых линиях, в том числе
    ‘…параллелен…’. ‘ Д (
    )’ является сингулярным термобразующим оператором на прямых, так что
    вставка имени конкретной строки, как в
    D ( a )’, производит единичный термин
    стоя для абстрактного объекта, направление . Число
    введено контекстных определений:

    1. D ( a ) = D ( b )’
      истинно тогда и только тогда, когда a параллельно b .
    2. ‘Π D ( x )’ истинно тогда и только тогда, когда
      Fx ’ верно, где ‘… параллельно
      to …» является конгруэнтностью для ‘ F (
      )’.

    (Говорить, что «…параллелен…» — это
    конгруэнтность для ‘ F ( )’ состоит в том, что если
    a параллельна b и Fa , тогда следует
    что Fb ).

    1. ‘(∃ x x ’ истинно, если и
      только если верно ‘(∃ x ) Fx ’, где
      «Π» и « F » такие же, как в (B).

    Согласно платоническому реалисту, направления существуют и имеют природу
    которое не зависит от чьих-либо убеждений, языковых практик,
    концептуальные схемы и так далее. Но разве наличие
    (A), (B) и (C) подрывают утверждение о существовании, лежащее в основе
    платонический реализм? В конце концов, (A), (B) и (C) позволяют нам перефразировать
    любое предложение, истинность которого, как представляется, влечет за собой существование абстрактных
    объектов в предложение, истинность которого предполагает только существование
    конкретные надписи.Разве это не показывает, что аналитический
    сокращение может помочь тому, кто хочет подвергнуть сомнению утверждение о существовании
    относится к той или иной форме реализма? Существует мощный
    аргумент, впервые развитый Уильямом Олстоном (1958) и убедительно
    реанимирован Криспином Райтом (1983, гл. 1), что говорит об обратном. То
    аналитический редукционист, который хочет владеть контекстуальными определениями
    против утверждения о существовании, лежащего в основе платонического реализма,
    их, чтобы показать, что кажущаяся ссылка на абстрактные объекты на
    в левой части определений просто кажущихся: в
    на самом деле истинность соответствующих предложений влечет за собой только существование
    ряда конкретных надписей.Но платонический реалист может
    возражение: контекстуальные определения показывают, что кажущееся
    отсутствие ссылок на абстрактные объекты на
    правых сторон просто кажущиеся. На самом деле платонический
    реалист может сказать, истинность предложений, фигурирующих в правой части
    стороны неявно включает ссылку на абстрактные объекты. Если есть
    нет способа выйти из этого тупика существование аналитического редуктивного
    парафразы оставят претензию на существование в основе
    соответствующая форма реализма нетронута.Таким образом, проблема этого стиля
    редукционизм, по-видимому, ортогонален дебатам между реалистами и
    нереалисты.

    Можно ли то же самое сказать о неаналитических стилях редукционизма? Опять таки,
    нет прямой связи между проблемой
    редукционизм и проблема реализма. Проблема в том, что взять взаймы
    некоторые термины и примеры из Railton 1989, некоторые сокращения будут
    быть мстительным , в то время как другие будут элиминативистскими .
    Например, восстановление воды до H 2 0 является доказательным:
    это подтверждает нашу веру в существование такой вещи, как вода, а не
    чем опрокинуть его.С другой стороны:

    … сокращение «поливоды» — своеобразный
    форма воды, которую, как считается, наблюдали в лабораториях в
    1960-е — до
    обычная-вода-содержащая-несколько-загрязнений-из-неправильно-вымытой-стеклянной-посуды
    способствовал выводу о том, что такого вещества на самом деле не существует
    как поливода (1989: 161).

    Таким образом, неаналитическая редукция может иметь или не иметь последствия для
    измерение существования реалистичного взгляда на конкретный предмет
    иметь значение. И даже если измерение существования подтверждено, есть
    еще один вопрос, являются ли объекты и свойства
    подтверждены, независимы от чьих-либо убеждений, языковых
    практики и так далее.Опять же, нет прямой связи
    между проблемой редукционизма и проблемой реализма.

    5. Взгляды, противоположные экзистенциальному измерению (III): экспрессивизм о морали

    Мы видели выше, что для рассматриваемого предмета
    теоретик ошибок соглашается с реалистом в том, что истина
    атомарные, повествовательные предложения этой области требуют существования
    соответствующий тип объектов или конкретизация соответствующего
    виды свойств.Хотя реалист и теоретик ошибок соглашаются
    об этом, они, конечно, расходятся во мнениях по вопросу о том,
    существуют релевантные типы объектов или существуют ли релевантные виды
    свойства инстанцируются: теоретик ошибок утверждает, что они
    не надо, чтобы атомарные, повествовательные предложения области были
    систематически и повсеместно ложно, реалист утверждает, что по крайней мере
    в некоторых случаях соответствующие объекты существуют или соответствующие
    свойства инстанцируются, так что атомарные, повествовательные предложения
    площади, по крайней мере, в некоторых случаях верны.Мы также видели, что
    теория ошибок в отношении конкретной области может быть мотивирована
    эпистемологических забот (Филд) или сочетанием эпистемологических
    и метафизические заботы (Макки).

    Еще один способ, которым измерение существования реализма может быть
    сопротивляется через экспрессивизм. В то время как реалист и
    Теоретик ошибок согласен с тем, что предложения релевантной области
    true-apt , поддающийся оценке с точки зрения истинности и ложности,
    реалист и экспрессивист (альтернативно некогнитивист,
    проективист) не согласны с истинностью этих предложений.Это
    это факт об английском языке, что предложения в повествовательном наклонении
    («Пиво в холодильнике») обычно используются для
    делать утверждения, а утверждения являются истинными или ложными в зависимости от
    действительно ли имеет место факт, который, как утверждается, имеет место.
    Но есть и другие грамматические наклонения, которые условно
    связаны с различными видами речевого акта. Например, предложения
    в повелительном настроении («Поставь пиво в холодильник»)
    обычно используется для отдачи приказов и предложений в
    вопросительное наклонение («Пиво в холодильнике?»)
    обычно используется для задавания вопросов.Обратите внимание, что мы бы не
    обычно думают о приказах или вопросах как о подходящих для оценки в
    термины истины и лжи: они не соответствуют истине. Теперь
    упомянутые здесь соглашения не являются исключением: например, можно
    используйте предложения в повествовательном наклонении («Мой любимый напиток —
    Belhaven 60 шиллингов»), чтобы отдать приказ (для некоторых Belhaven 60 шиллингов).
    шиллинг), можно использовать предложения в вопросительном наклонении («Is
    Папа католик?»), чтобы сделать утверждение (о любом факте
    был предметом обсуждения) и так далее.Экспрессивист о.
    конкретная область будет утверждать, что реалист введен в заблуждение синтаксисом
    предложений в этой области, заставляя их думать, что они соответствуют истине:
    она скажет, что это тот случай, когда общепринятая ассоциация
    декларативное настроение с ассерторической силой срывается. В моральном
    случай, когда экспрессивист может заявить, что «воровать неправильно»
    не более соответствует истине, чем «Положи пиво в холодильник».
    заключается лишь в том, что отсутствие правдивости последнего надевается на его
    рукав, в то время как отсутствие правдивости первого завуалировано его
    поверхностный синтаксис.(Есть несколько очень важных вопросов, касающихся
    взаимосвязь между минимализмом об истинности и экспрессивизмом
    что мы не можем войти сюда. См. Divers and Miller (1995) и Miller.
    (2013b) для некоторых указателей. Есть и важные отличия
    между напр. Эмотивизм Айера и более современные формы
    экспрессивизм (например, развитый Блэкберном и Гиббардом), который
    мы замалчиваем здесь. Полезную информацию см. в Schroeder 2009).

    Таким образом, если моральные предложения обычно не используются для
    утверждения, для чего они обычно используются? Согласно одному
    классическая форма экспрессивизма, эмотивизм , они
    обычно используется для выражения эмоций, чувств или
    чувство.Таким образом, А.Дж. Айер пишет:

    Если я скажу кому-нибудь: «Ты поступил неправильно, украв это
    деньги», я не утверждаю ничего большего, чем если бы я просто
    сказал: «Ты украл эти деньги». Добавив, что это действие
    неверно, Я не делаю никаких дальнейших заявлений по этому поводу. я
    просто демонстрируя мое моральное неодобрение по этому поводу.
    Как будто у меня
    сказал: «Ты украл эти деньги» особенным тоном
    ужас, или пишется с добавлением какого-то специального восклицательного знака
    Метки. Тон или восклицательные знаки ничего не добавляют к буквальному
    смысл предложения. Это просто показывает, что
    выражение его сопровождается определенными чувствами у говорящего

    (Ayer 1946: 107, курсив добавлен).

    Отсюда следует, что:

    Если я теперь обобщу свое предыдущее утверждение и скажу: «Воровство
    деньги ошибаются», я произношу фразу, в которой нет фактов.
    значение, т. е. не выражает никакого предложения, которое могло бы быть
    правда или ложь (1946: 107).

    Эмотивизм сталкивается со многими проблемами, обсуждение которых невозможно.
    здесь (обзор см. в Miller 2003a Ch.3). Одна проблема, которая была
    пугалом всех экспрессивистских версий нереализма,
    «Проблема Фреге-Геаха» называется так потому, что классическая
    современная формулировка принадлежит Питеру Гичу (1965), который приписывает
    первоначальная точка зрения на Фреге.

    Согласно эмотивизму, когда я искренне произношу предложение
    «Убийство — это неправильно» Я не выражаю убеждения и не делаю
    утверждение, а выражающее некое некогнитивное чувство или
    чувство, неспособное быть истинным или ложным. Таким образом, эмотивист утверждает
    что в контексте, где «неправильно» применяется к
    тип действия используется для выражения чувства или чувства
    неодобрение подобных действий.Но как насчет контекстов в
    который не применяется к типу действия? Пример такого
    предложение будет таким: «Если убийство недопустимо, то получить мало
    брат, убивать людей неправильно». В предшественнике этого
    «неправильно» явно ни к чему не применяется
    (ср.: в высказывании «Если снег черный, то он не
    белый» я не применяю «черный» к снегу). Так
    какое объяснение может дать эмотивист использованию фразы «Убийство
    неправильно» в «неутвержденных контекстах», таких как
    антецедент условного выше? Так как это не используется для
    выражение неодобрения убийства, учет его смысловой функции
    должно отличаться от того, что дано для кажущегося прямым
    утверждение, выраженное фразой «Убийство неправильно».Но теперь есть
    проблема в учете следующего действительного вывода:

    1. Убийство неправильно.
    2. Если убийство неправильно, то заставить вашего младшего брата убить
      люди ошибаются.

    Следовательно:

    1. Неправильно заставлять вашего младшего брата убивать людей.

    Если семантическая функция «неправильна», как это происходит внутри
    заявленный контекст в (1) отличается от своей семантической функции, поскольку
    это происходит в неустановленном контексте в (2), разве кто-то
    рассуждая таким образом просто виноваты в экивоковании? Для того, чтобы
    аргумент является действительным, возникновение «Убийство неправильно»
    в (1) должно означать то же самое, что и , что и возникновение
    «Убийство неправильно» в (2).Но если «неправильно»
    имеет различную семантическую функцию в (1) и (2), то она заведомо
    не означает одно и то же в (1) и (2), и поэтому не
    предложения, в которых оно встречается. Таким образом, приведенный выше аргумент, по-видимому,
    не более допустимо, чем:

    1. У моего пива есть пена.
    2. Если у моего пива есть голова, то у него должны быть глаза и уши.

    Следовательно:

    1. У моего пива должны быть глаза и уши.

    Этот аргумент, очевидно, недействителен, поскольку он опирается на
    двусмысленность в двух смыслах слова «голова» в (4) и (5)
    соответственно.

    Возможно, стоит подчеркнуть, почему проблема Фреге-Гича
    не затрагивает этических теорий, утверждающих, что «Убийство — это
    ошибочно» как правдивое, а искренние высказывания «Убийство
    неправильный», способный прямо выражать
    истинно оцениваемые убеждения. Согласно подобным теориям, мораль
    modus ponens аргументов, таких как приведенный выше аргумент из (1)
    и от (2) до (3) точно так же, как неморальные случаи modus ponens
    например

    1. Смит находится в Глазго;
    2. Если Смит находится в Глазго, то Смит находится в Шотландии;

    Следовательно,

    1. Смит находится в Шотландии.

    Почему этот неморальный случай modus ponens не похож на
    недействительным в силу того факта, что «Смит находится в Глазго»
    утверждается в (7), но не в (8)? Ответ, конечно, в том, что
    положение дел, которое, по утверждению Смита, «Смит находится в
    Глазго» в (7) — это то же самое, получение которого — просто
    развлекается в антецеденте (8). В (7) «Смит в
    Глазго» используется для утверждения, что положение вещей
    (нахождение Смита в Глазго), а в (8) утверждается, что если
    такое положение вещей, как и другое (нахождение Смита в
    Шотландия).В целом смысловая функция предложений
    дается в терминах положения дел, заявленного
    получить в простых ассерторных контекстах. И трудно понять, как
    эмотивист может сказать что-нибудь аналогичное этому в отношении
    аргумент от (1) и (2) до (3): трудно понять, как
    семантическая функция «Убийство неправильно» в антецеденте
    из (2) может быть дано с точки зрения чувства, которое оно якобы выражает
    в 1).

    Таким образом, вызов Фреге-Гича эмотивисту состоит в том, чтобы ответить на
    следующий вопрос: как вы можете дать эмотивистскую оценку
    возникновение моральных приговоров в «неутвержденных
    контексты», такие как антецеденты
    условные выражения — без ущерба для интуитивно верных паттернов
    вывода, в котором фигурируют эти предложения? Философы, желающие
    разработать экспрессивную альтернативу моральному реализму, потратили
    много энергии и изобретательности в разработке ответов на это
    испытание.См., в частности, разработку Блэкберном
    «квазиреализм» в его (1984 г.) главах 5 и 6, (1993 г.) главе 10,
    (1998) Глава 3 и «нормативный экспрессивизм» Гиббарда, в
    его (1990 г.), глава 5, и усовершенствована в его (2003 г.). Для критики см.
    Хейл (1993) и (2002) и Кёльбель (2002), глава 4. Для обзора,
    см. Schroeder (2008) и Miller (2013a), главы 4 и 5. Очень полезные
    обзоры последних работ по экспрессивизму, см. Schroeder (2009) и
    Синклер (2009).

    6. Взгляды, противоположные измерению независимости (I): семантический реализм

    Примеры вызовов экзистенциальному измерению реализма были
    описано в предыдущих разделах.В этом разделе некоторые формы
    нереализм, который не является ни теоретико-ошибочным, ни экспрессивистским, будет
    кратко представил. Формы нереализма рассматривают предложения
    релевантной области как (против экспрессивистской) истинности и (против
    теоретик ошибок) по крайней мере иногда верно. Измерение существования
    Таким образом, реализм остается нетронутым. Что ставится под сомнение, так это независимость
    измерение реализма, утверждение о том, что объекты, отличающие
    области существуют, или что свойства, характерные для этой области,
    созданные, независимо от чьих-либо убеждений, лингвистические
    практики, концептуальные схемы и т.д.

    Классически оппозиция независимому измерению реализма о
    повседневный мир макроскопических объектов принял форму
    идеализм , мнение о том, что предметы повседневного мира
    макроскопические объекты в некотором смысле являются ментальными . Как Беркли
    как известно, столы, стулья, кошки, спутники Юпитера и т.д.
    на, не что иное, как идеи в умах духов:

    Весь хор небес и убранство земли, одним словом все
    те тела, которые составляют могучий каркас мира, не имеют
    существование без разума (Беркли 1710: §6).

    Идеализм уже давно не пользуется популярностью в современной философии.
    (хотя см. Goldschmidt & Pearce 2017 для недавнего обсуждения),
    но те, кто сомневается в независимом измерении реализма, искали
    более изощренные способы противодействия этому. Один из таких философов, Майкл
    Даммит предположил, что в некоторых случаях может быть уместно
    отвергнуть независимое измерение реализма через отказ от
    семантический реализм в отношении рассматриваемой области (см. Даммет, 1978 и
    1993). Этот раздел содержит краткое объяснение семантического реализма,
    как охарактеризовано Дамметом, взгляды Даммета на отношения
    между семантическим реализмом и реализмом, понимаемым как метафизический
    тезис, а также краткое изложение некоторых аргументов в философии
    язык, который, по предположению Даммета, может быть использован против семантических
    реализм.

    Легче всего охарактеризовать семантический реализм для математического
    домен. Особенностью арифметики является наличие некоторых арифметических
    предложения, для которых верно следующее: мы не знаем ни одного метода
    что гарантирует нам доказательство приговора, и мы не знаем ни одного
    метод, который гарантирует нам либо опровержение, либо контрпример.
    Одной из таких является гипотеза Гольдбаха:

    .

    (G) Каждое четное число является суммой двух простых чисел.

    Не исключено, что мы наткнемся на доказательство или контрпример,
    но ключевой момент в том, что мы не знаем метода или методов,
    применение которого гарантированно приведет к тому или иному результату.А
    семантический реалист в смысле Даммета — это тот, кто считает, что наша
    понимание предложения типа (G) состоит в знании его
    условие истинности, где понятие истины потенциально
    распознавание-трансцендентное
    или двухвалентное . Сказать, что
    понятие истины потенциально трансцендентно к распознаванию.
    сказать, что (G) может быть истинным (или ложным), даже если нет никакой гарантии
    что мы сможем, в принципе, признать, что это так. К
    сказать, что рассматриваемое понятие истины двувалентно, значит принять
    неограниченная применимость закона бивалентности, что каждый
    осмысленное предложение определенно либо истинно, либо ложно.Таким образом
    семантический реалист готов утверждать, что (G) определенно
    либо истинно, либо ложно, независимо от того, что у нас нет
    гарантированный метод установления которого. (Обратите внимание, что точное
    связь между характеристикой с точки зрения бивалентности и
    что с точки зрения потенциально распознаваемой трансцендентной истины есть
    деликатный вопрос, который не будет касаться нас здесь. См. Введение в
    Райту 1993 г. за отличное обсуждение. Также важно
    обратите внимание, что, вводя идею о том, что понимание говорящего
    предложения состоит в том, что она знает его условие истинности,
    Даммет вкладывает больше в понятие истины, чем
    свойства дисквотации, использованные в § 1 выше.Видеть
    эссе Даммета «Правда» в его 1978 г.).

    Даммит делает два основных заявления о семантическом реализме. Во-первых, есть
    то, что Девитт (1991a) назвал метафорическим тезисом : это
    отрицает, что мы можем даже иметь буквальное, строгое
    метафизическая характеристика реализма, подобная той, что была предпринята выше.
    с общим реализмом. Даммит пишет о попытке дать
    суровая метафизическая характеристика реализма о математике
    (платонический реализм) и то, что ему противостоит (интуиционизм):

    Как нам решить этот спор об онтологическом статусе
    математических объектов[?] Как я уже заметил, здесь мы имеем два
    метафоры: платоник сравнивает математика с
    астроном, географ или исследователь, интуитивист сравнивает
    его со скульптором или творческим писателем; и ни
    сравнение кажется очень уместным.Разногласие, очевидно, связано с
    степень свободы, которой обладает математик. Скажем так, однако,
    оба кажутся частично правильными и частично неверными: у математика
    свобода в разработке вводимых им понятий и в очерчивании
    структуру, которую он хочет изучать, но он не может доказать то, что он
    решает, что было бы привлекательно доказать. Как нам сделать
    разногласие в определенное, и как мы можем тогда разрешить его?
    (1978: ХХV).

    Согласно тезису конституции , буквальное содержание
    реализм состоит в содержании смыслового реализма.Таким образом,
    буквальное содержание реализма о внешнем мире составляет
    утверждением, что наше понимание по крайней мере некоторых предложений
    относительно внешнего мира состоит в нашем понимании их
    потенциально трансцендентные условия истины распознавания. ложный
    «спор» в метафизике между реализмом и нереализмом
    таким образом может стать подлинным спором в рамках теории
    значение: должны ли мы характеризовать понимание говорящих в терминах
    понимания потенциально трансцендентных условий истины распознавания? Так как
    Даммет пишет:

    .

    Спор [между реализмом и его противниками] касается понятия
    истина, соответствующая высказываниям спорного класса; а это значит
    что это спор о типе , означающем , который
    эти утверждения есть (1978: 146).

    Немногие были убеждены либо тезисом метафоры, либо
    тезис о конституции. Рассмотрим общий реализм в случае с миром.
    повседневных макроскопических объектов и свойств:

    (GR1) Столы, скалы, горы, моря и т. д. существуют, и факт
    что они существуют и обладают такими свойствами, как масса, размер, форма, цвет,
    и т. д. (помимо обыденных эмпирических зависимостей типа
    иногда встречающиеся в быту) не зависящие ни от кого
    верований, языковых практик, концептуальных схем и так далее.

    Даммет вполне может потребовать некоторой неметафорической характеристики
    притязание на независимость, с которым это связано, но относительно легко
    дать одну такую ​​характеристику, используя собственную
    понятие признания-трансцендентности:

    (GR2) Столы, скалы, горы, моря и т. д. существуют, и факт
    что они существуют и обладают такими свойствами, как масса, размер, форма, цвет,
    и т. д. (помимо обыденных эмпирических зависимостей типа
    иногда встречающиеся в быту) не зависящие ни от кого
    верований, языковых практик, концептуальных схем и так далее.Столы,
    скалы, горы, моря и т. д. существуют, и вообще нет
    гарантировать, что мы сможем, хотя бы в принципе, распознать
    что они существуют и обладают такими свойствами, как масса, размер, форма,
    цвет и так далее.

    На первый взгляд, в (GR2) нет ничего метафорического или, по крайней мере,
    если есть, то требуется какой-то аргумент от Даммета на этот счет.
    Это ставит под сомнение тезис о метафоре. Более того, есть
    ничего особенно семантического в (GR2), и это вызывает некоторые сомнения
    по тезису о конституции.В то время как для Даммета, основного реалиста
    Тезис представляет собой теоретико-смысловое утверждение о том, что наше понимание
    предложение типа (G) состоит в знании его потенциально
    трансцендентное условие истины распознавания, для Девитта:

    Какое отношение правда имеет к Реализму? С виду вообще ничего.
    В самом деле, Реализм вообще ничего семантического не говорит за пределами
    делая отрицательный вывод о том, что наши семантические способности составляют , а не
    составляют мир. (1991а: 39)

    Основная критика Девиттом тезиса о конституции заключается в следующем:
    буквальное содержание реализма о внешнем мире не дается
    семантический реализм, поскольку семантический реализм согласуется с
    идеалист метафизика внешнего мира.Он пишет:

    Влечет ли [семантический реализм] реализм? Это не. Реализм…
    требует объективного независимого существования здравого смысла физического
    сущности. Семантический реализм касается физических утверждений и
    такого требования нет: ничего не говорит о характере
    реальность, которая делает эти утверждения истинными или ложными
    , за исключением того, что она
    [по крайней мере, частично потенциально вне досягаемости наших лучших
    следственные действия]. Идеалист, веривший в…
    существование чисто ментальной области чувственных данных можно было бы подписаться под
    [Семантический реализм].Он мог поверить, что физические утверждения верны
    или ложны в зависимости от того, соответствуют они или не соответствуют царству
    чувственных данных, каково бы ни было чье-либо мнение по этому поводу: у нас нет
    «неисправимое знание» чувственных данных. … В сумме,
    простой разговор об истине не приведет ни к какой конкретной онтологии. (1983: 77)

    Предположим, что и метафора Даммета, и тезис конституции верны.
    неправдоподобно. Следует ли из этого, что аргументы, которые Даммет развивает,
    против семантического реализма не имеют отношения к спорам о
    правдоподобие реализма о повседневных макроскопических объектах (скажем),
    истолковывается как чисто метафизический тезис, как в (GR2)? Это может быть
    утверждал, что аргументы Даммета могут сохранять свою актуальность для
    метафизические дебаты, даже если тезисы метафоры и конституции
    ложно, и, действительно, даже если точка зрения Даммета (Dummett 1973: 669) о том, что
    Теория смысла, являющаяся основой всей философии, отвергается.Для
    полное развитие этой аргументации см. в Miller 2003a и
    2006.

    Основной аргумент Даммета против семантического реализма состоит в том, что
    аргумент проявления . Вот аргумент (см. Даммет
    1978 г. и резюме в Miller 2018, глава 9):

    Предположим, что мы рассматриваем область дискурса D .
    Тогда:

    1. Мы понимаем предложения D .

    Предположим, что для reductio , что

    1. Предложения D имеют трансцендентное узнавание
      условия истинности.

    Теперь, учитывая

    1. Чтобы понять предложение, нужно знать его условия истинности (Фреге
      1892 г., ср. Миллер 2018, главы 1 и 2).

    Мы можем заключить

    1. Мы знаем (трансцендентные к узнаванию) условия истинности
      предложения D .

    Затем мы добавляем следующую посылку, которая вытекает из
    Витгенштейновское понимание того, что понимание не состоит в
    обладание внутренним состоянием, а скорее обладание некоторым
    практическая способность (см. Wittgenstein 1958):

    1. Понять предложение — значит проявить практические способности
      которые составляют наше понимание этого предложения

    Например, в случае простого языка, состоящего из
    указательные и вкусовые предикаты (например, «горький» и
    «сладкий»), применяется к пищевым продуктам в пределах досягаемости
    говорящего, понимание говорящего состоит в его способности
    определить, верно ли утверждение «это горько», поставив
    соответствующие продукты питания во рту и их дегустация (Wright 1993).

    Отсюда следует, что:

    1. Знать условия истинности предложения — значит проявлять
      практические способности, составляющие наше понимание этого
      предложение.

    Итак:

    1. Наше знание (трансцендентных) условий истины
      предложений D проявляется в нашем осуществлении
      практические способности, составляющие наше понимание предложений
      Д .

    С

    1. Знание трансцендентных условий истины узнавания никогда не
      проявляющиеся при осуществлении практических способностей

    Отсюда следует, что

    1. Знание (трансцендентных познанию) истинностных условий
      предложения D никогда не проявляются при осуществлении
      практические способности.

    Так

    1. Мы не можем использовать практические способности, составляющие нашу
      понимание D .

    Так

    1. (11) Мы не понимаем предложения D .

    Это приводит к противоречию с (1), откуда в силу редукции получаем
    отклонить (2), чтобы получить:

    1. Предложения D не имеют узнавания-трансцендентного
      условия истинности, так что семантический реализм в отношении предмета
      D должен быть отклонен.

    Ключевым утверждением здесь является (8). Что касается рассказа о спикерах
    понимание идет, приписывание знания о
    трансцендентные условия истины распознавания просто
    избыточный : нет веской причины для его приписывания. Рассмотреть возможность
    одно из предложений, введенных ранее в качестве кандидата на обладание
    трансцендентные условия истинности распознавания «Каждое четное число
    больше двух — это сумма двух простых чисел». Семантический реалист
    рассматривает наше понимание предложений, подобных этому, как состоящее в нашем
    знание потенциально трансцендентного условия истины распознавания.Но:

    Как этот счет может рассматриваться как описание какого-либо
    практичность возможность использования? Без сомнения, кто-то, кто понимает
    можно ожидать, что такое заявление будет иметь много соответствующих практических
    способности. Он сможет оценить доказательства за или против этого,
    если таковые имеются, или признать, что никакая информация в его
    владение влечет за собой это. Он сможет распознать хотя бы часть
    логических следствий, а также определить убеждения, из которых
    приверженность этому последует.И он, надо полагать, покажет себя
    чувствительны к условиям, при которых целесообразно приписывать
    пропозициональные установки, встраивающие высказывание в себя и в
    другие, и чувствительны к объяснительной значимости таких
    приписывания. Короче говоря, в этих и, может быть, в других важных отношениях
    он покажет себя компетентным в использовании предложения. Но заголовки
    под которые подпадают его практические способности, до сих пор не упоминается о
    свидетельство-трансцендентные условия истины (Wright 1993: 17).

    Это устанавливает (8), а вывод (12) следует
    прямо.

    Подробная оценка правдоподобия аргументов Даммета
    здесь невозможно. Для полного ответа на аргумент проявления,
    см. Miller 2002. См. также Byrne 2005.
    аргумент, аргумент приобретения, см. Miller 2003b. Райт разрабатывает
    пара дополнительных аргументов против семантического реализма. Для
    это — аргумент от следования правилам и аргумент от
    нормативности — см. Introduction to Wright 1993.
    отличный обзор литературы по аргументам Даммета
    против семантического реализма см. Hale 2017.За отличную продолжительность книги
    введение в философию Даммета см. Weiss 2002.
    надежная защита того, чтобы вопросы метафизики были четко отделены от
    проблемы с языком, см. Dyke (2008)

    .

    7. Взгляды, противостоящие измерению независимости (II): другие формы антиреализма

    Предположим, что кто-то хотел разработать нереалистическую альтернативу, скажем,
    моральный реализм. Предположим также, что человек убежден в
    непривлекательность как теоретико-ошибочной, так и экспрессивистской форм
    нереализм.То есть человек признает, что моральные приговоры
    правдиво и, по крайней мере, в некоторых случаях верно. Тогда единственный вариант
    доступным было бы отрицание независимого измерения морального
    реализм. Но до сих пор мы видели только один способ сделать это:
    признавая, что релевантные предложения соответствуют истине, иногда истинны,
    и обладающий условиями истинности, которые потенциально не
    признание-трансцендентное. Но это кажется слабым: кажется неправдоподобным
    предполагают, что моральный реалист должен быть привержен потенциальному
    признание-трансцендентность моральной истины.Поэтому кажется
    неправдоподобно предположить, что невыразительный и
    не-теоретико-ошибочная форма оппозиции реализму должна быть предана
    просто отрицая потенциальное признание-трансцендентность моральной истины,
    поскольку многие, называющие себя моральными реалистами, будут отрицать и это. Так как
    Райт говорит:

    .

    Несомненно, существуют виды морального реализма,
    следствием того, что моральная реальность может превосходить всякую возможность
    обнаружение. Но это, конечно, не существенно для любой точки зрения, стоящей рассмотрения.
    как реалист в отношении морали, что он включает в себя приверженность этой идее.(1992: 9)

    Итак, если спор между реалистом и нереалистом о
    измерение независимости не касается правдоподобия
    семантический реализм по Даммету, о чем он?
    (Отныне не теоретико-ошибочный, неэкспрессивистский стиль
    нереалист называется антиреалистом). Райт пытается
    развивать некоторые спорные моменты (или «относящиеся к реализму
    кресты», как он их называет), над которыми реалист и антиреалист
    мог не согласиться. Развитие Райтом этой идеи тонкое и
    изощренное и лишь грубое изложение пары его
    Здесь можно поставить кресты, относящиеся к реализму.

    Первый из связанных с реализмом крестов Райта, который следует рассмотреть
    здесь речь идет о способности положения дел неотвратимо фигурировать
    в объяснении особенностей нашего опыта. Идея о том, что
    объяснительная эффективность положения дел в какой-либо области
    что-то связанное с правдоподобием реалистического взгляда на эту область
    известен из дискуссий по метаэтике между такими философами, как
    как Николас Стерджен (1988), который считает, что непреложные моральные состояния
    дела неизбежно фигурируют в лучшем объяснении некоторых
    аспекты опыта и противники, такие как Гилберт Харман (1977),
    которые верят, что моральное положение вещей не имеет такого объяснения
    роль.Это предполагает «тест на лучшее объяснение», который,
    грубо говоря, утверждает, что реализм в отношении предмета может быть обеспечен
    если его отличительные положения неизбежно фигурируют в лучшем
    объяснение аспектов опыта. Тогда можно было бы
    неэкспрессивист, не теоретик ошибок, антиреалист в отношении конкретного
    предмета, отрицая, что отличительные положения дел
    что предмет действительно играет подлинную роль в лучшем объяснении
    аспекты нашего опыта. И спор между этим стилем
    антиреалист и его противник-реалист могли действовать независимо от
    любые вопросы, касающиеся дееспособности приговоров в соответствующих
    области, чтобы иметь потенциально трансцендентные значения истинности распознавания.

    По причинам, которые не должны нас здесь останавливать, Райт предполагает, что
    этот «тест на лучшее объяснение» должен быть заменен
    вопросы относительно того, что он называет широтой космологической роли
    (1992, гл.5). Положение дел в данной области имеет узкую
    космологическую роль, если априори не вносят вклада в
    объяснение вещей другое чем наши убеждения об этом
    предмет (или другой, чем через , объясняющий наши убеждения
    об этом предмете).Это будет антиреалистическая позиция. Один
    стиль реалиста в отношении этого предмета скажет, что его состояния
    дела имеют широкую космологическую роль: они вносят свой вклад в
    объяснение вещей, отличных от наших убеждений о предмете
    в вопросе (или иначе, чем через объяснение наших убеждений о том, что
    предмет). Относительно легко понять, почему ширина
    космологическая роль могла быть яблоком раздора между реалистом и
    антиреалистические взгляды на данный предмет: это как раз
    широта космологической роли класса положений дел — их
    способность объяснять вещи иначе, чем через наши убеждения,
    в которой их независимость от наших верований, языковых практик,
    и так далее, состоит.Опять же, дебаты между кем-то, приписывающим
    сузить космологическую роль до класса положений дел и кого-то
    приписывание широкой космологической роли могло бы происходить независимо от
    любые вопросы, касающиеся дееспособности приговоров в соответствующих
    области, чтобы иметь потенциально трансцендентные значения истинности распознавания.

    Райт считает спорным, что моральный дискурс не
    удовлетворяют широтно-космологической роли. В то время как физический факт — такой
    как замерзающий пруд – может способствовать
    объяснение когнитивных эффектов (кто-то верит
    что пруд замерз), эффектов на разумных, но
    неконцептуальные существа
    (склонность золотых рыбок группироваться
    ко дну пруда), воздействует на нас как физически
    интерактивные агенты
    (кто-то скользит по льду) и
    воздействие на неживую материю (склонность термометра к
    читать ноль, когда они помещены на поверхность), моральные факты могут только
    способствовать объяснению эффекта первого рода:

    [I] трудно придумать что-либо, что верно в отношении разумных, но
    немыслимых существ, или подвижных организмов, или неодушевленных
    материи, что верно, потому что… моральный факт имеет место и в
    чье объяснение никому не нужно рекламировать
    оценка этого морального факта (1996: 16).

    Таким образом, мы имеем версию антиреализма о морали, т.
    неэкспрессивистский и не-теоретико-ошибочный и может быть оформлен
    независимо от соображений о возможности моральных приговоров
    иметь трансцендентные к распознаванию истинностные ценности: моральные предложения
    правдивы, иногда истинны, а нравственные положения дел имеют узкую
    космологическая роль.

    Второй из связанных с реализмом трудностей Райта касается
    суждение-зависимость. Предположим, что мы рассматриваем регион
    дискурс D , в котором P является типичным свойством.Рассмотрим мнения, сформированные участниками этого дискурса.
    в когнитивно идеальных условиях: назовите такие мнения лучшими
    мнения
    , а познавательно идеальные условия
    C-условия. Предположим, что лучшие мнения совпадают с
    факты о создании экземпляра P . Тогда есть два пути
    в котором мы можем объяснить эту ковариацию. Во-первых, мы могли бы взять лучшее
    мнения, которые будут играть не более отслеживающих ролей: лучшие мнения
    просто очень хорошо отслеживают независимо составленные
    положения дел, дающие истину.В этом случае играет роль лучшее мнение
    только расширение , отражающее роль , просто отражающее
    независимо определенные расширения соответствующих свойств.
    В качестве альтернативы, вместо того, чтобы рассматривать лучшее мнение как простое отслеживание
    факты о расширениях соответствующих свойств, мы можем просмотреть
    их как самих определяющих тех расширений. Лучший
    мнения, с этой точки зрения, не просто отслеживаются независимо
    конституированные положения дел, которые определяют расширение
    свойства, составляющие предмет D : скорее,
    они определяют эти расширения и поэтому играют
    определяющая расширение роль.Когда у нас есть этот последний вид
    объяснение ковариации наилучшего мнения и факта, мы будем
    сказать, что правда о реализации соответствующих свойств
    зависит от суждения ; когда у нас есть только первый вид
    объяснения, мы скажем, что правда об их инстанцировании
    независимый от суждений .

    Как мы определяем, соответствует ли истина о создании экземпляра
    типичные свойства, составляющие предмет области
    дискурс зависит от суждения? Обсуждение Райта продолжается
    со ссылкой на то, что он называет предварительными уравнениями .Эти
    иметь следующий вид:

    (PE) ∀ x [ C → (Подходящий предмет
    s считает, что Px Px )]

    где ‘ C ’ обозначает условия (
    C -условия), которые когнитивно идеальны для формирования
    суждение, что x P . Свойство P является
    тогда говорят, что оно зависит от суждения тогда и только тогда, когда предварительное
    уравнение удовлетворяет следующим четырем условиям:

    Условие приоритета А: Предварительное уравнение должно быть
    априорно верно: должна быть априорно ковариация
    лучшие мнения и правда.(Оправдание: «истина, если она
    верно, что расширения [класса понятий] ограничены
    идеализированная человеческая реакция — наилучшее мнение — должна быть
    доступным исключительно путем аналитического размышления над этими понятиями, и, следовательно,
    доступно как знание априори ’ (Wright 1992: 117)).
    Это потому, что тезис о зависимости суждения есть утверждение, что
    для рассматриваемой области дискурса наилучшим мнением является
    концептуальная основа истины).

    Условие материальности C -условия должны
    быть специфицируемым нетривиально : их нельзя просто описать
    как условия, при которых субъект имеет «все, что
    принимает», чтобы сформировать правильное мнение о предмете
    под рукой.(Обоснование: без этого условия правда о любом
    свойство окажется зависимым от суждения, так как для любого
    свойство Q это будет априори правда что
    наши суждения о том, являются ли x Q , формируются при
    условия, которые имеют «все, что нужно», чтобы обеспечить их
    правильность, будет согласовываться с фактами о создании экземпляра
    Q -нес. Таким образом, мы требуем этого условия под страхом потери
    различие между зависимым от суждения и независимым от суждения
    правда вообще).

    Состояние независимости : Вопрос о том,
    C — условия, полученные в данном экземпляре, должны быть логически
    независимо от класса истин, для которых мы пытаемся дать
    объяснение, определяющее расширение: то, что делает мнение лучшим, не должно
    предполагают некоторое логически предшествующее определение расширений
    предположительно определяется лучшими мнениями. (Обоснование: если нам придется
    предположить определенные факты о расширении P в
    определение условий, при которых мнения о P
    являются лучшими, то мы не можем рассматривать лучшие мнения как составляющие
    эти факты, поскольку то, является ли данное мнение наилучшим, тогда
    предполагают некоторое логическое предшествующее определение самого
    факты, которые зависимая от суждения версия хочет рассматривать как составленные
    лучшие мнения).

    Экстремальное состояние : Не может быть лучшего способа
    учет априорной ковариации: нет лучшего учета,
    кроме, по мнению наилучшего мнения, роли, определяющей расширение,
    что выполнение трех предыдущих условий является
    последствие. (Обоснование: без этого условия удовлетворение
    из вышеперечисленных условий согласуется с мыслью о том, что
    определенные положения дел не зависят от суждений, хотя
    безошибочно обнаруживаемое, «положение дел, в определении которого
    факты об избавлениях от лучших мнений никоим образом не замешаны
    хотя есть, априори, нет возможности их
    искажение фактов» (Райт 1992: 123).)

    Когда можно показать, что все вышеперечисленные условия выполняются, мы можем
    придать наилучшему мнению роль, определяющую расширение, и описать
    истина о предмете как зависимая от суждения. Если эти
    условия не могут быть удовлетворены коллективно, наилучшее мнение может быть
    отводится, в лучшем случае, лишь роль, отражающая расширение.

    Стоит отметить два момента. Во-первых, снова относительно легко увидеть
    почему вопрос о зависимости от суждений может стать яблоком раздора
    между реализмом и антиреализмом.Если тематика
    зависимости от суждения мы имеем конкретный смысл, в котором независимость
    измерение реализма не подходит для этого предмета: есть смысл
    в котором этот предмет не полностью независим от нашего
    верований, языковых практик и т.д. Во-вторых, дискуссия о
    зависимость от суждения о предмете, на первый взгляд,
    по крайней мере, независимо от дебатов о возможности
    признание трансцендентной истины в этой области.

    Райт утверждает (1989), что факты о цветах и ​​намерениях
    зависит от суждения, так что мы можем сформулировать версию
    антиреализм о цветах (намерениях), который рассматривает приписывания
    окрашивает (намерения) как правдивые и иногда истинные, а истина в
    эти области как зависимые от суждений.В отличие от этого, Райт утверждает
    (1988), что мораль не может правдоподобно рассматриваться как зависящая от суждений,
    так что тезис о зависимости суждения не является подходящим средством для
    выражение неэкспрессивистской, не теоретико-ошибочной версии
    антиреализма о морали.

    Для обсуждения дальнейших якобы имеющих отношение к реализму трудностей, таких как
    когнитивная команда, см. Wright 1992 and 2003. Критическое обсуждение
    Райта о когнитивных командах, см. Shapiro and Taschek 1996. См. также
    Миллер 2004 и статьи в разделе III Колива (ред.) 2012.Это
    наличие этих различных связанных с реализмом крестов, которые делают
    можно быть более или менее реалистом в отношении данной области: с одной стороны
    спектра будут области, попадающие на реалистичную сторону
    все кресты и на противоположных концевых областях, которые приходятся на
    нереалистическая сторона всех трудностей, но между ними будет
    диапазон промежуточных случаев, в которых некоторые, но не все
    удовлетворены на реалистической стороне.

    8. Взгляды, подрывающие полемику: квиетизм

    Некоторые способы, которыми нереалистические тезисы о том или ином
    предмет может быть сформулирован и мотивирован описан
    над.Квитизм — это точка зрения, согласно которой важные метафизические дебаты
    между реализмом и нереализмом невозможно. Гидеон Розен красиво
    формулирует основную мысль квиетистов:

    Мы чувствуем , что на карту поставлен опрометчивый метафизический тезис.
    в этих дебатах о реализме… Но в конце концов,
    когда все попытки сказать, в чем проблема, оказались тщетными, мы
    не имеют реального выбора, кроме как сделать вывод, что, несмотря на все
    замечательные, наводящие на размышления образы, в конечном счете, в
    окрестности для обсуждения (1994: 279).

    Спокойствие по поводу
    «дебаты» между реалистами и их оппонентами могут занять
    количество форм. Одна форма может утверждать, что идея значительного
    дискуссия порождается неподдерживаемой или неподдерживаемой философской
    тезисы о соотношении переживающего и мыслящего субъекта
    к их миру, и что как только эти тезисы изгнаны,
    «дискуссия» постепенно угаснет. Эта форма квиетизма
    часто ассоциируется с работами позднего Витгенштейна, и
    получает, пожалуй, наиболее сильное развитие в работах Иоанна
    McDowell (см., в частности, McDowell 1994 и 2009).Другие формы
    квиетизм может развиваться более фрагментарно, принимая ограничения
    такие как относящиеся к реализму Cruces Райта и споры о
    в каждом конкретном случае на основе того, что их удовлетворение или неудовлетворение
    никаких метафизических последствий. По сути, это стратегия, которой придерживаются
    Rosen 1994. Он делает следующие замечания относительно двух
    относящиеся к реализму Cruces, рассмотренные в предыдущем разделе.

    Предположим, что:

    (F) Это априори , что: x смешно тогда и только тогда, когда
    мы бы сочли x смешным в условиях полной информации
    около x с соответствующими экстра-комедийными функциями

    и предположим, что (F) удовлетворяет (помимо априорности)
    различные другие ограничения, которые Райт накладывает на свои временные
    уравнений ((F) на самом деле не имеет формы условного уравнения,
    но это не относится к нашим целям здесь).Розен вопросы
    будет ли этого достаточно, чтобы установить, что факты о
    смешные в каком-то метафизически интересном смысле «менее
    реальным» или «менее объективным», чем факты (например,
    возможно, факты о форме), для которых нельзя найти подходящее уравнение.
    построен.

    В двух словах, аргументация Розена сводится к тому, что мы приглашаем
    принять точку зрения антрополога, изучающего нас и
    «дошел до того, что может достоверно определить, какой
    шутки мы будем считать смешными при условии полной релевантности
    информация» (1994: 302).Розен пишет:

    [T] важным моментом является то, что с точки зрения [антрополога]
    с точки зрения, факты о распределении [имущества, обозначенного
    наше использование слова «забавный»] зависит только от «разума»
    в том смысле, что они непосредственно супервентны на фактах, касающихся нашего сознания.
    Но опять же, это не имеет тенденции подрывать их объективность.
    … [поскольку] нам не давали оснований полагать, что факты
    о том, что подумает определенная группа людей после определенного вида
    расследования не совсем объективны (1994 г.: составлено
    из 300 и 302).

    Насколько правдоподобна эта попытка обесценить значение
    открытие того, что предметом изучения в той или иной области является, в
    Смысл Райта, зависящий от суждения? Аргумент — в противоположность
    к торговле интуицией — на этом уровне сложно, но
    Утверждение Розена здесь очень неправдоподобно. Допустим, мы узнали
    что факты о распределении газов на спутниках Юпитера
    напрямую зависят от фактов о нашем сознании. Была бы угроза, которую мы тогда
    чувствуется объективность фактов о распространении газов на
    спутники Юпитера ничуть не успокоятся от размышлений о том, что факты
    о ментальном могут сами быть восприимчивы к реалистическим
    лечение? Кажется сомнительным. Фодора Психосемантика
    не утешил бы реалистов в мире, описанном в
    Принципы Беркли. Претензия Розена выводит некоторые
    его правдоподобия из того факта, что он использует примеры, такие как
    забавным и конституционным, где наша дотеоретическая привязанность к
    реалистический взгляд очень слаб: может быть, зависимость суждения
    смешного не подрывает наше чувство объективности
    юмор просто потому, что уровень объективности, который мы дотеоретически
    ожидание комедии довольно низкое.Так что хоть и нет нокдауна
    аргумент против утверждения Розена, он гораздо более нелогичен, чем
    он мог бы согласиться признать.

    Розен также задается вопросом, существует ли какая-либо интуитивная связь между
    соображения широты космологической роли и вопросы реализма и
    нереализм. Розен особенно сомневается в том, что
    связь между фактами определенного класса, имеющая лишь узкую
    космологическая роль и зависимость от разума в любом смысле, имеющем отношение к
    достоверность реализма.Он пишет:

    Можно представить тонкое физическое свойство Q , которое,
    хотя интуитивно вполне объективна, тем не менее номически
    связано в первую очередь только с состоянием мозга
    B — где это оказывается верой в то, что вещи
    В . Это своеобразное открытие не подорвет нашей уверенности
    что Q было объективной чертой вещей, как и должно быть, если [a
    особенность объектов менее чем полностью объективна, если она имеет узкую
    космологическая роль] (1994: 312).

    Однако кажется, что, по крайней мере, на первый взгляд, Райт
    относительно быстрый ответ на этот момент в его распоряжении. Отказ от
    отметить, что в любом случае ширина ограничения космологической роли
    относится к классам свойств и фактов, он может указать
    что в примере, построенном Розеном, узость Q
    космологическая роль — это апостериорная материя. В то время как то, что мы
    хочу, чтобы узость космологической роли была а
    априори
    материя: не нужно проводить эмпирический
    расследование, чтобы убедить себя в том, что факты о смешном не
    имеют широкую космологическую роль.

    Таким образом, у Райта есть зачатки ответов на квиетистский вопрос Розена.
    нападки на его использование понятий зависимости суждения и широты
    космологическая роль. Невозможно полностью справиться с этими
    аргументы здесь, не говоря уже о других квиетистских аргументах в
    Бумага Розена или аргументы других квиетистов, таких как
    Макдауэлл, помимо описания того, как может быть мотивирован квиетизм.
    и как те, кто активно участвует в дебатах между реалистами и их
    оппоненты могут начать реагировать. Для дальнейшего обсуждения квиетизма
    Райта, см. Wright 2007.

    9. Заключительные замечания и извинения

    Это обсуждение реализма и форм, которые нереалистические
    оппозиция далеко не исчерпывающая и направлена ​​только на то, чтобы дать
    читатель понимает, чего ожидать, если он углубляется в проблемы.
    В частности, ничего не сказано о работе Хилари.
    Патнэм, его характеристика «метафизического реализма».
    и его так называемый «теоретико-модельный» аргумент против этого.
    Работы Патнэма обширны, но можно было бы начать с Патнэма.
    1981 и 1983 годы.Критическое обсуждение см. в Hale and Wright 2017 и
    Райт 2001; смотрите также записи на
    научный реализм
    а также
    вызовы метафизическому реализму.
    Также нет проблем с метафизикой модальности и возможных миров.
    обсуждалось. Классическим местом в этой области является Lewis 1986. Для
    комментарий см. Divers 2002 и Melia 2003; смотрите также записи на
    Метафизика Дэвида Льюиса
    и
    эпистемология модальности.
    И очень важная тема научного реализма не была
    коснулись.Для вводного лечения и предложений по
    дальнейшее чтение см. Bird 1998 Ch. 4; см. также записи о
    научный реализм
    а также
    структурный реализм.
    Наконец, не было возможности включить какое-либо обсуждение
    реализм в отношении интенциональности и значения (но см. записи на
    преднамеренность
    а также
    теории смысла.)
    Классическим местом современной философии является Kripke 1982.
    робастно-реалистичный взгляд на интенциональное см. Fodor 1987.
    сборник некоторой центральной вторичной литературы, см. Миллер и
    Wright 2002, а также за надежную защиту интерпретации Крипке.
    Витгенштейна, см. Kusch (2006).За занимательную защиту
    метафизический реализм, см. Musgrave 2001 (упражнение для читателя: сделайте
    любая из форм оппозиции реализму, описанная в этой статье, опирается
    на том, что Масгрейв называет словесной магией?). Для альтернативного подхода к
    картирование дебатов о реализме с участием концепций
    независимость более отчетливо метафизическая, чем те, которые сосредоточены на
    здесь см. Fine (2001) и статью о
    метафизическое обоснование.
    Хорошие вводные трактовки реализма длиной в книгу см. в Kirk
    1999 г. и Брок и Марес 2006 г.Greenough and Lynch (2006) является полезным
    сборник статей многих видных деятелей различных
    споры о реализме.

    Реалистическая теория – обзор

    2 Законы природы

    В чем разница между законами природы и просто «случайными» закономерностями? (Предположим, что существует закон, согласно которому все металлы расширяются при нагревании, и что все (прошлые, настоящие и будущие) королевы Англии имеют рост менее двух метров.) , тогда как случайные закономерности — нет.Это верно для любого ненагретого куска металла, если его нагреть, он расширится. Но ни о какой королеве Англии, не являющейся королевой, не должно быть истиной, что, если бы она стала королевой, ее рост был бы меньше 2 метров. Если кто-то в настоящее время имеет рост, скажем, 2,05 метра, то, став королевой Англии, он не потеряет более 5 см в росте.

    Другое отличие состоит в том, что нарушение закона считается физически невозможным, тогда как нарушение случайных закономерностей физически возможно.Физически невозможно, чтобы нагретый металл не расширялся при нагревании; но вполне возможно, что королева Англии будет выше 2 метров.

    Третье отличие состоит в том, что мы склонны полагать, что законы (в отличие от случайных закономерностей) «управляют» тем, что происходит во Вселенной. Мы склонны полагать, что законы природы подобны божественному законодательству: указы, что вселенная должна подчиняться определенным правилам, а не просто общие описания того, что происходит на самом деле.

    Можно ли дать анализ законности, который отдает должное этим интуитивным представлениям о природе законов? Популярная точка зрения (см. Armstrong 1983) состоит в том, что законы представляют собой отношения необходимости между универсалиями.Сказать, что по закону все F являются G s, значит сказать, что существует необходимое отношение N между универсалиями (свойствами) F и G . (Следуя Армстронгу, мы можем написать это ‘ N ( F , G ).’) также быть инстанцированным. Таким образом, N ( F , G ) — закон, согласно которому все F являются G с — гарантирует, что все F на самом деле будут G с.

    Основной пункт этой «реалистической» теории законов состоит в том, что она обеспечивает «онтологическую основу» различия между законами и акциденциями: случайные закономерности просто случаются, тогда как законные закономерности основываются и объясняются необходимым отношением между законами и акциденциями. сопутствующие свойства. И с этой точки зрения можно понять идею о том, что законы управляют тем, что происходит: если N ( F , G ) верно, то G должно реализовываться всякий раз, когда реализуется F .

    Главным соперником этой концепции законов является «юмовская» или «закономерная» концепция, согласно которой законы на самом деле не более чем закономерности. Взгляд на регулярность мотивируется прежде всего «эмпирической» эпистемологией, согласно которой мы не должны верить в сущности, которые мы не можем воспринимать. Поскольку наше свидетельство существования каких-либо законов природы исходит исключительно из наблюдения закономерностей — когда мы видим, что закон (в отличие от случайной закономерности) реализуется, мы не видим никаких дополнительных онтологических признаков, — мы не должны верить, что существует есть любое дополнительное онтологическое свойство, которое есть у законов, но отсутствует у случайных закономерностей.

    Однако «наивная» теория регулярности, согласно которой формулировки закона являются лишь истинными универсальными обобщениями, несостоятельна, ибо она просто стирает различие между законами и случайными закономерностями. Если утверждения о законах являются лишь истинными универсальными обобщениями, то случайные закономерности сами являются законами: оказывается законом природы, что ни одна английская королева не выше двух метров ростом.

    Более изощренная версия теории регулярности представлена ​​«взглядом Рэмси-Льюиса» (по Ф.П. Рэмси и Дэвид Льюис (см. Lewis 1973b, стр. 73–75: Дж. С. Милль также придерживался аналогичной точки зрения). Основная идея взглядов Рэмси-Льюиса заключается в следующем. Когда мы пытаемся, как это делают ученые, выяснить, как ведет себя Вселенная, мы не довольствуемся разрозненными фактами о том, что произошло в лаборатории во вторник днем, что произошло, когда тот или иной пациент принял то или иное лекарство и так далее. Скорее, то, что мы ищем, является широкомасштабными обобщениями, которые максимально абстрагируются от особенностей лаборатории или пациента.Обобщения о росте английских королев или диаметре золотых слитков применимы к чрезвычайно ограниченному числу и кругу явлений. С другой стороны, обобщения о субатомных частицах, химических реакциях, отношениях между силой, массой и ускорением и т. д. применимы к огромному количеству разнообразных явлений и, следовательно, гораздо более полезны и эффективны для объяснения. Согласно точке зрения Рэмси-Льюиса, разница между законами природы и просто «случайными» закономерностями примерно равна этой разнице между широкомасштабными и мощными обобщениями и теми, которые таковыми не являются.Дело не в том, что существует какое-то онтологическое различие между законами и случайностями — у законов нет дополнительной характеристики (скажем, N ), которой нет у случайных закономерностей; скорее, просто так получилось, что одни обобщения (законы) являются интересными и полезными способами кодирования того, что происходит во Вселенной, а другие (случайности) — нет.

    Взгляд Рэмси-Льюиса (и юмовский взгляд на закономерность в целом) расходится с обыденной интуитивной концепцией законов природы тем, что не отводит законам той руководящей роли, которую мы обычно им приписываем.В сущности, ничто не заставляет металлы расширяться при нагревании так же, как ничто не заставляет любую английскую королеву быть ниже 2 метров. Некоторые философы утверждают, что этот аспект юмизма снимает остроту предполагаемого конфликта между детерминизмом и свободой воли (см. Swartz 1985, главы 10 и 11, Berofsky 1987) (см. также Free Will and Action ).

    Реалист против провидца: Какой лидер нам нужен в эти неспокойные времена?

    МУМБАЙ: По мере того, как наша страна завершает 66 лет корпоративной свободы, перед India Inc стоят многочисленные проблемы и вопросы.

    В эти времена неопределенности, какого лидера вы бы предпочли — жесткого реалиста, который заставит вас смотреть правде в глаза, или звездного провидца, который подталкивает вас к мечтам?

    Переживать трудные времена легче, когда на горизонте есть вдохновляющее видение. Таким образом, лидерам становится важно вселять надежду, а не предсказывать будущее. «Во времена экономической нестабильности больше нужны лидеры, которые являются звездными провидцами. Многие менеджеры среднего и низшего звена не понимают, что компании, построенные на прочных фундаментальных принципах, могут выдержать любой шторм и фазу волатильности.Менеджеры такого типа выиграют от сильного дальновидного лидера, который может вселить в войска уверенность в том, что компания победит в конце таких трудных времен», — говорит Викрам Вуппала, генеральный директор NephroPlus. «Способность мечтать и следовать за видением — мощное качество, и история показывает, что некоторые из великих лидеров были еще большими провидцами», — соглашается генерал-лейтенант Раджендер Сингх (в отставке), генеральный директор DLF Foundation.

    Ясно, что провидцы — это тосты корпоративного мира, но каждый лидер должен уметь проверять реальность, когда того требует ситуация.

    «В сегодняшние трудные времена вам нужен лидер, который руководствуется данными, а не ориентирами. Мы, вероятно, пропустим вехи, но конец света не наступит», — считает Т. Муралидхаран, председатель TMI Group. «Сотрудники чувствуют себя увереннее под руководством дальновидного лидера, потому что он/она позволяет им следовать своим мечтам, и при этом лидер успешно объединяет команду с чувством цели. Но помимо того, что нужно быть дальновидным, нужно также быть реалистом, чтобы сосредоточить внимание на функциях команды, своевременно проверять задачи и успешно реализовывать стратегии», — подчеркивает Рохан Гупта, главный операционный директор Attero.

    Однако Вуппала предостерегает: «Звездный дальновидный лидер, такой как Стив Джобс, может подтолкнуть организацию к большим высотам (почти невозможным уровням), призывая войска осуществить более масштабную мечту и изменить мир. Но эти лидеры, как правило, очень нетерпеливы по отношению к подчиненным, которые не столь же страстны или не способны реализовать большую мечту. Работать с такими лидерами может быть очень тяжело для незвездных исполнителей».

    Есть ли место наверху для обоих типов лидеров? «Оба этих типа лидеров имеют разный подход к работе и решению конкретной ситуации.Что действительно важно, так это то, как они используют свои качества, чтобы решить проблему в свою пользу», — утверждает Гупта. «Великие лидеры воплощают в себе жизненную силу, волю, воображение, надежду и чувство энергии. Лидер эффективен в проявлении своего видения, потому что он ставит конкретные достижимые цели, инициирует действия и привлекает к участию других. Настоящий лидер видит возможности раньше других и передает видение, основанное на принципах, которые возвышают человечество», — заключает Анил Митас, CMD, Unnati Fortune Group.

    Хотя большинство лидеров склоняются к одному стилю, лучшими являются те, которые могут продемонстрировать как реализм, так и вдохновение. «Организация должна тратить время и ресурсы на то, чтобы подготовить потенциальных лидеров к тому, чтобы они имели эти две точки зрения. В большинстве случаев мы можем найти лидеров, которые демонстрируют одну из вышеперечисленных черт, чтобы их можно было подготовить для другой. Однако, учитывая нынешние времена, и организация, и лидер должны быть достаточно гибкими, чтобы играть несколько ролей одновременно, чтобы гарантировать достижение организационных целей», — делится Ашок Редди, президент по глобальным HR и корпоративным вопросам, Infotech Enterprises Ltd.

    «Провидцы реагируют на нестабильность, создавая инновационные организационные модели и продукты, которые определяют будущее. Они мотивируют сотрудников, показывая им захватывающее видение будущего. Реалисты часто реагируют на это, сосредотачиваясь на укреплении настоящего и мотивации команды с помощью краткосрочных достижений», — отмечает Падмаджа Алаганандан, руководитель практики работы с персоналом и изменениями PwC в Индии.

    Таким образом, лидер должен быть практичным и реалистом, но должен говорить языком провидца.

    ШЕСТЬ ПРИНЦИПОВ ПОЛИТИЧЕСКОГО РЕАЛИЗМА

    ШЕСТЬ ПРИНЦИПОВ ПОЛИТИЧЕСКОГО РЕАЛИЗМА

    Ганс Дж. Моргентау,

    Политика среди наций: борьба за власть и мир ,
    Пятое издание, исправленное (Нью-Йорк: Альфред А. Кнопф, 1978, стр. 4–15

    ).


    ШЕСТЬ ПРИНЦИПОВ ПОЛИТИЧЕСКОГО РЕАЛИЗМА

    1. Политический реализм считает, что политика, как и общество в целом, управляется
    объективные законы, уходящие своими корнями в человеческую природу.Для улучшения общества необходимо
    прежде всего необходимо понять законы, по которым живет общество. Действие этих законов
    будучи невосприимчивыми к нашим предпочтениям, мужчины будут бросать им вызов, только рискуя потерпеть неудачу.

    Реализм, верящий в объективность законов политики, должен также
    верить в возможность разработки рациональной теории, отражающей, однако
    несовершенны и односторонни эти объективные законы. Он также верит в то, что
    возможность различения в политике между истиной и мнением, между тем, что истинно
    объективно и рационально, подкрепленное доказательствами и освещенное разумом, и то, что
    только субъективное суждение, оторванное от фактов как таковых и основанное на предрассудках
    и желаемое за действительное.

    Человеческая природа, в которой коренятся законы политики, не изменилась со времен
    классические философии Китая, Индии и Греции пытались открыть эти законы.
    Следовательно, новизна не обязательно является достоинством в политической теории, а старость не обязательно является недостатком.
    Тот факт, что о теории политики, если она вообще существует, никто никогда не слышал.
    прежде имеет тенденцию создавать презумпцию против, а не в пользу его обоснованности.
    И наоборот, тот факт, что теория политики разрабатывалась сотни или даже тысячи
    лет назад, как была теория баланса сил, — не создает презумпции, что она
    должны быть устаревшими и устаревшими.Теория политики должна быть подвергнута двойной проверке:
    разум и опыт. Отклонить такую ​​теорию, потому что она расцвела в веках.
    прошлого состоит в том, чтобы представить не рациональный аргумент, а модернистский предрассудок, который принимает за
    признал превосходство настоящего над прошлым. Чтобы избавиться от возрождения такого
    теории как «моды» или «причуды» равносильно предположению, что в
    в политических вопросах у нас могут быть мнения, но не истина.

    Для реализма теория состоит в установлении фактов и придании им значения посредством
    причина.Он предполагает, что характер внешней политики может быть установлен только через
    рассмотрение совершенных политических актов и предсказуемых последствий
    эти акты. Таким образом, мы можем узнать, что на самом деле сделали государственные деятели, и из
    предсказуемые последствия их действий, мы можем предположить, какие цели они могли иметь
    был.

    Однако изучения фактов недостаточно. Чтобы придать смысл фактическому сырью
    внешней политики, мы должны подходить к политической действительности с неким рациональным очертанием,
    карта, которая подсказывает нам возможные значения внешней политики.Другими словами, мы положили
    себя в положении государственного деятеля, который должен решить определенную задачу внешней политики
    при определенных обстоятельствах, и мы спрашиваем себя, каковы рациональные альтернативы от
    который может выбрать государственный деятель, который должен решить эту проблему при данных обстоятельствах
    (предполагая всегда, что он действует разумным образом), и какой из этих рациональных
    альтернатив этот конкретный государственный деятель, действуя в данных обстоятельствах, вероятно,
    выберите. Это проверка этой рациональной гипотезы на реальных фактах и ​​их
    последствия, которые придают теоретическое значение фактам международной политики.

    2. Главный указатель, помогающий политическому реализму ориентироваться в ландшафте.
    международной политики — это понятие интереса, определяемое с точки зрения силы. Этот
    концепция обеспечивает связь между разумом, пытающимся понять международную политику, и
    факты, которые нужно понять. Он определяет политику как автономную сферу действия и
    понимание в отрыве от других сфер, таких как экономика (понимаемая с точки зрения интересов
    определяется как богатство), этика, эстетика или религия.Без такого понятия теория
    политика, международная или внутренняя, была бы совершенно невозможна, ибо без нее мы
    не могли провести различие между политическими и неполитическими фактами и не могли
    хотя бы мерой систематического порядка в политической сфере.

    Мы предполагаем, что государственные деятели думают и действуют с точки зрения интересов, определяемых как власть,
    и свидетельства истории подтверждают это предположение. Это предположение позволяет
    нам проследить и предвосхитить, так сказать, шаги государственного деятеля — прошлое, настоящее,
    или будущее — вышли или будут выходить на политическую сцену.Мы смотрим через его плечо
    когда он пишет свои депеши; подслушиваем его разговор с другими государственными деятелями;
    мы читаем и предвосхищаем самые его мысли. Мышление с точки зрения интересов определяется
    как власть, мы мыслим так же, как и он, и как бескорыстные наблюдатели понимаем
    его мысли и действия, пожалуй, лучше, чем у него, актера на политической
    сцена, делает сам.

    Понятие интереса, определяемого как власть, налагает интеллектуальную дисциплину на
    наблюдатель, привносит рациональный порядок в предмет политики и, таким образом, делает
    возможно теоретическое понимание политики.Со стороны актера она предусматривает
    рациональной дисциплины в действии и создает поразительную преемственность во внешней политике
    что делает американскую, британскую или российскую внешнюю политику понятной,
    рациональный континуум, в общем и целом непротиворечивый внутри себя, независимо от различных
    мотивы, предпочтения, а также интеллектуальные и моральные качества сменявших друг друга государственных деятелей. А
    Таким образом, реалистическая теория международной политики будет защищать от двух популярных заблуждений:
    озабоченность мотивами и озабоченность идеологическими предпочтениями.

    Искать разгадку внешней политики исключительно в мотивах государственных деятелей — это
    и бесполезно, и обманчиво. Это бесполезно, потому что мотивы самые иллюзорные из
    психологические данные, искаженные, часто до неузнаваемости, интересами
    и эмоции как актера, так и наблюдателя. Действительно ли мы знаем, каковы наши собственные мотивы? А также
    что мы знаем о мотивах других?

    Но даже если бы у нас был доступ к истинным мотивам государственных деятелей, это знание помогло бы
    мы мало разбираемся во внешней политике и вполне можем ввести нас в заблуждение.Это правда
    что знание мотивов государственного деятеля может дать нам один из многих ключей к тому, что
    может быть направление его внешней политики. Однако он не может дать нам единственную подсказку
    которые предсказывают его внешнюю политику. История не показывает точной и необходимой корреляции
    между качеством мотивов и качеством внешней политики. Это верно в обоих
    моральные и политические условия.

    Мы не можем сделать вывод из добрых намерений государственного деятеля, что его внешняя политика
    будет либо морально похвальным, либо политически успешным.Судя по его мотивам, мы можем
    сказать, что он не будет намеренно проводить морально неправильную политику, но мы можем сказать
    ничего о вероятности их успеха. Если мы хотим знать моральные и политические
    качества его действий, мы должны знать их, а не его мотивы. Как часто государственные деятели
    было мотивировано желанием улучшить мир, а закончилось тем, что сделало его хуже? И как
    часто они преследовали одну цель и в конце концов достигли чего-то, чего даже не ожидали
    ни желанный?

    Политика умиротворения Невилла Чемберлена была, насколько мы можем судить, вдохновлена
    хорошие мотивы; он, вероятно, был менее мотивирован соображениями личной власти, чем
    многих других британских премьер-министров, и он стремился сохранить мир и обеспечить
    счастье всех заинтересованных.Тем не менее его политика помогла развязать Вторую мировую войну
    неизбежны и принесут невыразимые страдания миллионам людей. сэра Уинстона Черчилля
    мотивы, с другой стороны, были гораздо менее универсальными по своему охвату и гораздо более узконаправленными.
    направлена ​​на личную и национальную власть, но внешняя политика, вытекающая из
    эти низшие мотивы, безусловно, превосходили по моральным и политическим качествам те,
    преследовал его предшественник. По своим мотивам Робеспьер был одним из самых
    добродетельные люди, которые когда-либо жили.Но именно утопический радикализм той самой добродетели,
    заставил его убить тех, кто менее добродетелен, чем он сам, привел его на эшафот и уничтожил
    революции, лидером которой он был.

    Хорошие мотивы дают гарантию против преднамеренно плохой политики; они не гарантируют
    моральное совершенство и политический успех политики, которую они вдохновляют. Что важно
    знать, если кто-то хочет понять внешнюю политику, не является в первую очередь мотивами
    государственный деятель, но его интеллектуальная способность постигать основы внешней политики, как
    а также его политическая способность претворять то, что он постиг в успешную
    политическая акция.Из этого следует, что хотя этика абстрактно судит о моральных качествах
    мотивов, политическая теория должна судить о политических качествах интеллекта, воли и
    действие.

    Реалистическая теория международной политики также избегает других популярных
    ошибочность отождествления внешней политики государственного деятеля с его философскими
    или политических симпатий, и вывести первое из последнего. Государственные деятели,
    особенно в современных условиях, вполне может войти в привычку представлять
    их внешняя политика с точки зрения их философских и политических симпатий
    для того, чтобы заручиться поддержкой населения.Все же они будут отличаться от Линкольна
    между их «официальной обязанностью», которая состоит в том, чтобы думать и действовать
    с точки зрения национальных интересов, и их «личное желание»,
    который должен увидеть, как их собственные моральные ценности и политические принципы реализуются во всем
    мир. Политический реализм не требует равнодушия и не оправдывает его.
    политическим идеалам и моральным принципам, но требует действительно четкого разграничения
    между желаемым и возможным — между желаемым везде
    и во все времена и что возможно при конкретных обстоятельствах времени
    и место.

    Само собой разумеется, что не вся внешняя политика всегда была столь рациональной,
    объективный, и неэмоциональный ход. Случайные элементы личности, предубеждения,
    и субъективных предпочтений, и всех слабостей интеллекта и воли, которые есть у плоти.
    наследник, обязаны отклонить внешнюю политику от их рационального курса. Особенно
    там, где внешняя политика проводится в условиях демократического контроля, необходимость
    направить народные чувства на поддержку внешней политики не может не повредить
    рациональность самой внешней политики.Однако теория внешней политики, направленная на
    рациональность должна временно как бы абстрагироваться от этих иррациональных элементов.
    и попытаться нарисовать картину внешней политики, которая представляет рациональную сущность,
    обнаруживаются в опыте, без случайных отклонений от рациональности, которые также
    найдено на опыте.

    Отклонения от рациональности, не являющиеся результатом личной прихоти или
    личная психопатология политика может показаться случайной только с точки зрения
    точки рациональности, но сами могут быть элементами связной системы
    иррациональность.Ведение войны в Индокитае Соединенными Штатами свидетельствует о том, что
    возможность. Стоит рассмотреть вопрос о том, действительно ли современная психология и психиатрия
    предоставили нам концептуальные инструменты, которые позволили бы нам сконструировать, так сказать,
    контртеория иррациональной политики, своего рода патология международной политики.

    Опыт войны в Индокитае указывает на пять факторов, которые могла бы сделать такая теория.
    охватывают: наложение на эмпирический мир упрощенной и априорной картины
    мира, выведенного из фольклора и идеологического предположения, то есть замена
    опыт работы с суевериями; отказ исправить эту картину мира в
    свет опыта; настойчивость во внешней политике, проистекающая из неправильного понимания
    реальность и использование разведки не для того, чтобы приспособить политику к реальности, а
    переосмысления реальности в соответствии с политикой; эгоизм политиков увеличивает разрыв
    между восприятием и политикой, с одной стороны, и реальностью, с другой; наконец,
    стремление хотя бы субъективно закрыть брешь действием, любым действием, которое создает
    иллюзия господства над непокорной реальностью.Согласно Wall Street
    Журнал
    от 3 апреля 1970 г., «желание «сделать что-то» пронизывает высшие уровни сознания».
    правительство и может перевесить другие советы «здравого смысла», которые настаивают на способности США
    События формы пренебрежимо малы. Стремление к действию может привести к смелой политике в качестве терапии».

    Разница между международной политикой как она есть и рациональной теорией
    производное от него подобно разнице между фотографией и нарисованным портретом.То
    на фотографии видно все, что можно увидеть невооруженным глазом; нарисованный портрет
    показать не все, что можно увидеть невооруженным глазом, а показать или, по крайней мере,
    показать, одну вещь, которую не может увидеть невооруженный глаз: человеческую сущность изображаемого человека.

    Политический реализм содержит не только теоретический, но и нормативный элемент. Это
    знает, что политическая реальность полна случайностей и системных иррациональностей
    и указывает на типичное влияние, которое они оказывают на внешнюю политику.Тем не менее, он делится с
    всей социальной теории необходимость ради теоретического понимания подчеркивать
    рациональные элементы политической реальности; ибо именно эти рациональные элементы делают
    реальность, понятная для теории. Политический реализм представляет собой теоретическую конструкцию
    рациональная внешняя политика, которую опыт никогда не может полностью осуществить.

    В то же время политический реализм считает благом разумную внешнюю политику.
    внешняя политика; ибо только рациональная внешняя политика минимизирует риски и максимизирует выгоды
    и, следовательно, соответствует как моральной заповеди благоразумия, так и политическому требованию
    успеха.Политический реализм хочет, чтобы фотографическая картина политического мира
    максимально походить на свой нарисованный портрет. Осознавая неизбежный разрыв между
    хорошая, то есть рациональная, внешняя политика и внешняя политика как она есть на самом деле,
    политический реализм утверждает не только то, что теория должна фокусироваться на рациональных элементах
    политической реальности, но и то, что внешняя политика должна быть рациональной с учетом
    нравственные и практические цели.

    Следовательно, это не аргумент против представленной здесь теории о том, что фактическая внешняя политика
    не соответствует или не может соответствовать этому.Этот аргумент неправильно понимает намерение этой книги,
    который должен представить не беспорядочное описание политической реальности, а рациональное
    теории международной политики. Далеко не обесценивается тот факт, что для
    Например, идеальный баланс сил в политике вряд ли будет найден в действительности.
    что действительность, будучи неполноценной в этом отношении, должна быть понята и оценена как
    приближение к идеальной системе баланса сил.

    3.Реализм предполагает, что ключевое понятие интереса, определяемого как власть, является объективной
    категория, которая является общезначимой, но не придает этому понятию смысла.
    что фиксируется раз и навсегда. Идея интереса действительно составляет суть политики.
    и не зависит от обстоятельств времени и места. Заявление Фукидида, рожденное
    опыт Древней Греции, что «совпадение интересов — самая надежная из уз».
    будь то между государствами или отдельными лицами» был рассмотрен в девятнадцатом веке Лордом
    Замечание Солсбери о том, что «единственные прочные узы союза» между нациями
    «отсутствие всех конфликтующих интересов.«Он был возведен в общий принцип
    правительства Джорджа Вашингтона:

    Небольшое знание человеческой природы убедит нас, что при гораздо большей части
    человечество, интерес является руководящим принципом; и что почти каждый человек более или менее
    под его влиянием. Мотивы общественной добродетели могут на время или в отдельных случаях
    побудить людей к соблюдению чисто бескорыстного поведения; но они не из
    сами по себе достаточны, чтобы постоянно подчиняться утонченным диктатам и
    обязанности социального долга.Немногие люди способны постоянно приносить в жертву все
    взгляды на личный интерес или выгоду для общего блага. Напрасно восклицать против
    испорченность человеческой природы в связи с этим; дело в том, что опыт каждого возраста
    и нация доказала это, и мы должны в значительной мере изменить конституцию человека,
    прежде чем мы сможем сделать это иначе. Ни один институт, не построенный на предполагаемой истине
    эти максимы могут преуспеть.

    Это было отражено и расширено в нашем столетии наблюдением Макса Вебера:

    Интересы (материальные и идеальные), а не идеи, непосредственно господствуют над действиями людей.Все же
    «образы мира», созданные этими идеями, очень часто служили
    переключатели, определяющие пути, по которым динамизм интересов поддерживал движение действий.

    Тем не менее, вид интереса, определяющего политическое действие в определенный период истории
    зависит от политического и культурного контекста, в котором формулируется внешняя политика.
    Цели, которые могут преследовать страны в своей внешней политике, могут охватывать весь спектр
    целей, которые когда-либо преследовала или могла бы преследовать любая нация.

    Те же наблюдения применимы к понятию власти. Его содержание и способ его
    использование определяется политической и культурной средой. Власть может включать в себя что угодно
    которая устанавливает и поддерживает контроль человека над человеком. Таким образом, власть охватывает все социальные
    отношения, которые служат этой цели, от физического насилия до самых тонких
    психологические связи, посредством которых один разум управляет другим. Власть покрывает господство человека
    человеком, как тогда, когда он дисциплинируется моральными целями, так и контролируется конституционными
    гарантий, как в западных демократиях, и когда это дикая и варварская сила
    которое находит свои законы ни в чем ином, как в своей собственной силе и свое единственное оправдание в своем
    возвышение.

    Политический реализм не предполагает, что современные условия, в которых
    политики, с их крайней нестабильностью и постоянной угрозой крупномасштабных
    насилие, изменить нельзя. Баланс сил, например, действительно вечный.
    элементом всех плюралистических обществ, как хорошо отмечают авторы статей Федералист
    знал; тем не менее, он способен работать, как это происходит в Соединенных Штатах, под
    условиях относительной стабильности и мирного конфликта.Если факторы, которые дали
    возникновение этих условий может быть воспроизведено на международной арене, аналогичные условия
    тогда там воцарится стабильность и мир, как это было на протяжении долгого времени.
    история у некоторых народов.

    То, что верно для общего характера международных отношений, верно также и для
    Национальное государство как высшая точка отсчета современной внешней политики. В то время как
    Реалист действительно считает, что интерес является вечным стандартом, по которому политическое действие
    должны быть оценены и направлены, современная связь между интересами и нацией
    государство является продуктом истории и поэтому должно исчезнуть в ходе
    история.Ничто в реалистической позиции не противоречит предположению, что нынешнее
    разделение политического мира на национальные государства будет заменено более крупными единицами
    совершенно иной характер, более соответствующий техническим возможностям и моральному
    требования современного мира.

    Реалист расстается с другими школами мысли перед самым важным
    Вопрос о том, как изменить современный мир. Реалист убежден, что
    эта трансформация может быть достигнута только посредством искусного манипулирования
    вечные силы, которые сформировали прошлое и будущее.Реалист не может быть
    убеждены, что мы можем осуществить эту трансформацию, столкнувшись с политической реальностью
    у которого есть свои законы с абстрактным идеалом, который отказывается принимать эти законы во внимание.

    4. Политический реализм осознает нравственное значение политического действия. Это также
    осознавая неизбежное противоречие между моральной заповедью и требованиями
    успешная политическая акция. И оно не желает затушевывать и стирать это напряжение
    и, таким образом, запутать как моральный, так и политический вопрос, представив его как
    суровые политические факты морально удовлетворяли больше, чем они есть на самом деле, и
    моральный закон менее требователен, чем он есть на самом деле.

    Реализм утверждает, что универсальные моральные принципы не могут быть применены к действиям
    состояний в их абстрактной универсальной формулировке, но что они должны быть отфильтрованы через
    конкретные обстоятельства времени и места. Обыватель может сказать про себя: «Фиат
    justitia, pereat mundus
    (Да свершится правосудие, даже если мир погибнет)», но
    Государство не имеет права говорить так от имени тех, кто находится на его попечении. Как индивидуальные, так и
    государство должно судить о политическом действии по универсальным моральным принципам, таким как принцип свободы.Тем не менее, хотя у индивидуума есть моральное право жертвовать собой в защиту такого морального
    принципе, государство не имеет права допускать морального неодобрения нарушения
    свободы мешают успешному политическому действию, которое само вдохновляется моральным
    Принцип выживания нации. Не может быть политической морали без благоразумия; это
    без учета политических последствий, казалось бы, моральных действий.
    Таким образом, реализм считает благоразумие взвешиванием последствий альтернативных
    политические действия — быть высшей добродетелью в политике.Этика абстрактных судей
    действие по его соответствию нравственному закону; политическая этика судит о поступке по его
    политические последствия. Классическая и средневековая философия знали это, и Линкольн тоже
    когда он сказал:

    Я делаю все, что умею, все, что могу, и я намерен продолжать делать это до тех пор, пока
    конец. Если конец выведет меня на чистую воду, то, что говорят против меня, не будет
    что-нибудь. Если в конце я ошибаюсь, десять ангелов, клянущихся, что я был прав, ничего не сделают.
    разница.

    5. Политический реализм отказывается отождествлять нравственные устремления отдельной нации
    с моральными законами, которые управляют вселенной. Поскольку он различает истину и
    мнения, поэтому он проводит различие между истиной и идолопоклонством. Все народы искушаются, и немногие
    сумели долгое время сопротивляться искушению — облачить свою особую
    стремления и действия в нравственных целях мироздания. Чтобы знать, что нации
    подчиняться нравственному закону — это одно, а притворяться, будто знаешь с уверенностью, что
    добро и зло в отношениях между народами — это совсем другое.Существует мир
    разница между верой в то, что все народы находятся под судом Божьим,
    непостижимое для человеческого ума, и кощунственное убеждение, что Бог всегда на его
    стороны и что то, чего человек желает себе, не может не быть угодно и Богу.

    Легкомысленное приравнивание определенного национализма к советам
    Провидение морально неоправданно, ибо это тот самый грех гордыни, против которого
    Греческие трагики и библейские пророки предупреждали правителей и правили.Это уравнение
    также политически пагубно, поскольку это может привести к искажению суждения
    который в слепоте крестового безумия уничтожает нации и цивилизации — в
    имя морального принципа, идеала или самого Бога.

    С другой стороны, именно понятие интереса, определяемое в терминах власти,
    спасает нас как от этого морального излишества, так и от этой политической глупости. Ибо если мы посмотрим на все
    нации, включая нашу собственную, как политические образования, преследующие свои интересы
    определяется с точки зрения власти, мы можем отдать должное всем им.И мы умеем делать
    справедливости ко всем им в двояком смысле: мы можем судить другие народы, как мы судим наши
    собственные, и, оценив их таким образом, мы способны проводить политику, которая
    уважать интересы других наций, защищая и продвигая интересы наших собственных.
    Умеренность в политике не может не отражать умеренность моральных суждений.

    6. Таким образом, разница между политическим реализмом и другими школами мысли заключается в следующем.
    реально, и это глубоко.Какой бы ни была теория политического реализма
    неправильно понятой и неверно истолкованной, нельзя отрицать ее отличительную интеллектуальную и
    нравственное отношение к вопросам политическим.

    Интеллектуально политический реалист поддерживает автономию политической сферы,
    как экономист, юрист, моралист отстаивают свои. Он думает с точки зрения интересов
    определяется как власть, как экономист мыслит в терминах интереса, определяемого как богатство; в
    юрист, о соответствии действий правовым нормам; моралист, о соответствии
    действие с моральными принципами.Экономист спрашивает: «Как эта политика влияет на
    богатства общества или его части?» Юрист спрашивает: «Эта политика
    соответствии с нормами права?» Моралист спрашивает: «Соответствует ли эта политика
    моральных принципов?» А политический реалист спрашивает: «Как эта политика влияет на
    власть нации?» (Или федерального правительства, Конгресса, партии,
    сельского хозяйства, в зависимости от обстоятельств.)

    Политический реалист знает о существовании и актуальности стандартов
    мысли, отличные от политических.Как политический реалист, он не может не подчинять эти
    иные стандарты, чем политические. И он расстается с другими школами, когда они
    навязать политической сфере стандарты мышления, соответствующие другим сферам. это
    здесь политический реализм спорит с «юридико-моралистическим
    подход» к международной политике. Этот вопрос не является, как утверждалось,
    всего лишь плод воображения, но проникающий в самую суть спора, может быть
    показано на многих исторических примерах.Трех будет достаточно, чтобы понять суть. 3

    В 1939 году Советский Союз напал на Финляндию. Эта акция противостояла Франции и Великой
    Великобритания с двумя проблемами, одна юридическая, другая политическая. Это действие нарушало
    Пакт Лиги Наций и, если да, то какие контрмеры следует предпринять Франции и
    Великобритания берет? На юридический вопрос можно было бы легко ответить утвердительно, поскольку
    очевидно, Советский Союз сделал то, что было запрещено Пактом.Ответ на
    политический вопрос зависит, во-первых, от того, как действия русских повлияли на
    интересы Франции и Великобритании; во-вторых, при существующем распределении власти
    между Францией и Великобританией, с одной стороны, и Советским Союзом и др.
    потенциально враждебные страны, особенно Германия, с другой; и, в-третьих, на
    влияние, которое контрмеры могли оказать на интересы Франции и
    Великобритания и будущее распределение власти.Франция и Великобритания, как
    ведущие члены Лиги Наций, позаботились о том, чтобы Советский Союз был изгнан
    из Лиги, и им помешали присоединиться к Финляндии в войне против
    СССР только отказом Швеции пропустить свои войска через шведскую
    территории на пути в Финляндию. Если бы этот отказ Швеции не спас их, Франция
    и Великобритания вскоре оказалась бы в состоянии войны с Советским Союзом и
    Германия в то же время.

    Политика Франции и Великобритании была классическим примером легализма в том, что они
    позволили ответить на юридический вопрос, легитимный в своей сфере, чтобы определить их
    политические действия. Вместо того, чтобы задать оба вопроса, вопрос о законе и вопрос о власти, они
    задал только вопрос о праве; и ответ, который они получили, не мог иметь никакого отношения к
    проблема, от которой могло бы зависеть само их существование.

    Второй пример иллюстрирует «моралистический подход» к международным
    политика.Речь идет о международном статусе коммунистического правительства
    Китай. Подъем этого правительства поставил западный мир перед двумя проблемами:
    один моральный, другой политический. Были ли характер и политика этого правительства
    в соответствии с моральными принципами западного мира? Должен ли западный
    мир иметь дело с таким правительством? Ответ на первый вопрос не мог
    не быть в минусе. Однако из этого не следует с необходимостью, что ответ
    на второй вопрос также следует ответить отрицательно.Стандарт мысли
    Применительно к первому — моральному вопросу — нужно было просто проверить природу
    и политика коммунистического правительства Китая по принципам западной
    мораль. С другой стороны, второй — политический вопрос — имел
    подвергнуться сложному испытанию вовлеченных интересов и власти
    доступный с любой стороны, и о направлении того или иного образа действий
    на эти интересы и власть. Применение этого теста вполне может иметь
    привели к выводу, что с коммунистами лучше не иметь дела.
    правительство Китая.Чтобы прийти к такому выводу, полностью пренебрегая этим тестом
    и ответ на политический вопрос с точки зрения морального вопроса действительно был
    классический пример «моралистического подхода» к международной политике.

    Третий случай поразительно иллюстрирует контраст между реализмом и
    легалистско-моралистический подход к внешней политике. Великобритания, как один из гарантов
    нейтралитета Бельгии, вступил в войну с Германией в августе 1914 года, потому что Германия
    нарушил нейтралитет Бельгии.Британские действия могли быть оправданы либо в
    реалистические или легалистско-моралистические термины. То есть можно было бы рассуждать реалистично
    что на протяжении столетий для британской внешней политики было аксиомой предотвращать
    контроль Нидерландов со стороны враждебной державы. Тогда речь шла не столько о нарушении
    Нейтралитет Бельгии сам по себе как враждебные намерения нарушителя, предоставившего
    обоснование британской интервенции. Если бы нарушителем была другая нация, а не Германия,
    Великобритания вполне могла воздержаться от вмешательства.Это позиция, занятая
    Сэр Эдвард Грей, министр иностранных дел Великобритании в тот период. заместитель министра иностранных дел
    Дел Гардинж заметил ему в 1908 году: «Если Франция нарушила бельгийский нейтралитет в
    войну против Германии, вряд ли Англия или Россия пошевелит пальцем, чтобы
    поддерживать бельгийский нейтралитет, а если нейтралитет Бельгии будет нарушен Германией,
    вероятно, имело бы место и обратное». После этого сэр Эдвард Грей
    ответил: «Это к делу.«Тем не менее, можно было бы также принять законнический и
    моралистическую позицию, согласно которой нарушение нейтралитета Бельгии само по себе из-за ее
    юридические и моральные недостатки и независимо от затронутых интересов и личности
    нарушитель, оправдал британское и, если уж на то пошло, американское вмешательство. Это был
    Позиция, которую Теодор Рузвельт занял в своем письме сэру Эдварду Грею от 22 января
    1915:

    Для меня суть ситуации была в Бельгии.Если бы Англия или Франция действовали в
    Бельгии, как действовала Германия, я должен был противостоять им, точно так же, как я теперь выступаю против Германии.
    Я решительно одобряю ваш поступок как образец того, что должны делать те, кто
    считают, что договоры следует добросовестно соблюдать и что существует такое понятие, как
    международная мораль. Я принимаю эту позицию как американец, который больше не англичанин.
    чем немец, который верно стремится служить интересам своей страны, но
    который также старается делать все возможное для справедливости и порядочности по отношению к человечеству в целом,
    и кто поэтому чувствует себя обязанным судить обо всех других нациях по их поведению в любой данной
    случай.

    Эта реалистическая защита автономии политической сферы от ее подрыва
    других способов мышления не означает игнорирования существования и важности этих
    другие способы мышления. Это скорее подразумевает, что каждому должна быть назначена своя собственная сфера.
    и функция. Политический реализм основан на плюралистическом понимании человеческой природы.
    Настоящий человек состоит из «человека экономического», «человека политического»,
    «нравственный человек», «религиозный человек» и т.Человек, который был не чем иным, как
    «политический человек» был бы зверем, ибо у него совершенно отсутствовала бы моральная
    ограничения. Человек, который был бы не чем иным, как «нравственным человеком», был бы дураком, потому что он
    быть совершенно лишенным благоразумия. Человек, который был не чем иным, как «религиозным человеком».
    был бы святым, потому что у него было бы полное отсутствие мирских желаний.

    Признавая существование этих различных граней человеческой природы, политический реализм также
    признает, что для того, чтобы понять одну из них, нужно разобраться с ней самостоятельно
    термины.То есть, если я хочу понять «религиозного человека», я должен для
    абстрагируясь от других аспектов человеческой природы и имея дело с ее религиозными
    аспект, как если бы он был единственным. Кроме того, я должен применить к религиозной сфере
    соответствующие ему стандарты мышления, всегда осознавая существование других
    стандарты и их фактическое влияние на религиозные качества человека. Что верно в отношении
    эта грань человеческой природы верна для всех остальных.Ни один современный экономист, например,
    иначе представлял бы свою науку и ее отношения к другим наукам о человеке.
    Именно через такой процесс эмансипации от других стандартов мышления и
    развитие того, что соответствует ее предмету, что экономика развивалась как
    автономная теория экономической деятельности человека. Внести свой вклад в подобное
    развитие в области политики действительно является целью политического реализма.

    Такова природа вещей, что теория политики, основанная на таких
    принципы не встретят единодушного одобрения, равно как и, если уж на то пошло, такой иностранный
    политика.Ведь и теория, и политика в равной степени противоречат двум тенденциям в нашей культуре, которые не
    способны примириться с предположениями и результатами рационального, объективного
    теория политики. Одна из этих тенденций принижает роль власти в обществе на основании
    которые проистекают из опыта и философии девятнадцатого века; мы обратимся
    мы к этой тенденции позже более подробно. 4 Другая тенденция, противоположная
    к реалистической теории и практике политики, вытекает из того самого отношения, которое
    существует и должно существовать между человеческим разумом и политической сферой.По причинам, которые
    мы обсудим позже 5 человеческий разум в своих повседневных операциях не может вынести
    смотреть правде в политику прямо в лицо. Он должен замаскировать, исказить, принизить,
    и приукрашивать правду — тем больше, чем активнее личность вовлекается в
    процессы в политике, и в частности в международной политике. Только по
    обманывая себя относительно природы политики и той роли, которую он играет в политической
    сцена — это человек, способный жить в согласии с самим собой и своими собратьями как политическое животное.
    мужчины.

    Таким образом, неизбежно, что теория, пытающаяся понять международную политику как
    оно есть на самом деле и таким, каким оно должно быть ввиду своей внутренней природы, а не как
    люди хотели бы его видеть, должны преодолеть психологическое сопротивление, которое большинство других
    отрасли обучения не должны сталкиваться. Книга, посвященная теоретическому осмыслению
    Поэтому международная политика требует особого объяснения и обоснования.


    Возвращение в дом Винни
    Страница

    Возврат в международный
    Теория отношений

    .

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован.