Ментальность и культура народа: works.doklad.ru — Учебные материалы

Содержание

Ментальность народов определяется культурами, которые они возделывают

Посевные культуры, которые возделывают народы на протяжении своей истории, оказывают колоссальное влияние на формирование их ментальности, выяснили американские ученые, взявшие в качестве объекта исследования южных и северных китайцев.

Исследование вопроса об истоках ключевых различий между Западом и Востоком началось еще в Древней Греции и сохраняет свою актуальность в современном мире. Группа молодых ученых, возглавляемая Томасом Талхэлмом из Университета Виргинии, имеет основания утверждать, что одной из причин кардинальных различий между Западом и Востоком могла стать разница в основной посевной культуре. С их выводами можно ознакомиться в статье, опубликованной в научном журнале Science.

Сама по себе рисовая теория не является чем-то абсолютно новым как в науке в целом, так и в изучении вопроса о различиях между цивилизациями, выступая скорее развитием теории о способах выживания. Последняя предлагает разделять формы ведения хозяйства на те, которые требуют от общества большей взаимозависимости, например фермерство, и меньшей, например скотоводство.

Однако теперь ученые признали теорию несостоятельной, так как она не проводит разграничений по конкретной возделываемой культуре. Утверждая, что разные посевные культуры требуют для своей культивации разное количество усилий, исследователи выдвинули следующую гипотезу.

Так как возделывание риса требует больших усилий, то народы, для которых рис является основной культурой, развиваются общественно ориентированными.

Напротив, там, где сеяли пшеницу, так как это требует намного меньшей организации и затрат сил, людям свойствен индивидуализм. Для представителей таких обществ характерно аналитическое мышление, которое использует абстрактные категории и формальное рассуждения с опорой на логику (А является истинным, если не А — ложным).

Рисоводство действительно более трудоемко, поскольку требует приблизительно в два раза больше времени на посадку и сбор, чем пшеница. Более того, так как рис в Восточной Азии выращивается на заливных полях, необходимо больше дополнительных усилий и координации действий между членами общества.

Создание ирригационных систем, которые надо постоянно обслуживать, необходимость в договоренностях об использовании воды способствуют установлению тесных долгосрочных связей. Так как эти связи взаимовыгодны, участники стараются избегать конфликтов и стремятся не выбиваться из коллектива.

Фермерам, которые возделывают пшеницу, ирригация не нужна (так как они надеются на дожди), поэтому они полагаются в первую очередь на самих себя и у них нет критической необходимости в поддержке хороших отношений с соседями. Таким образом, выращивание пшеницы приводило к более независимому мышлению, которое свойственно представителям западных обществ.

В китайском трактате начала XVII века говорится: «Если не хватает рабочей силы, лучше возделывать пшеницу».

Подобные предположения существовали и ранее, однако не существовало веских доказательств, которые подтвердили бы их. Обычно страны Восточной Азии сравнивались учеными с европейскими державами. Тем не менее подобные сравнения неправомерны по ряду факторов — из-за принципиально разных культур, религий, исторического наследия и прочего.

Для того чтобы провести непротиворечивое исследование, был необходим анализ народностей, имеющих общую историю, язык, религию, даже национальность, но различающихся по основному возделываемому злаку. Причем было необходимо рассмотреть случай с рисом и пшеницей, так как в большинстве стран Европы традиционно возделывалась пшеница, а в странах Восточной Азии — рис. Провести такой анализ оказалось возможным на примере Китая.

Когда говорят о Южном и Северном Китае, обычно имеют в виду деление по реке Янцзы. На юге традиционно выращивался рис, на севере — пшеница. Хотя этническим большинством и на севере, и на юге являются ханьцы, сами китайцы говорят о заметном различии характеров у южан и северян, называя последних более прямолинейными и конфликтными.

К проведению исследования Томаса Талхэлма побудило грубое поведение преподавателя в одном из северокитайских институтов.

Для подробного анализа был проведен опрос 1162 студентов-ханьцев, главной целью которого было определение основных черт характера и особенностей мышления. Чтобы исключить возможное влияние особенностей климата, учеными были привлечены студенты разных климатических зон Северного и Южного Китая. Результаты подтвердили гипотезу исследователей.

Уроженцы регионов к северу от Янцзы демонстрировали склонность к эгоцентризму и по характеру походили больше на европейцев, чем на представителей Восточной Азии. В то же время южане проявляли более свойственное восточному человеку интуитивное мышление, которое допускает противоречия, и предпочитали идентифицировать себя через группу, к которой принадлежат. Привлечение статистических данных показало, что у южан в отличие от северян более низкий уровень разводов.

Среди опрошенных не было ни одного, кто работал бы на земле, следовательно, результаты тысячелетнего возделывания определенных культур актуальны и сейчас.

Ученые утверждают, что это только начало большого исследования. Ведь психологией очень плохо изучен вопрос зависимости между возделываемой культурой и особенностями развития общества. Двигаясь в данном направлении, исследователи надеются внести больше ясности в вопрос об истоках различий между Западом и Востоком.

Как формируется менталитет? — Блог Викиум

    • Илья Павлов

      Автор Викиум

Менталитет является обязательной частью той или иной культуры, и на его формирование могут влиять самые разные факторы. Это не только культурные условия, но еще и социальные, которые могут развиваться на протяжении многих лет.

Каждый народ имеет свое личное пространство культурного характера и разные формы культуры, которые пополняются новыми компонентами во время процесса деятельности. Народ самостоятельно создает свой менталитет. Стоит отметить, что именно культура и менталитет являются общими понятиями, которые способны охарактеризовать народ, а также выделить основные моменты, которые помогают различать между собой культуры.

Менталитет с точки зрения психологии

Менталитет с точки зрения психологии — определенный стиль и вид психической жизни того или иного социума. Для того чтобы полностью раскрыть его компоненты, применяется система взглядов, учитывается склад ума. Психологи выделяют четыре типа менталитета:

  • Варварский. Народы такого типа хорошо выживают и достаточно выносливые. Таким менталитетом обладают победители.
  • Интельский. Народ пренебрегает собственным комфортом, при этом демонстрирует очень высокий показатель работоспособности, очень боится смерти и боли.
  • Аристократический. Характеризуется независимостью, стремлением к богатству, обладает высокой нравственностью.
  • Буржуазный. Такие народы — трудоголики. Они редко бывают искренними, при этом умеют экономить и беречь то, что у них есть.

Условно менталитет можно поделить на разные типы с учетом того, какой именно деятельностью занимается определенный народ, какой имеет образ мышления. Все народы различаются между собой. Они имеют разные традиции, которые передаются столетиями, свои предпочтения и взгляды на жизнь.

Чем отличается менталитет от ментальности?

Менталитет принято считать основой любого народа и неким определенным ядром в его культуре. В свою очередь ментальность представляет собой способ видения окружающего мира и в этом случае обязательно присутствует эмоциональная составляющая. Менталитет обладает общечеловеческим значением. Когда речь идет о ментальности, то говорят о самых разных социальных слоях или же периодах развития человечества. Благодаря ментальности и может возникать определенное мировоззрение.

Менталитет представляет собой культуру, которая имеет прямое отношение к той или иной группе социального характера. Проявляется он с помощью определенного способа мышления, в религии, традициях, языке, выбранной людьми философии. Ментальность же является более широким понятием, с помощью которого можно в целом описать способ мышления.

Развивая мышление, человек расширяет своё мировоззрение. Правильное восприятие реальности происходит, когда человек может мыслить критически. Такую способность помогает развить курс Викиум «Критическое мышление».

Читайте нас в Telegram —
wikium

Культура Чехии и менталитет чехов

Собираетесь в Чехию и уже подали документы на визу? Параллельно с поиском жилья займитесь тем, что на первый взгляд кажется не таким уж существенным: изучите культуру и обычаи той страны, куда вы едете жить и учиться.

Чем живут и дышат чехи, каковы местные обычаи и традиции? Рассказывает автор блога GoStudy Александра Баранова.

Важное замечание в самом начале: кого бы вы ни спросили, каждый вам «нарисует» свой портрет среднестатистического чеха и подчеркнет особенности менталитета, которые произвели впечатление именно на него. Поэтому любая характеристика представителей той или иной национальности – вещь субъективная. С чем-то вы можете согласиться или наоборот, нет. В данном случае вы знакомитесь с личным мнением автора статьи – если оно не подкреплено официальной статистикой.

Национальный музей в Праге

Личный опыт автора блога

Главные и неизменные плюсы Чехии, которые можно выделить после десяти лет жизни в этой стране:

  • Безопасность. В родном Петербурге я бы никогда не рискнула выйти летом в своем спальном районе после десяти вечера за хлебом. Риск нарваться на неприятности – почти гарантирован. В Праге на вас никто не обратит внимания: возвращаясь порой за полночь по темным улицам домой, я никогда не испытывала тревоги. За десять лет не произошло ни одного (тьфу-тьфу!) неприятного инцидента.
  • Климат. Я приехала в Прагу с хронической ангиной и виртуозным умением переболеть всеми вариантами простудных заболеваний в осенне-зимний сезон. Спустя десять лет я, во-первых, забыла, что такое ангина, во-вторых, простужаюсь разве что по собственной неосторожности. В разгар эпидемии могу заболеть гриппом, но недомогание не растягивается на месяц или два, и не переходит в «хронику», как бывало дома.

В Праге хорошее, порой даже слишком жаркое лето, солнечная сухая осень, ранняя теплая весна и мягкая бесснежная зима. В регионах Чехии климат может немного отличаться, особенно в горных областях, но все равно остается очень комфортным для жизни.

  • Транспорт и масштабы столицы. Прага – самый крупный населенный пункт Чехии, но даже при этом ее масштабы и четкое расписание городского транспорта позволяют успеть переделать за день в два раза больше дел, чем, скажем, в российских мегаполисах типа Москвы или Петербурга. На дорогу в среднем я трачу не более 30–40 минут в одну сторону (для сравнения, дорога до офиса в Петербурге в одну сторону занимала у меня не менее полутора часов при отсутствии «пробок» и прочих транспортных коллизий). Здесь есть возможность много ходить пешком и четко планировать весь день, ориентируясь на то, когда придет нужный трамвай или автобус. Если вы живете в черте города, то легковая машина вообще теряет свою значимость – всюду можно без проблем добраться на городском транспорте.

Общественный транспорт в Праге ходит четко по расписанию

Чехи: сходства = различия

Чехи – народ, относящийся к славянской группе национальностей. По этой причине жители России и Украины чувствуют себя в Чехии комфортно уже с первых месяцев жизни. Однако некоторые культурные сходства на поверку скорее представляют собой различия.

  • Чешский язык. В нем можно услышать немало слов, похожих на русские, однако многие из них имеют прямо противоположное значение. Например, слово «stůl» – произносится как [стул] – означает вовсе не «стул», а «стол». Слово «čerstvý» – произносим [черствы] – это не «черствый», а «свежий». И так далее.
  • Открытость. Чехи достаточно легко идут на контакт, быстро заводят знакомство и непринужденно общаются. Однако мало кто из них действительно способен открыть собеседнику душу при первой же встрече. Более того, даже длительная дружба и тесное общение не всегда подразумевает истинную близость.

Какие еще черты характера и культурные особенности типичны для менталитета чехов?

  • Экономность, граничащая со скупостью из анекдотов. Чехи – не те люди, что будут шиковать, даже если имеется финансовая возможность. Если в обед предстоит выбор между офисной столовой и приличным ресторанчиком, чех наверняка выберет столовую, чтобы не переплачивать. Или вообще возьмет на ланч что-нибудь, купленное в ближайшем супермаркете.
  • Экстремальная практичность особенно свойственна мужчинам: чех почти наверняка поскупится на красивый букет цветов, зато легко купит своей даме дорогой удобный рюкзак. А что, практично же!
  • Равенство полов. Женщина в Чехии – не слабый, а вполне себе очень сильный пол: и чемодан сама понесет, и рюкзак дотащит, и обеспечит себя финансово полностью, да еще и мужчине поможет, если что. Девушкам на заметку: не стоит ждать от чехов проявлений экстремального рыцарства.
  • Забота об окружающей среде. Чехи ответственно сортируют мусор – как минимум, стекло, пластик и бумагу. В парках и на городских улицах – чисто. Попробуйте бросить бумажку мимо урны в присутствии прохожих – вероятность напроситься на укоризненный комментарий очень велика.
  • Атеизм. По статистике, чехи – самая неверующая из европейских наций. Интересно, что при этом они все равно с удовольствием отмечают Рождество и Пасху, то есть исконно религиозные праздники. В канун Рождества многие ходят на службу в костел, на Пасху красят яйца и пекут пасхального барашка вместо православного кулича. К вере прочих национальностей относятся либо нейтрально, либо уважительно.
  • Политизированность. Чехи очень любят подискутировать о политике, особенно покритиковать действующую власть. Многие активно участвуют в митингах.
  • Любовь к спорту. Встретить чеха, который не играет в футбол, хоккей или теннис, не бегает или не ездит на велосипеде – значит… не встретить такого чеха! Стремление к активному образу жизни прививается ребятам еще в школе: в горнолыжных лагерях, в походах и т.д.
  • Любовь к природе. Большинство чехов на выходные стремится уехать на природу – в лес, в горы, на озеро и т.д., а не «потусить» в городе. Между отдыхом в палатке в кемпинге и комфортабельным отелем почти наверняка выберут первое.
  • Готовность помочь. Если вы вежливо попросите, то вам обязательно помогут найти дорогу до вокзала, объяснят, как заполнить тот или иной формуляр, «поработают» переводчиком в магазине.
  • Слабость к домашним животным. Особенно – к собакам. В Чехии практически не встретишь бездомных собак – все животные пристроены хотя бы в приют. Во многие заведения общественного питания разрешен вход с собаками.
  • Вежливость. Фразы «до свидания», «пожалуйста», «спасибо», «будьте добры» и «здравствуйте» — неотъемлемая часть чешского лексикона. Здороваться и прощаться принято не только со знакомыми, но и с продавцами в магазине, сотрудниками любых административных учреждений и просто с попутчиками в лифте дома или вагоне поезда.
  • Жестковатый юмор. Чехи любят шутить и отлично понимают шутки, но их юмор может кому-то показаться резковатым и грубоватым. В таком случае достаточно просто сказать, что шутка вас задела или обидела – скорее всего, больше этого не повторится.
  • Толерантность. Чехам совершенно все равно, как вы одеты, что вы делаете и с каким выражением лица находитесь на улице или в общественном транспорте. Даже если вы наденете костюм мага из фильмов о Гарри Поттере, вам и слова не скажут.
  • Равнодушие к моде. Это свойство чешского характера вытекает из предыдущего, так как чехи не склонны судить друг друга «по одежке». Среднестатистический чех не понимает, зачем тратить баснословные суммы на дорогую одежду, если можно пробежаться по распродажам или заглянуть в сэконд-хэнд и найти подержанную вещь отличного качества за копейки. Тренд slow fashion также набирает в Чехии популярность.
  • Неконфликтность. Несмотря на частую критику в адрес властей, системы транспорта или цен на продукты, чехи не ведут себя воинственно. Все митинги и демонстрации проходят по расписанию и носят мирный характер.
  • Прямолинейность. Чехи без обиняков говорят о том, что им не нравится и обычно бывают признательны за такой же откровенный подход в ответ.
  • Патриотичность и национальная гордость. Несмотря на собственные критичные высказывания в адрес властей, чехи не будут рады подобному от представителей других национальностей. Чешское пиво тоже относится к святая святых и не подлежит критике. Вообще, чехи предпочитают уделять внимание тому, что происходит в пределах их страны, и мало обращают внимание на чужеземные перипетии.
  • Дружелюбие. Чехи приветливы по отношению к иностранцам, особенно если те владеют хотя бы разговорным чешским языком. Если же вы хорошо говорите по-чешски, то шквал комплиментов и теплое отношение вам обеспечено.
  • Пунктуальность. Опаздывать – не в духе чехов, так что отсутствие пунктуальности – это повод подпортить себе репутацию.
  • Уважение к образованию. Чехи ценят высшее образование и стараются обеспечить его своим детям при наличии такой возможности. Однако уважается и мнение ребенка: если тот не хочет сразу пересаживаться из-за школьной парты за университетскую, а хочет посмотреть мир, выучить иностранный язык, поработать и вообще понять, кем он хочет стать, родители не станут ему в этом препятствовать.

Культурное пространство на крыше дворца Луцерна в Праге

«Что собой представляет жизнь обычного чеха?»

…спросите вы.

  • В Чехии постепенно начинает набирать популярность удаленная работа, однако старшее поколение по-прежнему чаще работает в офисе на полную ставку с четким графиком.
  • Чехи, в большинстве своем, ранние пташки: они рано начинают работу и рано заканчивают. Свободное время посвящают спорту, семье, друзьям, хобби.
  • Чехов нельзя назвать ни трудоголиками, ни карьеристами: если есть возможность уйти с работы вовремя, то они выключат компьютер четко в назначенный час, и не стремятся к астрономическим суммам на счете.
  • Чехи – спокойный и размеренный народ, спешку признают только в случае крайней необходимости.
  • Чехи любят посидеть за кружечкой пива с друзьями, причем одной кружечкой дело, как правило, не ограничивается. Любят плотно и вкусно поесть: чешская кухня – сплошное мясо с хлебом и картофелем и минимум овощей при этом, так что поддерживать себя в форме при такой «диете» можно, только активно занимаясь спортом.
  • Понятие «дача» – именно дача, а не загородный дом – чехам очень знакомо. Многие отправляются туда на выходные, покопаться в грядках в помидорами и побаловать себя шашлыком.
  • Чехи – основательные семьянины. Дом, ипотека, сбережения, машина, собака, две кошки, дача и трое детей к 40–50 годам – это про них.

Праздники и традиции

Государственных праздников, то есть дней, когда никто не работает и закрыты даже супермаркеты, в Чехии не так уж много.

Среди них:

  • 1 января – День восстановления независимого чешского государства. Данный праздник внесен в список официальных в 2000 году. Празднует он факт разделения бывшей Чехословакии на Чешскую республику и Словацкую республику, которое официально произошло 1 января 1993 года. В этот же день отмечается и Новый Год (по-чешски Сильвестр), но в Чехии это – светский праздник, он имеет куда меньшее значение, чем Рождество.
  • 8 мая – День победы, окончание Второй мировой войны в Европе и освобождение Чехии от фашизма в 1945 году.
  • 5 июля – День славянских святых Кирилла и Мефодия. По преданию, именно в этот день в 863 году братья принесли в чешские земли христианскую веру и славянскую письменность.
  • 6 июля – День казни Яна Гуса, национального героя чехов, который был сожжен за свою веру и идеологию. Он оставил после себя обширное литературное наследие и внес огромный вклад в разработку чешского языка.
  • 28 сентября — День чешской государственности.
    Считается, что в этот день в 936 году был убит собственным братом князь Вацлав Пржемыслович – Святой Вацлав и патрон Чехии.
  • 28 октября — День возникновения независимой Чехословацкой республики в 1918 году, кульминация длительной борьбы чехов и словаков против австро-венгерской власти.
  • 17 ноября — День борьбы за свободу и демократию.
    15 ноября в 1939 году состоялись массовые демонстрации студентов против немецкой оккупации, вызванные смертью участника демонстраций и студента-медика Яна Оплетала. Оккупационные власти в ответ начали массовые аресты. 17 ноября все университеты и колледжи были закрыты, девять студенческих лидеров казнили, сотни людей отправили в концлагеря.

Прочие праздники (официально – негосударственные):

  • 1 мая – День труда.
  • 24–26 декабря – Рождество. Любимый чехами семейный праздник.
  • Пасха – даты слегка меняются каждый год, в зависимости от церковного календаря, но в любом случае приходятся на весну.

Оцените этот материал

Мы стараемся публиковать максимально информативные материалы о жизни и учебе в Чехии. Пожалуйста, дайте нам знать, если эта статья была вам полезна и интересна

4.6 из 5 на основании 52 голосов

{{average}} из 5 на основании {{count}} голосов

{{voteMessage}}

Произошла ошибка во время запроса

И. В. Кондаков. Взгляд на историю русской культуры в целом

И.В. Кондаков. Взгляд на историю русской культуры в целом.

Более чем тысячелетний исторический путь русской культуры как бы сам напрашивается на обобщающие формулы. Как бы ни отличались друг от друга относительно законченные и замкнутые в себе периоды российского культурно-исторического опыта, между ними есть нечто общее.


Общее, повторяющееся в истории национальной культуры – это именно то, что составляет основу традиций. Культурно-исторической преемственности и национального менталитета культуры, что определяет единство национальной культуры на всех этапах и фазах её становления и развития как ценностно-смыслового единства.

В российской истории легко прослеживается её «пульсирующий» характер. Периоды невыносимого социального давления, «сжатия», централизации (в формах государственного деспотизма и терроризма, безудержного насилия, выступающего как средство тотального «порядка») сменяются периодами «разрежения», расслабления, превалирования центробежных тенденций, распада государственной целостности и социокультурного единства.


Исторически сложившийся на протяжении тысячелетней истории России, с её постоянными «взрывами», «ломками». «скачками» и «перерывами постепенности», менталитет русской культуры отличается особой, можно даже сказать принципиальной противоречивостью, двойственностью, амбивалентностью. Это противоречивое единство культуры, не имеющей «середины» и тяготеющей ко всем взаимоисключающим крайностям, с одной стороны предопределило глубоко укоренённую социокультурную нестабильность, непредсказуемость развития событий («эффект маятника»). С другой стороны, именно такая «двусоставность» каждого значимого явления русской культуры и российской цивилизации и самого культурного «ядра» России открывает перед русской культурой неисчерпаемые возможности гибкого и почти мгновенного приспособления к резким, почти взаимоисключающим изменениям.

Тысячелетняя история русской культуры убедительно свидетельствует: сущность национального менталитета русской культуры заключается именно в двусоставности её ядра, являющего собой буквальное «единство противоположностей» или, точнее – «раздвоение единого».


Как указывает в своей работе «Россия: критика исторического опыта» М. 1991. А.С. Ахиезер, одна из основных проблем самобытности России – господство инверсионной логики. Инверсия – это мгновенный переход от одной крайности к другой в рамках биполярных оппозиций («день-ночь», «правда-ложь», «добро-зло»). Каждое явление в этой логике – «оборотень» т.е. способно повернуться своей противоположной стороной (из добра стать злом, из человека зверем, демоном и т.п.). При этом отказ от одного полюса мыслится как победа противоположного – «разрушение есть созидание».

Инверсионная логика имеет место тогда, когда в явлении не выделяются отдельные элементы, а оперируют готовыми культурными образцами, стереотипами (образно говоря, когда пытаются играть на рояле в боксёрских перчатках т.е. колотить по клавишам всей пятернёй или кулаком). Такое мышление ориентировано прежде всего на использование уже сложившегося и устоявшегося исторического опыта, на синтезирование в единое целое того, что уже есть, а не вырабатывание чего-то своего собственного. В этом случае мессианство – это мгновенный переворот, новое осмысление, понимание того, что уже существует.


Раскол – как особое, длительно существующее состояние вытекает из незавершённости процесса. Россия постоянно находится в состоянии переходного периода (у России всегда тяжёлые годы). Прообразом здесь является жизнь человека как переходный период от рождения к смерти, сопряжённый с преодолением трудностей.

Раскол вытекает из постоянно существующего состояния как сосуществования в рамках одной культуры по крайней мере двух субкультур. В рамках этих субкультур поддерживаются разные ценности, сформулировано разное представление о человеке, нормах жизни, требованиях к обществу. То, что для одной субкультуры выступает как норма, для другой является патологией. Это не только ведёт к повышенной социальной напряжённости между социальными группами, но и в целом повышает скрытую психологическую тревожность в обществе. Таким образом, противоречивые ориентации дезорганизуют деятельность, планы, отношения людей. Фигурально одна рука не знает, что делает другая. Дезорганизацией оказывается пронизана мысль и деятельность самой личности. Раскол открывает себя в каждой клеточке общества (как в голограмме – часть является уменьшенной копией целого). Раскол заставляет общество шарахаться из стороны в сторону, обрекая его на постоянное воспроизводство разрухи.


Раскол – это то, что постоянно грозит конфликтом, что вынуждает к постоянной борьбе с самим собой. Эта борьба обессиливает и препятствует целенаправленному действию. В конечном итоге раскол поддерживает стагнацию в обществе т.е. каждая из расколотых частей не видит культурной ценности в своей противоположности и пытается её отринуть, «достроить» общественное целое на основе собственных ценностей.

Вследствие раскола становятся двусмысленными все усилия, направленные на модернизацию общества. двоятся и превращаются в фикции социальные институты. Их названия не соответствуют сути. Поэтому содержание деятельности этих институтов всё время ускользает от людей, которые пытаются их изменить и улучшить.


Расколотое общество не понимает само себя и несёт расколотую правду, расколотую культуру, расколотые социальные отношения. Субъект расколотого общества – расколотая личность пытается «прыжком» оказаться впереди модернизированных обществе (стать впереди планеты всей), но реально отбрасывается назад в архаику.

Двусмысленными становятся реформы. Они представляют собой сплав либеральной и традиционной культур. Либеральная – ориентация на будущее, жить в будущем так, как я мечтаю в настоящем. Традиционная – ориентация на прошлое – жить в будущем так, как жили предки в прошлом «золотое было времечко». Получается синтез – жить в будущем так, как мечтали, (а не жили в действительности) предки. (Исполнить заветные мечты предков. Утопия).


Отсюда происходят такие характерные свойства русской культуры, как её самокритичность, способность к самоотрицанию, острота и резкость дискуссий по коренным мировоззренческим и более частным культурным вопросам. Отсюда готовность русской культуры и общественной жизни к всякого рода конфронтациям и расколам, начиная с религиозного и политического и кончая литературным. При этом проявляется потребность в преодолении раскола, стремление к «всеединству», как правило утопическому, несбыточному, но при этом очень желательному и идеальному.

Однако при этом важна не только извечная раскол российского общества и русской культуры (на радикалов и консерваторов, реформаторов и фундаменталистов, государственников и анархистов и т.п.) сколько стремление к единству – к «соборности», всеобщему взаимопониманию, коллективной солидарности и даже единомыслию (консенсусу). Причём всё это в предельных, почти вселенских масштабах. Отсюда берёт начало знаменитая «всемирная отзывчивость» русской культуры, её «пролетарский интернационализм». Её мессианские притязания на «всемирность», универсальность. Всё это не исключает её одержимости 2русской идеей» — национального избранничества, высшего предназначения, глобальной миссии всеобщего освобождения и спасения.


Однако идеи «Москвы – третьего Рима». «третьего Интернационала», «мировой революции», «армии-освободительницы», «СССР-оплота мира» и т.п. вселенские утопические проекты, рождённые русской культурой, были лишь внешней «имперской» стороной объединяющих тенденций русской культуры.

Можно сказать, что силы притяжения, интеграции в недрах русской культуры на всех этапах её развития постоянно преобладали над силами распада. Сама по себе острота борьбы детерминировала мощную потребность в единстве, пусть и выражающемся в идеальных, утопических формах.


Иррациональные мотивы веры, надежды, любви, всеобщего спасения, мессианства, «светлого будущего» нередко выступали на первый план культуры, преобладая над рациональными критериями научности, объективности – в формах «долженствования». «грядущей гармонии». «равенства, братства и счастья». «рая на земле».

Постоянная незавершённость разнообразных социокультурных процессов – начатых, но не доведённых до конца или замороженных реформ, радикальных общественных преобразований, просветительских начинаний – порождала неугасающее стремление хотя бы в мечте, хотя бы в утопическом проекте или в фантазии преодолеть накопившиеся противоречия, разрешить нерешённые проблемы, «достроить» незавершённое здание русской культуры и российской цивилизации, как бы «застрявшей» в своём развитии на полпути. Утопизм русской культуры стал своеобразным элементом самой её становящейся, но незаконченной «архитектуры», средством компенсации нереализованных её потенциальных возможностей, способом восстановления её целостности, если не в реальности, то в идеале, в творческом воображении.


Внешними механизмами поддержания единства и целостности русской культуры были: самодержавие и разветвлённый институт государственной бюрократии, централизованный институт православной церкви, господство крепостничества во всех сферах, всесильность тайной полиции, бдительность политической и духовной цензуры.

Внутренними механизмами поддержания единства были: православная вера (ортодоксия), идеал просвещённого абсолютизма, тайные общества, разночинная русская интеллигенция, претендующая на роль всеобщего посредника между народом и властью, между культурой и властью, между искусством и действительностью, между верой и неверием.


История русской культуры предстаёт как ценностно-смысловое единство, чреватое опасностью раскола, конфронтацией важнейших своих составляющих, а потому постоянно компенсирующее свою потенциальную нестабильность мощными интегративными социокультурными факторами.

Анализ современной социокультурной ситуации в России и ретроспективный взгляд на всю историю отечественной культуры в целом показывают, что корень практически всех явлений и процессов в русской культуре ХХ в. так или иначе связан с тоталитаризмом, его истоками и последствиями. Более того, многие явления истории русской культуры многовековой давности прямо или косвенно предвосхищают тоталитаризм как явление культуры и тип цивилизации. (Три признака тоталитаризма:





  1. Монополия на власть и истину – прав тот, у кого власть. «Государь – помазанник божий, царь православный». Отсутствие законной оппозиции. Кто не согласен с властью, тот враг и должен либо сдаться, либо быть уничтожен.



  2. Отсутствие разделения властей: законодательной, исполнительной, судебной. Исполнительная власть сама пишет законы, и сама же осуществляет правосудие, т.е. объединяет в одном лице и обвинителя (с адвокатом), и судью, и палача. (Это напоминает позицию господина по отношению к бесправному рабу, либо позицию солдата, который вершит правосудие по отношению к врагу на поле боя и имеет полное право на его смертную казнь, убийство).



  3. Контроль за действиями и мыслями. требование доказательств верности и абсолютной слепой веры, готовности без рассуждений исполнить любой приказ власти (поскольку она всегда права).

Здесь и феномен русского самодержавия, и явление крепостничества (отсутствие личной свободы и личного достоинства) и российский православный фундаментализм и имперский комплекс России, и фанатизм в борьбе с инакомыслием. Самое главное – это стремление к целостному, нерасчленённому взгляду на мир, свойственное русской культуре и её представителям, — справедливо охарактеризованное Н. Бердяевым как «тоталитарность». Другими словами, сама тяга русской культуры к «всеединству» к преодолению своего раздвоения и раскола оборачивается тем «сверх централизмом», который ломал культуру, загонял её в политическую схему и подвергал репрессиям и санкциям.

Преодоление политического и культурного наследия тоталитарной системы в конечном счёте зависит от понимания генезиса тоталитаризма в русской культуре как закономерного, исторически обусловленного и в значительной мере непредотвратимого явления культуры. Закономерности возникновения и развития тоталитаризма в России, в СССР важно сегодня осмыслить не столько социально-политически, сколько культурно-исторически, как феномен, глубоко и органически укоренённый в тысячелетней российской истории. Этим объясняется и относительная стабильность, устойчивость тоталитарных тенденций в российской культуре ХХ века и постоянное воспроизводство одних и тех же стереотипов культуры, тяготеющей к особой форме государственной цивилизации и унификации всех процессов в общественной жизни, неэффективность борьбы с тоталитаризмом. Речь идёт в конечном счёте об определённом сродстве тоталитарности и национального менталитета русской культуры: изживая в себе тоталитарность, русская культура во многом борется сама с собой.


Каждый раз поражает без-альтернативность русской истории и истории русской культуры. Размышляя о природе русского большевизма Л. Шестов писал в 1920 г. Если режим Николая 1, равно как и большинства его предшественников и преемников, заслуживает по всей справедливости название непросвещённого деспотизма, то с ещё большим правом можно охарактеризовать этим словом режим большевиков. Многие черты большевизма напоминают Л. Шестову традиции крепостного периода русской истории (ВКП(б) даже так и предлагали расшифровывать – не всероссийская коммунистическая партия большевиков, а второе крепостное право большевиков). Они верят только в палку, грубую физическую силу. Высмеивают «слюнявый гуманизм». Предпочитают «виселицы, тюрьму, чрезвычайные меры», убеждены, что «разные свободы, неприкосновенность личности – это пустые выдумки европейских учёных, в России обойдутся без свобод и неприкосновенностей». Но самое поразительное для Л. Шестова то, что большевики верят в магическое действие слова. Как это ни странно, но большевики, фанатически исповедующие материализм, на самом деле являются самыми наивными идеалистами. Они убеждены, что слово (слово истины) имеет сверхъестественную силу. В начале было слово. По слову делается всё – нужно только безбоязненно и смело ввериться слову (приказу). И они вверились. Декреты сыплются тысячами (фактически это армейская система, когда действует не власть закона, а власть приказа). Причём никогда ещё слова не были так уныло однообразны, так мало не соответствовали действительности. Сколько ломки, такое огромное кровопролитие, такой грандиозный мировоззренческий переворот – и всё по-прежнему, как будто ничего не менялось.

Только в России оказывалось такое возможно: представления о «правом» и «левом» на протяжении одного столетия несколько раз меняются местами, пока совершенно не запутываются, смешиваются. Каждый государственный или идеологический переворот в России ничего по сути не менял. Смена строя не открывала альтернативы в социокультурном развитии страны.


В русской культуре второй половины Х1Х – начале ХХ века произошло вытеснение образного мышления формально-логическим (точнее критического анализа верой). Подобное обеднение художественной культуры, отступающей на второй план перед наукой и научностью приводит к ограничению чувственных связей с миром, уменьшает способность к принятию мира во всей его сложности и противоречивости, серьёзно снижают возможности разрешения конфликтов. Дефектность образного мышления создаёт предпосылки для постоянных конфликтов как с миром, так и с самим собой. Логическое, речевое мышление по своей природе альтернативно. Оно не признаёт амбивалентных отношений, полутонов, промежуточных вариантов между «да» и «нет». Оно незаменимо при решении тех задач, которые имеют лишь одно решение, прямо вытекающее из исходных условий, таково большинство конкретных производственных задач. Но зато большинство чисто человеческих проблем, связанных с межличностными отношениями, этим принципам решения не соответствуют. Альтернативная постановка вопроса делает эти проблемы попросту нерешаемыми. Таким образом, абсолютное доминирование формального логико-знакового мышления может создать условия для формирования тупиковых конфликтов, при которых возможности для поисковой активности ограничены и легко может возникнуть состояние отказа от поиска.

Усиление влияния в конце Х1Х в. в России литературной критики и публицистики, руководствовавшихся принципами одномерности, без-альтернативности и идейной нетерпимости к оппонентам любого рода, предопределило выдвижение на первый план в русской культуре этого времени таких разрушительных явлений как терроризм, конспиративные партии заговорщицкого типа, вооружённое восстание, «экспроприация экспроприаторов» и т.п. Составными элементами русской культуры постепенно становятся заговор, культ насилия, подавление гласности, институт заложников, массовый террор, провокация. Отказ от компромиссов становится основополагающим. Русский идеализм сочетал в себе определённую умозрительность, поиск правды и смысла жизни, оторванность от практической обыденной жизни. Эта вера основывалась на развитом воображении, мифологичности, сказочности российского сознания. Именно вера в идеал позволяла человеку вырваться за пределы обыденности, вынести всю тяжесть реальности. Эту веру нельзя было назвать оптимистической, но она стала основой особой черты исторического русского характера – терпения.


Для русской ментальности характерен разрыв между настоящим и будущим, исключительная поглощённость будущим, в которое стремятся перенестись «чудом», «одним прыжком», вопреки логике и здравому смыслу. Отсутствие личностного индивидуального сознания, а потому и ответственности за принятие решений в ситуациях риска и неопределённости. Облачение русского идеализма в мессианские одежды, стремление «спасти мир», указать всем «единственно верный путь» пусть даже пожертвовав собой, открытость, отзывчивость.

Идеал «Всеединства» в историческом контексте русской культуры.


Всеединство – наиболее глубоко выстраданная и продуманная концепция, над созданием которой В. Соловьёв бился всю жизнь, подступая к ней с разных сторон.

Философия всеединства Соловьёва опирается на различные философские традиции, но в особенности на национально-русские. Идеи Соловьёва близки к идеям древнерусского благочестия. Вере в человечность Божественной Премудрости – Софии, к традиционной старорусской мечте о Москве как о третьем Риме. Славянофилы много говорили о национальном мессианстве России, о «соборности» и «народе богоносце», о сверх правовом статусе самодержавия и возможности теократии (т.е. власти Бога) в России.


В своей ранней работе «Три силы» В. Соловьёв вводит представление о двух полярных силах мировой истории. Первая (по мысли Соловьёва, представляющая восточный деспотизм, а в религиозном плане – ислам), стремится подчинить человечество во всех сферах и на всех степенях жизни одному верховному началу. Суть восточного деспотизма: один господин и мёртвая масса рабов. Сила Востока исключает свободное движение и прогресс.

Вторая сила – буржуазный Запад столь же отрицательно относится к единству, к общему верховному началу жизни, разрывает солидарность целого. Отдельные элементы человечества становятся исходными точками жизни, действуют исключительно из себя и для себя. Общее теряет значение и лишается всякого смысла. Всеобщий эгоизм и анархия, множественность отдельных единиц без всякой внутренней связи – вот крайнее выражение этой силы, которое может привести к войне всех против всех и к самоистреблению человечества.


Обе эти противоположные силы. раскрывающиеся в истории человечества, носят по убеждению В. Соловьёва отрицательный характер. Первая исключает свободную множественность, свободное движение и прогресс. Вторая столь же отрицательно относится к единству, к общему верховному началу жизни, разрывает солидарность целого.

Положительное содержание в человеческую историю вносит третья сила, которая и воплощает в себе идею единства человечества, соединяя его множественность в целостность. Эта сила по Соловьёву – Славянский мир и стоящая во главе его Россия.


В. Соловьёв отводит славянству и прежде всего России историческую миссию, связанную с объединением всего человечества на началах солидарности, указанием человечеству вселенского пути, не исключающим ни свободы, ни прогресса, ни множественности, ни богатства личностной индивидуальности. При этом В. Соловьёв совершенно сознательно выстраивал утопию, прекрасно отдавая себе отчёт в том, как мало годится современная ему Россия конца Х1Х века для роли спасительницы и объединительницы человечества, носительницы исторического прогресса, свободы, богатства личности и духовного плюрализма. Скорее В. Соловьёв подразумевал великую по своему потенциалу русскую культуру.

Второй предпосылкой концепции всеединства является геополитическое положение России между Востоком и Западом, наталкивающее на гипотезу о её связующем и посредническом характере в отношениях между Европой и Азией – в культурном, политическом и религиозном плане.


Третьей предпосылкой избранничества России является мистическое озарение. Внешний образ раба, который присущ русскому народу – это облик Христа, принимающего свою крестную ношу ради спасения человечества. Такова же спасительная миссия, выполняемая Россией – бескорыстная, мученическая, связанная с искупительной жертвой, подвижничеством, самоотречением ради высших общечеловеческих, всемирных идеалов. Никакой другой народ, по мысли Соловьёва, не способен на подобную миссию и подобный путь. Однако для подлинного осознания своей всемирно-исторической миссии русскому народу и особенно его интеллигенции надлежит, по мысли В. Соловьёва, многое отвергнуть, преодолеть в себе, изгнать из своей души ложных богов и кумиров, ввести в неё истинное божество. Вопрос заключается лишь в том, чтобы понять, какие кумиры являются «ложными», а какие божества – «истинными».

Вслед за славянофилами И. Киреевским и А. Хомяковым, В. Соловьёв склонен видеть в русском народе «богоносца», а в России (с её православием и самодержавием – «свет с Востока», исходящий от Христа. Если мусульманский Восток, по Соловьёву «совершенно уничтожает человека и утверждает только бесчеловечного бога, то Западная цивилизация стремится прежде всего к исключительному утверждению безбожного человека, признаваемого одновременно и как единственное божество и как ничтожный атом – как божество для себя.


Россия – это третья сила. В этом отношении отсталое и зависимое положение русского народа (в экономическом. Социальном, политическом, духовном и т.п. отношениях) только подтверждает концепцию «третьей силы» в представлении В. Соловьёва. Внешний образ раба, в котором находится русский народ, жалкое положение России в экономическом и других отношениях не только не может служить возражением против её предназначения, но скорее подтверждает его. Рабский вид русского народа и России напоминает Соловьёву облик Христа, распятого по примеру римских рабов т. е. символизирует преодоление рабства, политической и духовной несвободы.

Истоки и смысл русского самодержавия.


Бросается в глаза, что черты, характерные для русского самодержавия, существовавшего с ХУ века до Октябрьской революции, потенциально присутствовали уже задолго до его возникновения как некий желанный общественный идеал централизованной власти и продолжали существовать и после 1917 года.

Уже в самом замысле Крещения Руси князем Владимиром содержалась идея обретения «общегосударственной идеологии» и «возвышения великодержавной власти». Именно византийский вариант христианства, при котором церковь подчинена императору, светской власти, фактически огосударствлена и привлекал элиту Древнего Киева. Он представлял собой наглядный идеал, объединяющий в себе принципы централизованной власти и религиозного мировоззрения.


Октябрь 1917 г. у многих сторонников Февральской революции вызвал ассоциации с вернувшимся самодержавием – только в перевёрнутом виде – «диктатуры пролетариата». Н. Бердяев в своей книге «Истоки и смысл русского коммунизма» доказывал, что советское государство есть трансформация идеи Иоанна Грозного, новая форма старой гипертрофии государства в Русской истории – стремление соединить и отождествить «царство кесаря и царство Божье». Ведь именно Иоанн Грозный – самый замечательный теоретик самодержавия, создал концепцию православного царства, при которой царь должен заботиться о спасении душ своих подданных. Функции церкви переходят на государство. Ярче всего традиции русского самодержавия (его единства с православием и народностью) воплотил в своём правлении И. Сталин.

Известно, что Сталин много размышлял об эпохе Ивана Грозного (особенно с конца 30-х годов и после войны. Ранее его пристальный интерес привлекал Пётр 1 и его реформы), нередко сравнивая собственную деятельность и свою эпоху с временем своих деспотических предшественников на российском престоле. Сохранилась чрезвычайно интересная запись обсуждения фильма «Иван Грозный» (второй серии) во время беседы Сталина с режиссёром фильма С. Эйзенштейном и актёром Н. Черкасовым, игравшим роль Грозного. Сталин говорил: «Царь Иван был великий и мудрый правитель. Мудрость Ивана Грозного состояла в том, что он стоял на национальной точке зрения и иностранцев в свою страну не пускал, ограждая страну от проникновения иностранного влияния. Пётр 1 – тоже великий государь, но он слишком раскрыл ворота и допустил иностранное влияние в страну, допуская онемечивание России. Замечательным мероприятием Ивана Грозного было то, что он первый ввёл государственную монополию внешней торговли. Иван Грозный был первый, кто её ввёл, Ленин второй. Иван Грозный был очень жестоким. Показывать, что он был жестоким можно, но нужно показать, почему необходимо быть жестоким. Одна из ошибок Ивана Грозного в том, что он не дорезал 5 крупных феодальных семейств. Если он эти пять боярских семейств уничтожил бы, то вообще не было бы смутного времени.


Следовательно, ясно, что различные разновидности самодержавия как социального, политического и правового института, а также идеал самодержавного правления, складывавшийся задолго до возникновения самодержавия и продолжавший существовать и пользоваться авторитетом многие десятилетия спустя после его политической гибели, объединяются в истории России как сквозной социокультурный феномен, по-разному воплощённый на различных этапах истории русской культуры и в то же время единый на протяжении всей истории русского государства.

А. Тойнби относит российское самодержавие к тому типу цивилизации, который он в своей типологии называет «универсальные государства как цели». Для них характерно:


— вера граждан, населающих империю в вечность и совершенство установленного миропорядка, в то, что именно он воплощает «землю обетованную», «собственную землю Бога», являясь «целью исторического прогресса» (то же и США). Иллюзия относительной бессмертности такой цивилизации.

— большое личное обаяние основателей универсальных государств (то же и для США – отцы основатели). Со временем эти основатели мифологизируются и им придаётся священный ореол.


— грандиозность такого государства, появляющегося как бы из хаоса.

— тоталитарность, всеобъемлющий характер.


В российской истории можно отметить несколько фаз основания русского универсального государства, отмеченных именами «основателей»: Владимир, Ярослав Мудрый, Иван111, Иван1У Грозный. Пётр1, отчасти Николай 1, Ленин и Сталин.

Интересно, что оба полюса идеала – соборный и авторитарный не только не исключали друг друга, а взаимно проникали. Оба эти начала носили принципиально внеличностный характер. В идее соборности заключено родоплеменное мироощущение, мыслящее род как единое целое. Идея соборности противостоит личностному мироощущению. Авторитаризм также противостоят автономному личностному мироощущению. Авторитаризм воплощал в себе персонификацию в первом лице родового образа жизни. Князь в условиях родового строя был главой семьи и главным исполнителем обряда. Так рождалось представление о нерасторжимости власти, собственности и жреческо-идеологических функций первого лица в семье, роде, племени, государстве.


В. Ключевский прямо говорит об анархическом характере веча: решение составлялось на глаз, лучше сказать на слух, скорее по силе криков, чем по большинству голосов. Иногда вече разделялось на партии, приговор вырабатывался насильственным способом, посредством драки: осилившая сторона и признавалась большинством. Другой авторитетный исследователь общественного строя в Древней Руси К.Д. Кавелин указывал, что на вече дела решались не по большинству голосов, не единогласно, а как-то совершенно неопределённо сообща.

Создавалась социокультурная почва для рождения будущего единства самодержавия и народности (народ и партия едины): идеал сильной централизованной власти, воплощающей в себе высшую и единую Правду. Отсюда знаменитая «вера в доброго царя». Представление о том, что царь «не знает всей правды», что его обманывают бояре и чиновники, что он грозен, но справедлив. Почвой для будущего самодержавия становится массовая психология – народный культ власти, персонифицированный в царе. Отсюда – утопические представления о возможности «народной монархии», «мужицкого царя» и т.п.


Крещение Руси не поколебало общей тяги к авторитаризму. В отличие от западного христианства (в недалёком будущем – католицизма), ещё со времён Западной Римской империи, представлявшей единый централизованный и строго иерархизированный институт церкви во главе с папой – преемником Святого Петра – восточное христианство не имело единого формального центра и допускало организационную независимость местных церквей со своими автономными патриархами. Единство церкви по принципиальным вопросам веры определялось поначалу вселенскими соборами, причём важно отметить, что при наличии организационно независимых центров единство может сохраняться лишь при их согласии. Достигаемое подобным, весьма проблематичным путём, церковное единство, (очень хрупкое) должно было компенсироваться внецерковным светским организационным единством – сильной императорской властью.

В результате в рамках восточного христианства складывалась взаимозависимость церкви и светской власти. Царь при этом освящается саном «внешнего епископа» церкви и обретает титул «святого». Поддерживая автокефалию своей церкви, государь тем самым – вольно или невольно – подчинял себе главу автокефальной церкви и добивался государственной независимости, способствуя таким образом усилению зависимости церкви от государства. В случае же с Римом был предопределён обратный эффект: слабые национальные государства при сильном религиозном центре, зависимость от которого и в духовном и в светском отношениях была неизбежной.


Византия находилась в регионе, тысячелетиями включённом в древневосточный цивилизационный процесс. Народы, которые формировали её культуру были наследниками древних азиатских цивилизаций. Они привнесли идею обожествления власти.

В отличие от западноевропейской модели, ставившей во главу угла право, как высшую ценность, на Востоке (в Византии, а затем и на Руси) действовала иная цивилизационная модель, не ориентированная ни на право, ни на частную личность. Здесь в основание социальной регуляции положена иерархия т.е. власть. Власть находится вне и над правом. Власть в таком представлении принципиально не может быть описана никакими нормами. Отсюда – само понятие «самодержавие» (по гречески аутократия) – власть, которая исходит из самой себя, которая сама себя «держит» и утверждает, которая сама себе задаёт «правила» правления, цели и средства, которая ничем не ограничена извне. Таким образом, на Западе и на Востоке различным образом решалась цивилизационная проблема. Общество либо опирается на безусловность иерархических властных структур, либо на безусловные общественные конвенции о правах, нормах и процедурах. Либо источником власти является закон, либо сама власть является источником закона.


Кроме придания священного характера самодержавной власти восточное христианство, вскоре назвавшее себя «православием» т. е. единственно «правильной» религией, славящей Бога (в том числе и власть, исходящую от Него), несло и иные социокультурные «программы», имевшие далеко идущие последствия для русской культуры и цивилизации. Установка на «коллективное» восприятие и созерцание истины, на соборность предопределила в восточном христианстве принципиально иное отношение к догматике (церковной и светской). Запад не очень боится богословских споров и разномыслия, ибо западная церковь имеет в лице пап «постоянно действующий» институт, определяющий, что есть истина.

Наличие на Западе жесткой формальной дисциплины создаёт для католической церкви возможность допускать значительную степень разномыслия и «свободомыслия» без страха раскола и утраты единства. Напротив, единство организационно раздробленных восточных церквей может достигаться лишь нерушимым следованием общецерковному преданию. Как западные «нововведения» связаны с «формально-юридическим» централизмом западной церкви, так восточная «верность преданию» неразрывно связана с «соборностью». Ориентация на исконно традиционные ценности и принципы («предание») как на оптимальное средство предупреждения раскола и достижения согласия, единства выдаёт не просто определенный консерватизм православия как религии и конфессии, но и его склонность к духовному «фундаментализму».


В этом отношении православие с его предпочтением «соборности» оказывается гораздо ближе к восточным религиям (буддизм, индуизм, ислам, конфуцианство), нацеленным на регуляцию массового поведения ради всеобщего спасения. Элементы нового включались в старое на условии укрепления этого старого. Как это происходит и в других восточных культурах, в Древней Руси складывалась культура, в которой человек был растворён в социальном. Подавление тенденций к автономии было заложено на всех уровнях культуры. Православие наделяет нерасчленённое сознание (неискушённость, святую простоту) высшей ценностью.

Православие и самодержавие как феномены культуры сходились принципиально именно в этом – господстве всеобщего, подавляющего частное. Признании лишь того нового, что укрепляет старое, растворение человека в социальном Абсолюте, невычлененности отдельной личности из «соборного» целого и нерасчленённости синкретического сознания, опирающегося на абсолютизацию мифологической целостности (во многом уже кажущейся, мнимой, более желательной. Чем реальной). В конечном счёте социокультурный «альянс» православия и самодержавия держался и укреплялся именно на актуализации архаичных структур сознания и поведения людей в исторически новых условиях, на их последовательной консервации. Ужесточении и окостенении. Это не могло не предопределить в дальнейшем все усиливающееся с каждым веком и даже десятилетием противоречие между развивающейся и меняющейся «живой жизнью» и застывшими на каком-то этапе своего развития социокультурными формами церковности и государственности. Изначально обращённые «вспять», апеллирующие к «преданию» и исконным заветам отцов церкви, основателей Русского государства, православие и самодержавие, тесно сплетённые между собой не были способны к интенсивной социальной динамике и тем более к резкой модернизации. Напротив, устойчивость и стабильность государства, незыблемость устоев церкви мыслились в непосредственной зависимости от «охранения», изначальных догматов, глубоко укоренённых традиций, неизменности политических и социальных установлений и институтов, неоспоримости идеологических и религиозных постулатов. Поэтому ожесточённая борьба с «ересями», «вольнодумством», любыми отклонениями от социокультурного канона, освящённого вековыми привычками, сопровождала с начала и до конца всю историю православия и самодержавия.


Особую роль в выработке социокультурных механизмов «охранения» целостности и нерасчленённости синкретического сознания, поддерживающего в неизменном виде православно-самодержавную модель общественного устройства Древней Руси, сыграли детально разработанные, красочные и помпезные ритуалы в равной мере относящиеся как к церковным церемониям, так и к утверждению культа самодержца. Если в европейской культуре последовательно утверждалась апелляция к рациональным аргументам, то православие апеллировало к ритуальным моментам, к ритмически воспроизводимым процедурам внушения, основанным также на подражании и коллективном переживании (явлении чего-то народу). Коллективное религиозное переживание воспринималось как непосредственное восприятие истины и заменяло собой доказательство истины.

Достаточно вспомнить, какое магическое впечатление произвели пышные византийские ритуалы на послов князя Владимира и как они способствовали принятию окончательного решения о выборе веры, наиболее адекватной для русского народа и его централизованного государства. Как показывают современные исследования ритуала в традиционной восточнославянской культуре, именно приверженность ритуальным формам способствует сплочению коллектива, особенно в кризисных условиях. выработке единообразия поведения т.е. выступает как средство выживания этноса в наиболее трудных природных и исторических обстоятельствах. В древнерусской культуре господствовали традиционалистские модели по отношению к «модернизаторским» (даже в таких вопросах как летоисчисление не от рождества Христова, а от сотворения мира, юлианский календарь, а не григорианский – православная церковь до сих пор живёт по юлианскому), превалирование коллективистского нерасчленённого (неискушённого, наивного) сознания над индивидуально-личностным, рациональным, аналитическим, искушённым, опирающимся на опыт.


В этом моменте осмысления самодержавия и православия как феноменов русской культуры обратим внимание на нерациональный характер (т.е. либо эмоционально-чувственный, либо иррационально-трансцендентный, мистический) этих явлений, лёгших в основание древнерусской культуры Х – Х111 веков. Тем самым в истории русской культуры на долгие годы было «запрограммировано» её всё более заметное отставание от Западной Европы в сфере научных и технических знаний. В Древней Руси не было почвы для богословских споров и развития схоластики (т.е. привнесения в споры о вере рационального логического начала), ни для становления алхимии и астрологии, ни для формирования университетов, ни цеховых корпораций ремесленников с их кодексами – что в целом связано с неразвитостью рационально-дискурсивного мышления в древнерусской культуре (Не рассуждать! Смирно! Стоять прямо, смотреть в глаза, говорить по-русски!). Зато именно благодаря этой неразвитости понятийно-аналитического сознания, заглушаемого мифологически-синкретическим, в русской культуре на протяжении многих столетий (фактически – 1000 лет!) самодержавие и православие в их неразрывной связи просуществовали незыблемо как два феномена культуры, способствовавших единству и целостности государства, сплочению нации. При этом всё то, что не способствовало укреплению самодержавия и православия в культуре, расшатывало их социокультурный союз – последовательно отвергалось, изживалось, преодолевалось. Можно указать также и на другое следствие отмеченных социокультурных закономерностей. Русское самодержавие и православие до тех пор сохраняли своё главенствующее, центральное, организующее положение в отечественной культуре, пока коллективистское (общинное) нерасчленённое, синкретическое сознание сохранило господствующие позиции, пока самодавлеющий «социальный Абсолют» продолжал растворять в себе человеческую личность, пока вера, внушение, некритическое отношение к авторитетам вытесняли из общественной жизни научные аргументы и доказательства, опытное знание, критику.

Исторический взгляд на проблему социальной психологии (Б.Ф. Поршнев) выявил общие черты для общности людей, объединённых такой универсальной психологической формой самосознания, как «мы». Там, где налицо наиболее простое и обнажённое «мы». Открывается простор для действия таких социально-психологических механизмов, как взаимное заражение. Внушение, подражание. Напротив, чем выше уровень развития общества и отдельного человека, тем критичнее последний по отношению к силам, автоматически увлекающим его на путь определённых действий. Развитый человек нуждается в убеждении, а автоматическое заражение действует на него слабо или вообще не действует. Б. Поршнев выделяет три условия, три ступени преодоления социальной внушаемости, как они видятся в истории общества и культуры. Сначала, слепое, некритическое доверие. Потом критичность, недоверие, сопротивление внушению. Затем убеждение как сокрушение возражений и тем самым восстановление доверия, но уже на более высоком, сознательном уровне. Первое – детство, второе – подростковый негативизм, третье – зрелая критичность. Сила доказательства требуется тем большая, чем менее выражено непосредственное чувство «мы». Авторитет внушает в особенности, но только потому, что он в наибольшей мере освобождён от недоверия – от малейшего подозрения в принадлежности по своим мыслям или интересам к «ним» (т.е. социальной общности, противоположной и враждебной «мы»).


Русское самодержавие формировалось на том уровне коллективного самосознания, где господствовало безраздельное слепое, некритичное доверие (вера), где не требовались никакие доказательства и убеждения, где безусловно царило непосредственное чувство «мы», где взаимное заражение было главным социально-психологическим механизмом массового сознания. Не случайно русское самодержавие – вплоть до последних манифестов Николая 11 – обращаясь к народу, использовало личную форму самоназывания «Мы». Тем самым идентифицируя себя с народом, страной, коллективным нерасчленённым сознанием масс. Так оно и было до определённых пор и на самом деле: не только «царистские иллюзии» тёмного крестьянства и неразвитых народных масс вообще служили опорой самодержавию, но и широко распространённое в российском обществе (ещё в начале ХХ века) представление о царе как выдвинутом волей истории представителе народа, его верховном воплощении, символе, освящённом многовековой традицией 9батюшке-царе, отце нации, отце народа).

Б. Поршнев дал глубокое осмысление психического механизма авторитарности. Наиболее ярко реализуемого в феномене русского самодержавия. Не следует представлять себе авторитет только как власть одного или нескольких индивидов. Если заглянуть глубже, то существует и обратная зависимость. В конечном счёте внушать людям можно только то, что в общем соответствует направлению их собственных потребностей и интересов, их убеждений и воли. А значит и сам авторитет порождается коллективом, общностью и психически индуцируется им. Авторитет – сам раб коллектива. В этом диалектика авторитарности. Несменяемость и незаменимость царя – аналог главы патриархальной семьи – отца (т.е. атрибут родоплеменного сознания) и одновременно – аналог вечности и абсолютности бога в монотеистической религии.


В отличие от византийского императора, уподоблявшего себя Христу на земле, Спасителю, русский царь-самодержец готов был почитать себя равным богу-отцу, творцу, создателю, Саваофу, первопричине мира. предпочтение было отдано грозному и наказующему Саваофу, Закону, который на земле воплощает государь.

Поделитесь с Вашими друзьями:

Ментальные характеристики культуры курсовая по искусству и культуре

Содержание: Введение 3 Глава 1. Менталитет, ментальность и ментальные характеристики культуры: общетеоретический подход 5 1.1. Понятие менталитет и ментальность: особенности определения 5 1.2. Ментальные характеристики культуры 10 Глава 2. Ментальные характеристики русской культуры 14 2.1. Доминантные ментальные особенности культуры русского человека 14 2.2. Влияние православия на ментальные характеристики русской культуры…………………………………………………………………………. 18 Заключение 22 Литература 25 Введение Исследование ментальных характеристик культуры представляется актуальным во многих отношениях. Во-первых, тема актуальна с теоретической точки зрения. Современная наука имеет в своем распоряжении ряд философских и психологических теорий, посвященных анализу и выявлению особенностей менталитета народов. Во-вторых, тема исследования актуальна в методологическом отношении. В условиях переоценки социокультурных ценностей происходящих у многих народов, например у народов постсоветского пространства вполне закономерен анализ основных стереотипов национального характера и логики развития личности человека в современных культурно-институциональных изменениях. В-третьих, тема актуальна с позиций этнокультурных отношений. Анализ устойчивых ментальных характеристик культуры неразрывно связан с изучением социокультурных и социально-психологических комплексов полиэтнической среды, поскольку современный человек и общество уже переходят к глобалистским установкам видения мира, которые зачастую противостоят этнокультурным ценностям и традиционным установкам общества. Сегодня в мире коммуникативные процессы приобретают статус ключевых факторов социальных изменений. Поэтому исследование ментальных характеристик становится важным основанием для построения типологий культуры. Проблемное изучение национального менталитета и ментальности личности началась в рамках французской школы «Анналов». Приверженцы культурно-антропологического и историко-психологического направлений в обществознании (М. Блок, Л. Леви-Брюль, Л. Февр и др.) относили понятие «ментальность» к сфере автоматических форм сознания и поведения людей. В прошедшем столетии коррелирующие между собой исследования в философии, антропологии, лингвистике, психологии, культурологии, время он появляется и в научном лексиконе, но опять же как «образ мыслей» или «особенности мироощущения». Надо отметить, что уже на протяжении Нового времени в ряде философских разработок (например, работы Ш. Монтескье, Ж. Б. Вико, И. Гердера, Г. В. Ф. Гегеля и др.) получила развитие идея о народном духе какого-либо народа. Ко второй половине XIX в. эта идея настолько утвердилась в науке, что в 1859 г. М. Лацарус и X. Штейнталь объявили о формировании нового научного направления – этнической психологии и издании по данной проблематике соответствующего журнала. Эта новая наука должна была заниматься, по мнению ученых, изучением народной души, т.е. элементов и законов духовной жизни народов. В дальнейшем это направление поддержали В. Вундт, Г.Г. Шпет, Г. Лебон, Р. Тард и ряд других ученых. В отечественной науке понятие менталитет, точнее некоторые его аспекты, также отражены. Так, для раскрытия духовной структуры общества часто использовались как синонимы такие категории, как «национальный характер», «национальная душа», «национальная сознание». Структура национальной души раскрывается исследователями, в частности, на примере анализа духовного мира русского народа. Надо отметить, что традиция изучения русского национального характера была заложена историками России XIX в. Н. М. Карамзиным, С. М. Соловьевым, В. О. Ключевским. Выработать философское и психологическое обоснование для исследований указанной проблематики в рамках «психологической этнографии» попытались К. М. Бэр, Н. И. Надеждин и К. Д. Кавелин. Кульминацией в развитии этого направления явились работы таких отечественных религиозных философов конца XIX – начала XX вв., как Н. А. Бердяев, B. C. Соловьев, Л. П. Лосский, Г. П. Федотов, Л. П. Карсавин, В. В. Зеньковский и др. Термин менталитет зародился во Франции. Он встречается уже в отдельных работах Р. Эмерсона в 1856 г. Кроме того, У. Раульф на основе анализа французской публицистики рубежа XIX-XX вв. пришел к выводу, что смысловой заряд слова менталитет образовался до того[3], как термин появился в обыденной речи. Принято считать, что в научный терминологический аппарат категорию менталитет одним из первых ввел французский психолог и этнограф Л. Леви- Брюль после публикации своих работ. Нужно обратить внимание на то, что, начиная с Л. Леви-Брюля, категория mentalité стала употребляться не столько для характеристики особенностей типа мышления какого-либо социального объединения или этнической общности, сколько для отражения ее специфики в рамках конкретной исторической эпохи. Стоит отметить тот факт, что практически никто из ученых не разграничивал понятия менталитет и ментальность. Аналогичная ситуация наблюдается и в современной отечественной и зарубежной науке. В то же время отдельные исследователи предпринимали попытки установить содержание и соотношение терминов менталитет и ментальность. Так, одним из первых разграничить эти категории попытался О.Г.Усенко, предложивший определять ментальность как универсальную способность индивидуальной психики хранить в себе типические инвариантные структуры, в которых проявляется принадлежность индивида к определенному социуму и времени[4]. Иными словами, индивидуальная ментальность, по сути дела, растворяется в социальном менталитете, что представляется не совсем реальным отражением действительности. В рамках социологического подхода различать термины менталитет и ментальность попытался В.В. Козловский Менталитет, по его мнению, выражает упорядоченность ментальности и определяет стереотипное отношение к окружающему миру, обеспечивает возможность адаптации к внешним условиям и корректирует выбор альтернатив социального 3 Раульф У. История ментальностей. К реконструкции духовных процессов. Сборник статей. – М., 1995. С. 14 4 Усенко О.Г. К определению понятия «менталитет» // Русская история: проблемы менталитета. — М., 1994. С.15 поведения[5]. Данное определение представляет собой особый взгляд на менталитет и ментальность. Во-первых, В.В. Козловский указывает на то, что оба явления, менталитет и ментальность, связаны с особенностями индивидуального и группового мышления. Само мышление характеризуется такими специфичными, хотя и взаимосвязанными чертами, как набор свойств, качеств, особый тип, способ мыслительной деятельности. Во- вторых, по мнению ученого, ментальность не является психическим состоянием, а представляет собой социокультурный феномен[6]. Другой исследователь, Л.Н. Пушкарев, пришел к выводу, что менталитет имеет общечеловеческое значение, в то время как ментальность можно отнести к различным социальным стратам и историческим периодам. В определенном смысле сходную точку зрения высказали Е.А. Ануфриев и Л.В. Лесная, которые отметили, что в отличие от менталитета под ментальностью следует понимать частичное, аспектное проявление менталитета не столько в умонастроении субъекта, сколько в его деятельности, связанной или вытекающей из менталитета … в обычной жизни чаще всего приходится иметь дело с ментальностью …, хотя для теоретического анализа важнее менталитет[7]. При этом исследователи сближают феномены менталитет и ментальность настолько, что в одном случае индивид обладает ментальностью, а в другом – менталитетом. Таким образом, обзор основных подходов к рассмотрению категорий менталитет и ментальность указал на диалектическую взаимосвязь указанных понятий. В то же время, в силу частой идентичности в употреблении данных понятий возможно использование их как синонимов. Понятия менталитет и ментальность в современной научной 5 Козловский В.В. Понятие ментальности в социологической перспективе // Социология и социальная антропология. — СПб., 1997. С.12 6 Козловский В.В. Понятие ментальности в социологической перспективе // Социология и социальная антропология. — СПб., 1997. С.19 7 Ануфриев Е. А., Лесная Л. В. Российский менталитет как социально- политический феномен // СПЖ., 1997. №4 религиозно-конфессиональных и иных факторов, отличаются большой стабильностью и не изменяются столетиями. Более того, ментальные характеристики культуры, даже претерпевая некоторые изменения в ходе истории, все же остается в своей основе постоянным, что позволяет идентифицировать культуру на всем ее историческом пути — от зарождения до расцвета. Так, национальное своеобразие русской культуры узнаваемо и на стадии Крещения Руси, и в период монголо-татарского ига, и в царствование Ивана Грозного, и во время петровских реформ, и при жизни Пушкина, и в серебряный век, и при советской власти, и в эмиграции, и на современном этапе развития России. Среди основных ментальных характеристик культуры выделяются духовные ценности как главный элемент культуры, а опыт жизнедеятельности людей напрямую влияет на них. Ценность является не свойством какой-либо вещи, а сущностью и одновременно условием полноценного бытия человека. Концептуальный анализ идей и подходов к проблеме ценностей и ценностных ориентаций личности показывает, что в сложной системе этих важнейших детерминант человеческой жизнедеятельности достаточно весомое место занимают религиозно- духовные и традиционные ценности. Традиционные ценности – это представление, о том, что привычный образ жизни, образ мышления, привычные цели существования и способы поведения предпочтительнее других. В качестве примера можно привести такие русские ментальные характеристики как сострадание и любовь к другим, вера, духовность, мудрость, психологическая и интеллектуальная восприимчивость, чувство национального самосохранения, правда, истина и красота. Определенную роль в формировании ментальных характеристик культуры играют природные (ландшафтные, климатические, биосферные) факторы. Великий русский историк В. Ключевский не случайно свой Курс русской истории начинает с анализа русской природы к ее влияния на историю народа: именно здесь закладываются начала национального менталитета и национального характера русских. Образцы поведения, ценностные ориентиры обычно задаются в рамках ментальности образованной части общества, а затем, отчасти упрощаясь, постепенно проникают в ментальность народа, закрепляясь в ней на долгие годы, десятилетия и даже века. Социальная дифференциация ментальностей отражает существующее в обществе разделение на общественные группы с присущими им материальными интересами, образом жизни и т.п. Например, крестьянской ментальности прошлого столетия в России был присущ больший консерватизм, чем ментальности образованных классов, и даже ранние по времени крестьянские восстания можно охарактеризовать как консервативные, ибо их идеалы находились не в будущем (как у интеллигенции), а в прошлом. Далее, крестьянской ментальности, формирующей и моделирующей поведение ее носителей, были присущи коллективные страхи, фантазии, отдельные и довольно жестокие проявления фанатизма и жестокости, что объяснялось тяжелыми условиями крестьянской жизни — бедностью, голодом, эпидемиями, высокой смертностью. Но, в отличие от бытующих мнений о «крестьянской массе», русскому крестьянину было присуще осознание своего особого «я», напряженное восприятие соотношения вечности и временности бытия при общей ориентации на христианские ценности. Воспроизводя шаг за шагом крестьянскую ментальность, можно постепенно сконструировать и образ жизни крестьянина, его духовный и материальный мир. Этот же метод лежит в основе анализа духовного мира интеллигенции[11]. Ментальность отражает тот пласт общественного и индивидуального сознания, в котором фактически отсутствуют систематизация, рефлексия и саморефлексия, а отдельные идеи являются не результатом деятельности индивидуального сознания, а представляют собой неосознанно и автоматически воспринятые установки, общие в целом для той или иной 11 Гуревич А.Я. Средневековый купец//Одиссей. Человек в истории. (Личность и общество. — М., 1990. — С.97). См. также: Горюнов Е.В. Соотношение народной и ученой культуры Средневековья в зеркале церковных обрядов и священных предметов//Одиссей. Человек в истории. (Картина мира в народном и ученом сознании). — М., 1994. — С.141-164. эпохи и социальной группы, обусловленные коллективными детерминантами представления и верования, традиции, имплицитно содержащиеся в сознании ценности, установки, мотивы и модели поведения, лежащие в основе рационально построенных и логически осмысленных концепций, теорий, идеологических систем. казачество), и поиск альтернативных форм власти (самозванчество) и т. п. Ментальные характеристики русской культуры исторически закономерно складывались как сложный, дисгармоничный, неустойчивый баланс сил интеграции и дифференциации противоречивых тенденций национально-исторического бытия русского народа, как то социокультурное равновесие (нередко на грани национальной катастрофы или в связи с приближающейся ее опасностью), которое заявляло о себе в наиболее решающие, кризисные моменты истории России и способствовало выживанию русской культуры в предельно трудных для нее, а подчас, казалось бы, просто невозможных общественно-исторических условиях и обыденных обстоятельствах как высокая адаптивность русской культуры к любым, в том числе прямо антикультурным факторам ее более чем тысячелетней истории. Русскому менталитету присущ абсолютизм – что находит отражение даже в русском языке: частотность таких слов, как «абсолютно», «совершенно» – так же, как синонимичных им «ужасно», «страшно» – более чем в десять раз выше в русском языке, чем, скажем, в английском. И сама синонимичность тех и других понятий рисует образ глобальных, потрясающих и экстремальных перемен. Порой они выходят за рамки рационального и разумного, поскольку коллективный разум, как и идеология, есть сохранение существующего – и ради радикального изменения требуется опрокинуть и его тоже. Постоянная потребность в принципиально новом дает стремление активно перенимать чужое (столь же быстро предавая забвению свое: пренебрегая им как отжившим). Русской мысли нередко ставили в вину обращение к иностранному наследию, за отсутствием своего собственного. Однако при этом не указывали обратную сторону медали: способность усвоения и воплощения чужих идей как общечеловеческих. Именно постоянное стремление к принципиально иному, новому, как и восприятие универсализма (объективности) идей дает возможность взращивать их на своей почве. Второй русской чертой является выход за рамки своего: не только на уровне общества, но прежде всего на уровне личности, что проявляется в преодолении межличностных барьеров. Эта черта ярко видна всем, кто был за границей: русские стремятся объединять своих и чужих, в любых условиях организуя коллективное взаимодействие. Им легко удается это сделать, в отличие от представителей других наций, и это связано с отсутствием страха и наличием привычки вторгаться в самую суть чужой жизни, переступая личностный барьер и преодолевая изолированность индивидуальности. Обычно это качество обозначают как «русскую душевность». Иностранцы же нередко воспринимают его как агрессию: нападение на личность. Для подавляющего большинства наций границы личности святы, и психологический барьер между душами непреодолим. Понятие нравственности неразрывно связано с очень значимым для русского менталитета понятием правды – что подтверждает русский язык. Русское слово «правда» не только имеет высокую частотность в русском языке по сравнению с другими, но и эпитет «мать» (правда-матка, правда- матушка), живописующий кровную близость правды человеку, его изначальное лоно и прибежище. А также и синоним «истина», означающий высшую правду: правду в духовном смысле, что смыкает его с понятием истока нравственности и идеала. Можно смело сказать, что стремление к объединению людей/народов идеалом или некоей универсальной идеей является типичным для нашего характера. Исполняя такую роль, Россия (русский человек) имеет лицо перед другими народами (людьми). Также важны для русского менталитета понятия души: как особого внутреннего, значимого мира — и судьбы, соотносящейся со смирением и выражением «ничего не поделаешь». Такие понятия души и судьбы как уникальные: присущие только русскому языку. Эта черта характера в физическом отношении подтверждается более чем полугодовой спячкой природы и внешней пассивностью в этот период — на фоне которой происходит внутреннее, бессознательное брожение психики, предрасполагающее к глубинно-религиозному восприятию (в последнее время появились исследования, доказывающие, что краткость светового дня способствует медитации, хотя также и депрессии). Следствием этого становится философская глубина душевной жизни, проявленная в первую очередь даже не у философов, а у писателей, чьи произведения завоевали мировую известность (Толстой или Достоевский). Когда умолкает ясный разум, говорят образы. На то, что русская философия выражает себя в художественной литературе ярче, чем в рационально-логических концепциях, неоднократно указывали историки русской философии, среди них Э.Л.Радлов и А.Ф.Лосев. Нации, лишенные столь продолжительного вынужденного снижения физической активности (неизбежного в нашем климате, как бы ни влиял на нее ныне напряженный, насильственный социальный ритм жизни), не развивают такой эмоционально-душевной философской глубины. 2.2. Влияние православия на ментальные характеристики русской культуры В формировании ментальных особенностей русской культуры огромную роль сыграло русское православие. Оно придало внутреннюю определенность менталитету русского народа и в течение последнего тысячелетия определяет духовный потенциал нации. Православная вера выполняет для русского национального менталитета роль духовного стержня или духовной субстанции. Православие не проповедовало идеи предопределения. И потому ответственность за грехи, творимые по собственной воле, ложилась на грешника. Это было понятно и приемлемо. Православие в этом контексте тождественно эмоционально-художественному строю русского менталитета: оно отражает русскую приверженность абсолютным духовным ценностям, максимализм, образно-символическое построение отечественной национальной культуры. Исторические условия существования, пространственная среда, пласту, комфорту, удобству существования. Когда культура ориентирована на вечность, то человеческое существование в ней осознается особенно кратким и эфемерным. В «Херувимской песни» есть слова: «Всякое ныне житейское отложи попечение…», что означает отодвигание на задний план всех хлопот, связанных с обеспечением материального благосостояния, устройства в этом мире. При этом мир для такой личности – лишь временное пристанище, и ведущий тип мироощущения – это «деликатное терпение гостя». Обращенность культуры в вечность объясняет то, почему в ней слабо разработана временная перспектива, ориентированность на будущее. Поэтому в таких культурах невероятно трудно что-либо реформировать. Они сильно сопротивляются всяким изменениям, и если они происходят, то они носят революционный, а точнее – апокалиптический характер. Еще одной ментальной характеристикой русской культуры является самопожертвование. Самопожертвование в нашей культуре – абсолютная ценность. В истории несколько раз происходили довольно странные вещи – накануне и во время страшных бед, грозивших человечеству уничтожением, многие европейские страны, их уникальные, самобытные культуры и народы бывали спасены добровольной кровавой жертвой России. Конечно, самобытная русская культура и ее духовный центр – православие сложны для понимания представителей иных национальных культур. Об этом блестяще сказал Пушкин: «греческое вероисповедание, отдельное от всех прочих, дает нам особенный национальный характер». Не удивительно, что Запад нас не знает и не понимает, гораздо важнее, чтобы мы сами знали и понимали свою культуру и менталитет. Заключение В качестве заключения обобщим все вышеизложенное. Исследование ментальных характеристик культуры представляется актуальным во многих отношениях. Во-первых, тема актуальна с теоретической точки зрения. Современная наука имеет в своем распоряжении ряд философских и психологических теорий, посвященных анализу и выявлению особенностей менталитета народов. Во-вторых, тема исследования актуальна в методологическом отношении. В-третьих, тема актуальна с позиций этнокультурных отношений. Анализ устойчивых ментальных характеристик культуры неразрывно связан с изучением социокультурных и социально- психологических комплексов полиэтнической среды, поскольку современный человек и общество уже переходят к глобалистским установкам видения мира, которые зачастую противостоят этнокультурным ценностям и традиционным установкам общества. Менталитет – это одно из основных понятий современного гуманитарного знания. Оно включает в себя главные характеристики этноса и является одним из ведущих критериев при сопоставлении наций друг с другом. Менталитет является предметом рассмотрения нескольких гуманитарных наук, каждая из которых вносит свою черту в определение данного понятия. В отечественной науке понятие менталитет, точнее некоторые его аспекты, также отражены. Так, для раскрытия духовной структуры общества часто использовались как синонимы такие категории, как «национальный характер», «национальная душа», «национальная сознание». Термин менталитет зародился во Франции. Он встречается уже в отдельных работах Р. Эмерсона в 1856 г. Кроме того, У. Раульф на основе анализа французской публицистики рубежа XIX-XX вв. пришел к выводу, что смысловой заряд слова менталитет образовался до того14, как термин 14 Раульф У. История ментальностей. К реконструкции духовных процессов. Сборник статей. – М., 1995. С. 14 появился в обыденной речи. Стоит отметить тот факт, что практически никто из ученых не разграничивал понятия менталитет и ментальность. Аналогичная ситуация наблюдается и в современной отечественной и зарубежной науке. В то же время отдельные исследователи предпринимали попытки установить содержание и соотношение терминов менталитет и ментальность. В рамках социологического подхода различать термины менталитет и ментальность попытался В.В. Козловский Менталитет, по его мнению, выражает упорядоченность ментальности и определяет стереотипное отношение к окружающему миру, обеспечивает возможность адаптации к внешним условиям и корректирует выбор альтернатив социального поведения. Понятия менталитет и ментальность в современной научной литературе все чаще используются при культурфилософском анализе социальной действительности, цивилизационных процессов, культуры в целом. Ментальность можно определить как сформированную под влиянием географических и социокультурных факторов систему стереотипов поведения личности, ее чуственно-эмоциональных реакций и мышления, являющуюся выражением иерархически соподчиненных приоритетов и культурных ценностей. Понятие ментальности как всякое научное понятие – есть результат определенной абстракции и его нельзя полностью отождествлять с поведением и мышлением каждого отдельного индивида. Ментальными характеристиками культуры называются такие глубинные структуры, которые определяют на протяжении длительного времени ее этническое или национальное своеобразие. Как правило, черты, представляющие ментальные характеристики той или иной культуры, в отличие от идеологических, социально-политических, религиозно- конфессиональных и иных факторов, отличаются большой стабильностью и не изменяются столетиями. Среди основных ментальных характеристик культуры выделяются духовные ценности как главный элемент культуры, а опыт

В. В. Горбачева Культура и менталитет народов Сибири[27]

Каждый народ заявляет о себе через деятельность, то есть культуру. В рамках определенных законов, передающихся от одного поколения к другому, осуществляются различные виды отношений. Самыми существенными из них являются отношения, которые складываются в системе человек – природа, а также в обществе между членами коллектива. Ярким примером этому является культура коренных народов Крайнего Севера, Сибири и Дальнего Востока или как чаще всего говорят – Сибири.

Для большинства людей эта территория нашей страны известна как огромный край, простирающийся на тысячи километров от Уральских гор до Тихого океана. На юге она граничит с Китаем и Монголией, а на севере омывается водами морей Северного Ледовитого океана. Несмотря на суровые природно-климатические условия, особенно на Крайнем Севере, Сибирь была заселена человеком уже в верхнем палеолите. Сухопутная охота на крупных, плейстоценовых травоядных животных являлась в то время основой существования населения. Орудия и способы добычи животных, быт и культура древних охотников были единообразными на всей освоенной территории сибирского региона.


Потепление климата в конце ледникового периода привело к образованию здесь рек и озер, современных ландшафтных зон (тундры, лесотундры, тайги, степи, лесостепи), к изменениям в растительном и животном мире. Конец верхнепалеолитического времени явился важнейшей исторической ступенью для народов Сибири, так как у их предков окончательно складывается монголоидный тип лица и появляются новые элементы культуры, получившие развитие в последующей эпохе.

Наступивший вслед за этим неолит считается многими исследователями поистине революционным периодом для сибирского региона. В неолитическое время заканчивается в основном освоение человеком большей части территории Сибири, в том числе и арктической ее зоны. Многообразие природно – климатических условий, изобилие рыбы в многочисленных реках и озерах, морских и сухопутных животных позволило древнему населению нарушить единообразие хозяйственного уклада и изменить образ жизни. Объектами сухопутной охоты становятся более мелкие животные. В тундре и лесотундре главным был северный олень, в таежной зоне – лось, кабан, благородный олень, в степях юга Сибири – сайгаки, дикая лошадь. Особым достижением неолитического периода является появление новых отраслей хозяйственной деятельности: рыболовства на юге Камчатки, Дальнем Востоке и Западной Сибири, морского зверобойного промысла на побережье Охотского моря, Чукотке и Камчатке. В степях Южной Сибири, на Алтае, в Минусинской котловине и Забайкалье начало развиваться скотоводство и земледелие. В период бронзового и железного веков и последующие эпохи – эти типы хозяйственной деятельности сформировались окончательно.

К концу XVI века – времени начала освоения русскими Сибири у разноязычного коренного населения существовало несколько своеобразных хозяйственно-культурных типов. В силу суровых климатических условий, труднопроходимости и отдаленности они сохранились почти в неизменном виде вплоть до начала XX века.

Охота оставалась основным и важнейшим занятием жителей Восточной, отчасти и Западной Сибири. Главными объектами промысла были дикий олень и лось, дававшие мясо и шкуры необходимые для существования.

Северный олень, являющийся символом Крайнего Севера Сибири, легко и быстро акклиматизировался в суровых условиях этого региона благодаря своим биологическим особенностям. Мех его, состоящий из мягкого подшерстка и грубой веретенообразной ости с вакуолизированными ороговевшими клетками внутри, служил прекрасной защитой от мороза, предохранял организм от охлаждения под дождем, мокрым снегом и даже в воде. Кожа оленя, почти лишенная потовых желез, дополняла приспособленность к воздействию низкой температуры. Подкожный жир, который образовывался у оленя за короткий летне-осенний период, хорошо защищал его внутренние органы от потери тепла и охлаждения. Наличие третьей доли легкого, «дополнительной печки», появившейся у него в экстремальных условиях обитания, способствовало согреванию организма изнутри. Строение его носовой полости позволяло сохранить до 70 % тепла и 80 % влаги в процессе дыхания при низких температурах. Шерсть, покрывающая морду оленя, давала возможность подбирать зимой корм с мерзлой почвы, не повреждая слизистых оболочек губ и носа. Строение конечностей оленя идеально приспособлено к особенностям питания и передвижению в тундре и лесотундре. Передними копытами, имеющими широкую, округлую форму с острыми краями, он удивительно легко добывал себе корм из-под глубокого снега. Питался северный олень в течение года подножным кормом: зимой – лишайниками (ягелем), весной и летом – зеленью молодых растений. С особенностями питания и обилием кровососущих насекомых летом связан инстинкт миграции диких северных оленей. По образу жизни они подразделялись на горных, лесных и тундровых. Горные олени большую часть года проводили в альпийской зоне, зимой двигались к границе леса, а летом постепенно переходили к вершинам гор. В пределах лесной зоны обитали лесные олени.

Самый интенсивный промысел диких копытных у народов Сибири был весной, когда снег покрывался тонкой твердой коркой наста. Охотник на лыжах гнал оленя или лося, преследуя его до тех пор, пока животное не выбивалось из сил и становилось легкой добычей.

Таежные и тундровые народы выработали и другие способы добычи крупных копытных животных. Достаточно интересной была охота скрадыванием. Выпуская в стадо диких оленей обученного оленя – манщика, охотник отвлекал их внимание, незаметно приближался к стаду и с короткого расстояния (100–150 шагов) открывал стрельбу, стараясь поразить как можно больше оленей. Охота на оленей велась также с помощью засад, облав, всевозможных ловушек и самострелов.

К востоку от реки Лены – в сильно изрезанных скалистых местах у эвенков, эвенов и некоторых народов Дальнего Востока была распространена охота на кабаргу и косулю. Объектом промысла являлся также изюбр – очень ценная для охотника добыча. Шкура его шла на изготовление одежды и обуви, мясо – в пищу, а весенние панты (молодые рога на продажу). Они экспортировались в Китай, где их использовали для изготовления стимулирующих средств.

На медведя охотились попутно, преимущественно весной и поздней осенью. Специального медвежьего промысла не существовало. Охота на медведя строго регламентировалась особыми правилами и обрядами, связанными с тотемистическим и промысловым культом. Медведь для народов Сибири – не просто зверь, «медведь – человек, только другого рода». Почтение к этому зверю соединялось со страхом, поэтому о точном соблюдении ритуала заботился каждый охотник. Медведя даже «за глаза» нельзя было называть его настоящим именем. Его называли «лесной старик», «дедушка», «хозяин тайги».

Эвенкийские охотники, не боявшиеся выходить один на один на медведя, волков предпочитали не трогать, и убивали их только в самых крайних случаях. Маленьких волчат убивать считалось грехом. Почтительное отношение к волку у восточных эвенков связано с представлением о нем как о своем родоначальнике. Эвенки называли волка «сынок», «серый», «хвостатый», «разбойник». Сходные представления о волке имелись у других народов Сибири. Так у ненцев волк считался хозяином тундры от которого зависило состояние стада. Согласно мифологии коряков волк считался двоюродным братом их первопредка Куйкынняку, двоюродным братом человека [4; 402. 5; 134], богатым оленевладельцем и могучим властелином тундры. Наряду с этим, коряки видели в нем сильного шамана, способного оживлять умерших. В мифах и сказках он никогда не назывался своим обычным именем E’gilnin, писал В. И. Иохельсон, а назывался Umya’ ilhin («ширококостный»), Na’ininosa’n («находящийся вне жилища», на улице), «длиннохвостый», Меи’ниВи-Еу-ву’ир («Большой промежуток – между Ушами») [6; 90].

Народам Сибири всегда было свойственно бережное отношение к природе – деревьям, кустарникам, зверям и птицам. С детства каждый знал, что нельзя не только губить зверей, но и брать из окружающего мира больше, чем тебе необходимо для существования. Прежде, чем стрелять в спящего медведя, его обязательно будили – такова этика охотника у коренных жителей сибирского региона. Убитый зверь также заслуживал вежливого обращения. Тушу разделывали аккуратно ножом, по суставам. Череп медведя, а также кости убитых лосей и диких оленях хранили на специальных помостах.


До появления русских в Сибири пушной промысел у коренных жителей был развит слабо. Однако в XVIII веке он приобрел товарное значение и стал главным видом охоты. Меха соболей, лисиц, выдр, бобров стали использоваться в обмене с русскими купцами и для уплаты ясака (пошлины), которым царское правительство России обложило коренных жителей Сибири. Вплоть до конца XVIII в. охота на соболя занимала первое место в таежной зоне. На севере Якутии, полуострове Таймыр – в тундре и лесотундре главным объектом пушного промысла был песец. Охотились на него преимущественно при помощи ловушки – пастей. Добыв песца, эвенки мазали зверю нос салом и приговаривали: «Вот видишь, как мы тебя угощаем. Скажи всем песцам, чтобы в наши пасти шли: мы всегда так кормим. Сам в наши пасти ходи и других зверей води!». Сибирские народы наделяли животных человеческим разумом и полагали, что те могут их понимать. Чтобы не выдать им своих промысловых секретов, люди объяснялись друг с другом на специальном «охотничьем» языке. Они говорили не «пойдем на охоту», «пойдем за чум», не «я добыл», а «я нашел». Юкагиры зайца называли «у опушки тальников бегающим», белку – «по дереву прыгающей», а лисицу – «носатым зверем».

На промысел таежные охотники выходили обычно в одиночку. Добыча являлась частной собственностью охотника и его семьи. Коллективная охота производилась только на мясного зверя.

Всем таежным народам соблюдался обычай, называемый «нимат» (от эвенкийского «нимадув» – я отдаю). Согласно ему все мясо добытого зверя охотник отдавал коллективу, оставляя себе только голову и сердце. Преимущество при раздаче мяса отдавалось старым и больным. Этот обычай являлся пережитком древнего родового общества, одной из форм социального страхования. Охотники, добывавшие зверей для всего коллектива, пользовались особым уважением и почетом, рассказы о них распространялись по всей тайге и передавались из поколения в поколение.

Коллективный характер носила и охота на тундровых оленей, мигрировавших летом на значительных пространствах арктической тундры, а зимой возвращавшихся к границе леса. Благодаря строению конечностей, имеющих большую площадь опоры, северные олени свободно и быстро проходили в любой, даже совершенно непроходимой местности.

Ежегодно в первой половине июня, вплоть до начала XIX века, огромные стада диких оленей переправлялись через реки Авам, Хета, Пясина, Хатанга, Анадырь, Колыма, Омолон, Анюй и Индигирка. Весной олени были тощими и добывали их для прокорма собак. Жирные туши заготавливали для себя во время осенней миграции оленей в конце августа или начале сентября. На переправах через реки нганасаны, чукчи, юкагиры и другие жители этих мест устраивали облавную охоту, в которой участвовало большое число охотников. Олень очень чуткое животное, и охотники старались ни звуком, ни запахом не спугнуть его, пока передовые олени-самки не переходили на противоположный берег. Как только вслед за ними начинала переплывать основная масса оленей, появившиеся из засады охотники в лодках начинали колоть оленей копьями. Им помогали охотники, заходившие в воду по грудь. Один опытный охотник мог заколоть более 70 оленей.

Кроме речных существовали и озерные поколки. С наступлением темноты в августе-сентябре охотники сооружали около больших озер небольшие пирамидки из кочек и земли или использовали приспособление «махавку», состоящую из палочки с привязанными наверху при помощи ремешка гусиными или утиными крыльями. То или другое располагали в две линии, наподобие коридора, который обрывался около воды. Рано утром охотники вспугивали стадо диких оленей и гнали его в коридор. Бросившихся в воду оленей поджидали охотники в лодках и кололи их копьями. Удачная облавная охота надолго обеспечивала население мясом, материалом для одежды, жилища и других хозяйственных нужд. Но такие периоды не всегда сопровождали жизнь коренного населения. Охота, зависящая в значительной степени от природных явлений, была не столь надежным средством существования.

Охотничьи приемы и навыки очень ярко проявлялись и в рыболовстве, которым в той или иной степени занимались все коренные народы Сибири. В комплексном хозяйстве охотников на дикого оленя, оленеводов и скотоводов рыбный промысел играл второстепенную роль. Им занимались главным образом летом, когда охота на диких оленей была трудна и малорентабельна. Наибольшее значение рыболовство имело в малооленных и безоленных хозяйствах эвенков, эвенов и якутов, где оно являлось основным занятием, а иногда и единственным средством существования.

С древности основным орудием лова была острога, а также лук и стрелы. Рыбная ловля с применением этих орудий больше походила на охоту.

С острогой, как и с луком, охотились ночью при свете костра, разложенного на берегу, или берестяного факела, установленного на носу лодки. Такой способ добычи рыбы назывался лучением. Так ловили тайменя, сига, хариуса, язя. С появлением огнестрельного оружия рыбу стали бить из ружья. Широкое распространение у коренных таежных народов имели также рыболовные снасти, заимствованные у русских: сети, неводы, морды – своеобразные ловушки, сплетенные из ивовых прутьев.

Самым распространенным средством передвижения по рекам и озерам являлась очень легкая берестяная лодка, весившая не более 20 кг. После промысла мужчина без труда вытаскивал ее на берег и доносил до дома. Долбленка из тополя или осины значительно тяжелее берестянки, но зато она была более надежна, особенно на быстрых и порожистых реках.

Моря бассейна Северного Ледовитого и Тихого океанов, окружающих Чукотку, Камчатку, юг Дальнего Востока еще более чем Восточная и Западная Сибирь, всегда были богаты рыбой различных пород. Ценнейшей из них является лосось во всех его вариантах.

Удивительна судьба лосося, стремящегося оставить после себя потомство в верховьях рек – местах своего рождения. Через 3–5 лет после своего появления на свет он возвращался из океана на свою родину. На протяжении всего времени продвижения лосось ничего не ел и приплывал в верховья совершенно обессиленный. Но в низовья рек он заходит здоровым и крупного размера. С первым ходом лососей (кеты, горбуши) у берегового населения начиналась страда или путина, и продолжалась она до поздней осени. Истинными ихтиофагами (рыбоедами) издавна называли ительменов, оседлых коряков, народы Приморья и Приамурья в экономике которых рыболовство играло важнейшую роль. Остальные народы северо – восточного региона – азиатские эскимосы, приморские и оленные чукчи, алеуты и оленные коряки дополняли свой пищевой рацион этим ценным и питательным продуктом.


Все семьи оседлого населения в период путины выходили на промысел. Они устанавливали перегородки – запоры поперек рек. В отверстия, сделанные в нижней части перегородок, закрепляли ловушки – морды. Рыба, прошедшая внутрь таких ловушек, обратно уже выбраться не могла. Такой способ лова давал достаточное количество рыбы. Но ее было так много в благоприятные годы, что рыбу можно было вытаскивать в большом количестве массивным крючком на длинном ремне. В период заготовки рыбы на зиму селения преображались. Разделанная особым способом рыба, состоящая из боковых пластин, неразделенная в хвостовой части, развешивалась на вешала. В хорошую погоду она высыхала очень быстро, и заготавливали такую юколу в большом количестве на весь зимне-весенний сезон. Сушили и отделенный хребет рыбы лососевых пород, который шел на корм ездовым собакам. Для них же заготавливали, высушивая прямо на берегу мелкую рыбу – мойву, корюшку и т. д. В период плохого хода рыбы приходилось прибегать к другим средствам существования – охоте.

Морской зверобойный промысел составлял основу экономики азиатских эскимосов, приморских чукчей, береговых коряков алеутов. Вплоть до середины XIX в. объектами охоты были гренландский и серый кит, белуха, морж, тюлени, лахтак (морской заяц) и нерпа.

Китобойный промысел был широко развит в Беринговом проливе, заливе Святого Лаврентия, Мегчименской губе и около мыса Чаплино. Весной киты мигрировали вместе с уходящими льдами на север, а осенью – в октябре, ноябре – на юг. Охота на китов была коллективной. Чаще всего их подкарауливали в узких проходах и с двух сторон кололи копьями. С исчезновением льдов морские зверобои выходили в море на кожаных лодка байдарах или каяках. Охотились они при помощи гарпунов. Для того, чтобы добыча не утонула к ремню гарпуна привязывали поплавок из шкуры нерпы, снятой целиком. В начале XX в. эскимосские и чукотские охотники, наряду с гарпунами, активно использовали на китобойном промысле ручную американскую гарпунную пушку с взрывным устройством. С исчезновением китов в Беринговом и Охотском морях результате безконтрольной добычи их американскими китобоями основными промысловыми животными в конце XIX – середине XX в. стали белуха, морж, тюлени, лахтак (морской заяц) и нерпа.

Охота на моржей проводилась весной (апрель-май), летом и до поздней осени. Осенью и весной приморские чукчи и азиатские эскимосы добывали их на плавучих льдинах. Во время промысла охотники бесшумно подплывали к льдинам с подветренной стороны и копьями кололи моржей, лежащих у края. Так как тела убитых животных преграждали остальным моржам путь к морю, то и они становились добычей охотников.

В летнее время моржей добывали на плаву или на лежбищах во время спячки. При охоте на плаву пользовались гарпуном с поворотным наконечником, который, отделившись от древка, фиксировался внутри тела моржа. К ремню гарпуна обязательно крепился поплавок из надутой шкуры нерпы. Клыки моржей представляли большую ценность не только для этих народов, но и являлись важнейшим эквивалентом при натуральном обмене с купцами.

Более мелких ластоногих – нерпу, лахтака и тюленей добывали в течение всего промыслового сезона. Ранней весной ловили ставными сетями, которые опускали под лед через пробитое в нем отверстие. Как только зверь показывался возле дыхательного отверстия во льду, его кололи копьями. Важную роль при индивидуальной охоте ранней весной играла маскировочная одежда. С появлением солнца после полярной ночи нерпы и тюлени выползали на лед, и длительное время находились на поверхности. Охотник в маскировочной одежде, со специальным скребком, сделанным из дерева в виде лапы тюленя с укрепленными когтями животного. Незаметно подползая к тюленям, охотник бросал гарпун или стрелял из ружья. Если добыча оказывалась в воде, то ее доставали специальной закидушкой грушевидной формы с крючками и транспортировали домой на небольших саночках.

Охота алеутов на бобров, котиков и сивучей в открытом море была крайне сложна. Кожаная лодка-каяк, на которой отправлялись охотники, была поистине «инженерным триумфом» алеутов. Раздвоенный по вертикали форштевень рассекал при движении по воде боковую волну и предохранял каяк от перелома, а в сочетании с килевой планкой позволял «изгибаться на волнах». Охотник, сидящий на дне лодки, надевал поверх наплечной одежды из кишок морских животных широкий пояс из того же материала. Верхний край пояса затягивался на груди, а другой – поверх люка. Вода уже не могла проникнуть внутрь каяка и если даже лодка переворачивалась при сильной волне, то лодка не тонула, а возвращалась в первоначальное положение. Охотники, уходя далеко в открытое море, возвращались домой в любую погоду. Ориентиром для них были летящие птицы, высота волны, направление ветра. В ненастную погоду члены семьи охотников выходили на высокий берег и как своеобразные маяки, стояли со светильниками и жирниками в руках, также, указывая путь возвращающимся охотникам.

Продукция морского промысла давала населению мясо, жир для еды и отопления, крепкие шкуры для одежды, обуви, жилища, лодок и ремней. Длинные, толстые кости китовых челюстей еще в ХУШ в. употреблялись азиатским эскимосам в качестве центральных и боковых опорных столбов, поперечных балок для настила потолка и крепления стен полуподземного жилища нын’ю. Гигантские позвонки кита служили для устройства стен длинного коридора входа, а черепные кости и лопатки – для мощения пола. Клыки моржа представляли большую ценность не только для коренного населения Чукотки. Они являлись важнейшим эквивалентом при натуральном обмене вплоть до первой четверти XX в.

Таежное оленеводство свойственно многим народам: лесным ненцам, селькупам, эвенкам, тофаларам, некоторым группам эвенов, северным якутам, орокам, а также нижнеколымским юкагирам. Этот тип оленеводства – уникальное культурно-историческое явление, не известное ни в какой другой части мира – ни в Америке, ни в Европе, ни в южной Азии. Возникло оно в глубокой древности, когда жившие в сибирской тайге предки современных эвенков начали одомашнивать дикого оленя. Этот процесс происходил постепенно. Следуя за мигрирующими стадами диких оленей, население наблюдало за их повадками, приручало небольшими группами. В жизни таежных народов домашний олень стал играть исключительно важную роль. С оленеводством были связаны многие древние верования, бытовые традиции и обычаи, семейные, погребальные обряды. В качестве основного средства передвижения олень был незаменим в любое время года. Главной особенностью таежного типа оленеводства являлось его исключительно транспортное назначение.


Таежные олени были значительно крупнее, массивнее и выносливее тундровых, они отличались большей прирученностью. За одного эвенского оленя чукчи и коряки давали двух своих. Олени, используемые для передвижения, подразделялись на два вида: вьючных и верховых. Под вьюк для перевозки грузов использовали любого обученного оленя. Для верховой езды отбирали наиболее крупных и выносливых животных.

Верховая езда на оленях требовала особых навыков. Сидеть на постоянно раскачивающемся седле, укрепленном на лопатках животного, было непросто. Поэтому обучали езде на олене с раннего детства, усаживая малышей в седло со специальным приспособлением из досок, связанных ремешками. Эвенки и эвены садились на оленя только с правой стороны, иногда для удобства опирались на специальный посох. С его помощью также удерживали равновесие во время езды. У женского посоха на конце имелся металлический крюк. Им поправляли сползавшие во время езды вьючные сумки.

Уход за оленем у большинства таежных народов считался женским делом. Он заключался в подпиливании рогов, холощении, лечении, в устройстве дымокуров для защиты стада от насекомых. В таежных условиях стадо в 20–25 оленей являлось оптимальным для кочевого охотничьего промысла. Маршруты перекочевок в таких охотничье-оленеводческих хозяйствах определялись поиском новых охотничьих угодий, а не потребностью оленя в подножном корме. Охотники-оленеводы практиковали вольный выпас оленей, надолго отпуская их от себя. На зиму животных оставляли в тайге в сильно заснеженных долинах. Весной женщины собирали оленей, подманивая их солью и отлавливали с помощью аркана. На лето отводили оленей на открытые пастбища, богатые ягелем. Там животных оставляли без присмотра, а сами с небольшим количеством вьючных оленей кочевали вдоль рек, промышляя охотой и рыболовством.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Продолжение на ЛитРес

Язык и менталитет русского народа

Язык есть достояние любого народа. В языке воплощается дух народа. Понятие «народного духа» было ведено немецким лингвистом, философом Вильгльмом фон Гумбльдтом. В. Гумбольдт понимал под духом народа величину, которая определяет народную уникальность и неповторимость. Народный дух – этой угол зрения народа на мир, способ видения, восприятия народом окружающего мира, способ его понимания.

На основе понятия народного духа совсем недавно возникло понятие менталитета народа. В. Фон Гумбольдт считал народный дух абсолютной, не зависящей ни от чего величиной. Эта величина сродни понятию «абсолютной идеи» Георга Вильгельма Фридриха Гегеля, который полагал, что абсолютная идея является духовной основой существования мира и человека. Мир и человек, по Гегелю, есть воплощение абсолютной идеи, которая материализуется в мире и познает саму себя в человеческом разуме. Народный дух также не определяется ничем и не зависит ни от чего. Он просто существует. Современное понятие «менталитета» народа отличается от гумбольдтовского понятия «народного духа» тем, что менталитет народа величина не абсолютная. Менталитет – это способ восприятия народом окружающего мира, определяющийся условиями жизни народа.

Каждый народ воспринимает одни и тот же участок окружающей действительности по-разному. Это легко продемонстрировать на примере символов. Дерево береза в сознании русского народа является воплощением «молодого женского начала». Береза – символ «девушки», воплощение женственности. В сознании финнов береза воплощает стойкость, жизненную силу. Чем определяются такие различия в восприятии? Очевидно, разными условиями жизни русских и финнов. В Финляндии береза произрастает в суровых северных условиях. Это дерево стойко переносит холода и выживает. Поэтому финны воспринимают в первую очередь именно эту сторону существования березы. В России береза произрастает в условиях более мягкого и благоприятного климата. Поэтому русские обратили внимание на другой признак березы – ее сходство с девушкой: береза кудрявая, грустная. Очевидно, символическое значение березы имеет более глубокие корни и связано с древнейшими представлениями славян о природе, когда человек отождествлял себя с природой, был сопричастен ей, воспринимал природу одухотворенной.

Менталитет народа, особенность восприятия им окружающего мира находит воплощение в материальной культуре и в языке этого народа, который является частью его духовной культуры.

15.1 Культура – ​​Введение в психологию

Роберт Бисвас-Динер; Нил Тонкий; и Ли Сандерс

Хотя наиболее заметными элементами культуры являются одежда, кухня и архитектура, культура представляет собой в высшей степени психологический феномен. Культура — это образец значения для понимания того, как устроен мир. Эти знания распределяются среди группы людей и передаются от одного поколения к другому. В этом модуле дается определение культуры, рассматриваются методологические вопросы и вводится идея о том, что культура — это процесс.Понимание культурных процессов может помочь людям лучше ладить с другими и быть более социально ответственными.

Цели обучения

  1. Цените культуру как эволюционную адаптацию, общую для всех людей.
  2. Понимайте культурные процессы как изменяющиеся модели, а не как фиксированные сценарии.
  3. Понимать разницу между культурными и кросс-культурными методами исследования.
  4. Ценить культурную осведомленность как источник личного благополучия, социальной ответственности и социальной гармонии.
  5. Объясните разницу между индивидуализмом и коллективизмом.
  6. Дайте определение термину «самоинтерпретация» и приведите пример из реальной жизни.

Когда вы думаете о разных культурах, вы, вероятно, представляете их наиболее заметные черты, такие как различия в одежде людей или архитектурных стилях их зданий. Вы можете подумать о разных видах пищи или о том, как люди в одних культурах едят палочками, а в других — вилками. Существуют различия в языке тела, религиозных практиках и свадебных ритуалах.Хотя все это очевидные примеры культурных различий, многие различия труднее увидеть, поскольку они носят психологический характер.

Рисунок 15.1. Культура выходит за рамки того, как люди одеваются и какую пищу они едят. Он также определяет мораль, идентичность и социальные роли.

Культуру можно увидеть не только в одежде и еде, но и в морали, идентичности и гендерных ролях. Люди со всего мира различаются взглядами на добрачный секс, религиозной терпимостью, уважением к старшим и даже важностью, которую они придают веселью.Точно так же многие модели поведения, которые могут показаться врожденными, на самом деле являются продуктами культуры. Эффективность подходов к наказанию, например, часто зависит от культурных норм. В США люди, которые ездят в общественном транспорте без билета, могут быть оштрафованы. Напротив, в некоторых других обществах люди, пойманные на уклонении от платы за проезд, подвергаются социальному позору из-за того, что их фотографии публикуются публично. Причина, по которой эта кампания «назови и опозорь» может сработать в одном обществе, но не сработает в другом, заключается в том, что представители разных культур различаются тем, насколько комфортно они чувствуют себя, когда к ним обращают внимание.Эта стратегия менее эффективна для людей, которые не так чувствительны к угрозе общественного порицания.

Психологические аспекты культуры часто упускают из виду, потому что они часто невидимы. То, как усваиваются гендерные роли, является культурным процессом, как и то, как люди думают о своем чувстве долга по отношению к членам своей семьи. В этом модуле вы познакомитесь с одним из самых увлекательных аспектов социальной психологии: изучением культурных процессов. Вы узнаете об исследовательских методах изучения культуры, основных определениях, связанных с этой темой, и о том, как культура влияет на самоощущение человека.

Социальные психологи интересуются тем, как силы культуры влияют на психологические процессы. Они изучают культуру как средство лучшего понимания того, как она влияет на наши эмоции, личность, отношения и решения. Социальные психологи обычно задают разные типы вопросов и используют другие методы, чем антропологи. Антропологи чаще проводят этнографических исследований . В этом типе исследования ученый проводит время, наблюдая за культурой и проводя интервью.Таким образом, антропологи часто пытаются понять и оценить культуру с точки зрения людей внутри нее. Часто считается, что социальные психологи, применяющие этот подход, изучают культурную психологию . Они, вероятно, будут использовать интервью в качестве основной методологии исследования.

Например, в исследовании 2004 года Хейзел Маркус и ее коллеги хотели изучить классовую культуру, связанную с благополучием. Исследователи приняли подход культурной психологии и опросили участников, чтобы выяснить, по их собственным словам, что такое «хорошая жизнь» для американцев из разных социальных слоев.Десятки участников ответили на 30 открытых вопросов  о самочувствии во время записанных личных интервью. После того, как данные интервью были собраны, исследователи затем прочитали стенограммы. Исходя из этого, они согласовали общие темы, которые показались участникам важными. К ним относятся, среди прочего, «здоровье», «семья», «удовольствие» и «финансовая безопасность».

Команда Маркуса обнаружила, что люди со степенью бакалавра чаще, чем участники со средним образованием, упоминали «удовольствие» как центральную часть хорошей жизни.Напротив, люди со средним образованием чаще упоминали «финансовую безопасность» и «удовлетворение основных потребностей». Были и сходства: участники обеих групп уделяли большое внимание отношениям с другими. Однако их понимание того, как эти отношения связаны с благополучием, было разным. Люди с высшим образованием, особенно мужчины, чаще называли «советы и уважение» важнейшими аспектами отношений, в то время как их коллеги со средним образованием чаще называли «любовь и заботу» важными.Как видите, культурно-психологические подходы делают акцент на собственных определениях участников, языке и понимании их собственной жизни. Кроме того, исследователи смогли провести сравнения между группами, но эти сравнения были основаны на свободных темах, созданных исследователями.

Культурная психология отличается от кросс-культурной психологии , и это может сбивать с толку. Кросс-культурные исследования — это исследования, в которых используются стандартные формы измерения, такие как шкалы Лайкерта, для сравнения людей из разных культур и выявления их различий.Как культурологические, так и кросс-культурные исследования имеют свои преимущества и недостатки (см. табл. 15.1).

Таблица 15.1 Краткое изложение преимуществ и недостатков этнографического исследования и кросс-культурного исследования.

Интересно, что исследователи — и все мы! — могут многому научиться на культурных сходствах , как и на культурных различиях , и в обоих случаях требуется сравнение культур. Например, Динер и Оиси (2000) интересовались изучением взаимосвязи между деньгами и счастьем.Их особенно интересовали межкультурные различия в уровнях удовлетворенности жизнью между людьми из разных культур. Чтобы изучить этот вопрос, они использовали международные опросы, в которых всем участникам задавали один и тот же вопрос, например: «С учетом всех обстоятельств, насколько вы удовлетворены своей жизнью в целом в эти дни?» и использовал стандартную шкалу для ответов; в данном случае тот, который просил людей использовать шкалу от 1 до 10 для ответа. Они также собрали данные о среднем уровне доходов в каждой стране и скорректировали их с учетом местных различий в том, сколько товаров и услуг можно купить на эти деньги.

Исследовательская группа Diener обнаружила, что более чем в 40 странах деньги ассоциируются с большей удовлетворенностью жизнью. Люди из более богатых стран, таких как Дания, Швейцария и Канада, имели относительно высокий уровень удовлетворенности, в то время как их коллеги из более бедных стран, таких как Индия и Беларусь, имели более низкие уровни. Однако были и интересные исключения. Люди из Японии — богатой страны — сообщили о более низком уровне удовлетворенности, чем их сверстники из стран с таким же уровнем благосостояния.Кроме того, люди из Бразилии — более бедной страны — имели необычно высокие баллы по сравнению с их сверстниками по уровню доходов.

Одна из проблем кросс-культурных исследований заключается в том, что они подвержены этноцентрической предвзятости . Это означает, что на исследователя, планирующего исследование, могут влиять личные предубеждения, которые могут повлиять на результаты исследования, даже не подозревая об этом. Например, исследование счастья в разных культурах может исследовать то, как личная свобода связана с ощущением смысла жизни.Исследователь может предположить, что, когда люди свободны в выборе своей работы и досуга, они с большей вероятностью выберут варианты, которые им небезразличны. К сожалению, этот исследователь может упустить из виду тот факт, что во многих странах мира считается важным пожертвовать некоторой личной свободой, чтобы выполнить свой долг перед группой (Triandis, 1995). Из-за опасности такого рода предубеждений социальные психологи должны продолжать совершенствовать свою методологию.

Определение культуры

Как и слова «счастье» и «интеллект», слово «культура» может быть сложно определить. Культура  это слово, которое предполагает  социальных паттернов с общим значением . По сути, это коллективное понимание того, как устроен мир, разделяемое членами группы и передаваемое из поколения в поколение. Например, члены племени яномамо в Южной Америке разделяют культурное понимание мира, которое включает в себя идею о том, что существует четыре параллельных уровня реальности, включая заброшенный уровень, земной уровень, небесный и адский уровни.Точно так же представители культуры серфинга считают свое спортивное времяпрепровождение полезным и подчиняются формальным правилам этикета, известным только посвященным. Есть несколько особенностей культуры, которые играют центральную роль в понимании уникальности и разнообразия человеческого разума:

  1. Универсальность : Культура может меняться и адаптироваться. Кто-то из штата Орисса в Индии, например, может иметь несколько личностей. Она может видеть себя Орией, когда дома говорит на своем родном языке.В других случаях, например, во время национального матча по крикету против Пакистана, она могла считать себя индианкой. Это известно как ситуационная идентификация .
  2. Обмен : Культура – ​​это продукт обмена людьми друг с другом. Люди сотрудничают и делятся знаниями и навыками с другими членами своих сетей. То, как они делятся, и содержание того, чем они делятся, помогает формировать культуру. Пожилые люди, например, помнят время, когда дружба на расстоянии поддерживалась письмами, которые приходили по почте каждые несколько месяцев.Современная молодежная культура достигает той же цели за счет использования мгновенных текстовых сообщений на смартфонах.
  3. Накопление : Культурные знания накапливаются. То есть информация «хранится». Это означает, что коллективное обучение культуры растет из поколения в поколение. Сегодня мы знаем о мире больше, чем 200 лет назад, но это не означает, что давняя культура была стерта новой. Например, представители культуры хайда — коренные народы в Британской Колумбии, Канада — извлекают пользу как из древнего, так и из современного опыта.Они могут использовать традиционные методы рыболовства и мудрые истории, а также использовать современные технологии и услуги.
  4. Шаблоны : Существуют систематические и предсказуемые способы поведения или мышления представителей культуры. Образцы возникают в результате адаптации, обмена и хранения культурной информации. Шаблоны могут быть как похожими, так и разными в разных культурах. Например, и в Канаде, и в Индии считается вежливым принести в дом хозяина небольшой подарок. В Канаде принято приносить бутылку вина и сразу открывать подарок.В Индии, напротив, чаще приносят сладости, и часто подарок откладывают, чтобы открыть позже.

Понимание меняющейся природы культуры — первый шаг к пониманию того, как она помогает людям. Концепция культурного интеллекта  – это способность понимать, почему представители других культур ведут себя так, а не иначе. Вместо того, чтобы отвергать иностранное поведение как странное, неполноценное или аморальное, люди с высоким культурным интеллектом могут ценить различия, даже если они не обязательно разделяют взгляды другой культуры или перенимают ее способы ведения дел.

Думая о культуре

Одна из самых больших проблем с пониманием культуры заключается в том, что само слово используется разными людьми по-разному. Когда кто-то говорит: «В моей компании культура конкуренции», значит ли это то же самое, что и когда другой человек говорит: «Я веду своих детей в музей, чтобы они могли приобщиться к культуре»? Правда в том, что есть много способов думать о культуре. Вот три способа разобрать эту концепцию:

  1. Прогрессивное культивирование : Это относится к относительно небольшому набору преднамеренных действий, направленных на «улучшение».Примеры включают обучение игре на музыкальном инструменте, понимание изобразительного искусства и посещение театральных представлений, а также другие проявления так называемого «высокого искусства». Это было преобладающим использованием слова культура в середине 19 века. Это представление о культуре частично легло в основу превосходного мышления людей из высших экономических классов. Например, согласно этому определению, многим племенным группам не хватало культурной утонченности. В конце 19 века, когда мировые путешествия начали расти, это понимание культуры было в значительной степени заменено пониманием ее как образа жизни.
  2. Образ жизни : Это относится к различным образцам верований и поведения, которые широко распространены среди членов культуры. Понимание культуры как образа жизни смещает акцент на модели убеждений и поведения, которые сохраняются на протяжении многих поколений. Хотя культуры могут быть небольшими — например, «школьная культура», — они обычно описывают более крупные группы населения, такие как нации. Иногда люди путают национальную идентичность с культурой. Например, между Японией, Китаем и Кореей есть сходство в культуре, хотя политически они очень разные.Действительно, каждая из этих наций также содержит в себе множество культурных различий.
  3. Совместное обучение : В 20 веке антропологи и социальные психологи разработали концепцию инкультурации  для обозначения способов, которыми люди узнают о культуре и делятся ею. Там, где «образ жизни» трактуется как существительное, «инкультурация» — это глагол. То есть инкультурация — это подвижный и динамичный процесс. То есть подчеркивается, что культура — это процесс, которому можно научиться.По мере того как дети растут в обществе, их учат вести себя в соответствии с региональными культурными нормами. Когда иммигранты обосновываются в новой стране, они изучают новый набор правил поведения и взаимодействия. Таким образом, у человека может быть несколько культурных сценариев.

Таблица 15.2 Концепции культуры и их применение

Понимание культуры как усвоенной модели взглядов и поведения интересно по нескольким причинам. Во-первых, он подчеркивает, как группы могут вступать в конфликт друг с другом.Представители разных культур просто учатся разным способам поведения. Современная молодежная культура, например, взаимодействует с такими технологиями, как смартфоны, используя другой набор правил, чем люди в возрасте 40, 50 или 60 лет. Пожилые люди могут счесть текстовые сообщения посреди разговора лицом к лицу грубым, в то время как молодые люди часто этого не делают. Эти различия иногда могут стать политизированными и стать источником напряженности между группами. Одним из примеров этого являются мусульманские женщины, которые носят хиджаб или головной платок.Немусульмане не следуют этой практике, поэтому время от времени возникают недоразумения относительно уместности традиции. Во-вторых, понимание того, что культуре можно научиться, важно, потому что это означает, что люди могут воспринимать модели поведения, отличные от их собственных. Например, немусульманам может быть полезно узнать о хиджабе. Откуда взялась эта традиция? Что это значит и каковы различные мнения мусульман о его ношении? Наконец, понимание того, что культура изучается, может помочь в развитии самосознания.Например, люди из Соединенных Штатов могут даже не знать о том, что их отношение к публичной наготе зависит от их культурных знаний. В то время как женщины часто ходят топлесс на пляжах в Европе, а женщины, живущие традиционным племенным существованием в таких местах, как южная часть Тихого океана, также ходят топлесс, в некоторых Соединенных Штатах это запрещено для женщин. Эти культурные нормы скромности, отраженные в государственных законах и политике, также входят в дискуссию по социальным вопросам, таким как уместность грудного вскармливания в общественных местах.Понимание того, что ваши предпочтения — во многих случаях — являются продуктами культурного обучения, может дать вам возможность пересмотреть их, если это приведет к лучшей жизни для вас или других.

Рисунок 15.2. В мире, который все больше связывают путешествия, технологии и бизнес, способность понимать и ценить различия между культурами важна как никогда. Психологи называют эту способность «культурным интеллектом».

Традиционно социальные психологи думали о том, как модели поведения оказывают всеобъемлющее влияние на отношение населения.Гарри Триандис, кросс-культурный психолог, изучал культуру с точки зрения индивидуализма и коллективизма. Триандис заинтересовался культурой из-за своего уникального воспитания. Он родился в Греции и вырос во время немецкой и итальянской оккупации во время Второй мировой войны. Итальянские солдаты транслировали классическую музыку на городской площади и построили бассейн для горожан. Общение с этими иностранцами, даже несмотря на то, что они были оккупационной армией, пробудило в Триандис любопытство к другим культурам.Он понял, что ему придется выучить английский язык, если он хочет продолжить академическое обучение за пределами Греции, и поэтому он практиковался с единственным местным, кто знал язык: психически больным 70-летним, который был заключен на всю жизнь в местную больницу. Затем он потратил десятилетия на изучение того, как люди в разных культурах определяют себя (Triandis, 2008).

Итак, на чем именно сосредоточились эти две культурные модели Triandis: индивидуализм  и коллективизм ? Индивидуалисты, как и большинство людей, родившихся и выросших в Австралии или США, считают себя личностями.Они стремятся к личной свободе и предпочитают высказывать собственное мнение и принимать собственные решения. Напротив, коллективисты, как и большинство людей, родившихся и выросших в Корее или на Тайване, чаще подчеркивают свою связь с другими. Они с большей вероятностью пожертвуют своими личными предпочтениями, если эти предпочтения вступают в противоречие с предпочтениями большей группы (Triandis, 1995).

Как индивидуализм, так и коллективизм можно далее разделить на вертикальных и горизонтальных измерений (Triandis, 1995).По сути, эти параметры описывают социальный статус среди членов общества. Люди в вертикальных обществах различаются по статусу: некоторые люди пользуются большим уважением или имеют больше привилегий, в то время как в горизонтальных обществах люди относительно равны по статусу и привилегиям. Эти размеры, конечно, являются упрощениями.

Ни индивидуализм, ни коллективизм не являются «правильным образом жизни». Скорее, это два отдельных паттерна с немного разными акцентами. Люди из индивидуалистических обществ часто имеют больше социальных свобод, в то время как коллективистские общества часто имеют лучшие сети социальной защиты.

Таблица 15.3 Индивидуалистические и коллективистские культуры

Существуют и другие способы осмысления культуры. Культурные модели индивидуализма и коллективизма связаны с важным психологическим явлением: тем, как люди понимают себя. Известный как самоинтерпретация , это способ, которым люди определяют, как они «подходят» по отношению к другим. Индивидуалисты чаще определяют себя в терминах независимого я . Это означает, что люди считают себя: а) уникальной личностью со стабильным набором личных качеств и б) что эти черты определяют поведение.Напротив, представители коллективистских культур чаще идентифицируют себя с взаимозависимым «я» . Это означает, что люди видят себя как: а) определяемые по-разному в каждом новом социальном контексте и б) социальный контекст, а не внутренние черты, являются основными движущими силами поведения (Markus & Kitiyama, 1991).

Как выглядит независимое и взаимозависимое «я» в повседневной жизни? Один простой пример можно увидеть в том, как люди описывают себя. Представьте, что вам нужно закончить предложение, начинающееся словами «Я…..”. А представьте, что вам нужно было сделать это 10 раз. Люди с независимым самоощущением чаще описывают себя с помощью таких качеств, как «я честен», «я умен» или «я разговорчив». С другой стороны, люди с более взаимозависимым самоощущением чаще описывают себя с точки зрения своего отношения к другим, например: «Я сестра», «Я хороший друг» или «Я лидер в своей сфере». моя команда» (Маркус, 1977).

Психологические последствия наличия независимого или взаимозависимого «я» также могут проявляться более неожиданным образом.Возьмем, к примеру, эмоцию гнева. В западных культурах, где люди более склонны к независимости, гнев возникает, когда личные желания, потребности или ценности людей подвергаются нападкам или фрустрации (Markus & Kitiyama, 1994). Разгневанные жители Запада иногда жалуются, что с ними «обращались несправедливо». Проще говоря, гнев — в западном понимании — это результат насилия над собой. Напротив, люди из взаимозависимых культур самости, таких как Япония, скорее всего, испытывают гнев несколько иначе.Они с большей вероятностью почувствуют, что гнев неприятен не из-за какого-то личного оскорбления, а потому, что гнев представляет собой отсутствие гармонии между людьми. В этом случае гнев особенно неприятен, когда он мешает близким отношениям.

Важно понимать, что культуре можно научиться. Люди не рождаются с палочками для еды или хорошо играют в футбол только потому, что у них есть к этому генетическая предрасположенность. Они учатся преуспевать в этих видах деятельности, потому что родились в таких странах, как Аргентина, где игра в футбол является важной частью повседневной жизни, или в таких странах, как Тайвань, где палочки для еды являются основной посудой.Итак, как учатся такому культурному поведению? Оказывается, культурные навыки и знания усваиваются почти так же, как человек может научиться заниматься алгеброй или вязать. Они приобретаются посредством сочетания явного обучения и неявного обучения — путем наблюдения и копирования.

Обучение культуре может принимать разные формы. Все начинается с родителей и опекунов, потому что они оказывают основное влияние на маленьких детей. Воспитатели учат детей прямо и на собственном примере тому, как себя вести и как устроен мир.Они поощряют детей быть вежливыми, напоминая им, например, сказать «Спасибо». Они учат детей одеваться в соответствии с культурой. Они знакомят детей с религиозными верованиями и ритуалами, которые с ними связаны. Они даже учат детей думать и чувствовать! Взрослые мужчины, например, часто демонстрируют определенный набор эмоциональных выражений, таких как жесткость и отсутствие плача, что служит образцом мужественности для их детей. Вот почему мы видим разные способы выражения одних и тех же эмоций в разных частях мира.

Рисунок 15.3. Культура учит нас тому, какое поведение и эмоции уместны или ожидаемы в различных ситуациях.

В некоторых обществах считается уместным скрывать гнев. Вместо того, чтобы открыто выражать свои чувства, люди поджимают губы, хмурят брови и говорят мало. Однако в других культурах уместно выражать гнев. В этих местах люди чаще скалят зубы, хмурят брови, указывают или жестикулируют и кричат ​​(Matsumoto, Yoo, & Chung, 2010).Такие модели поведения усваиваются. Часто взрослые даже не осознают, что они, по сути, преподают психологию, потому что уроки проходят через наблюдательное обучение .

Давайте рассмотрим один пример вашего поведения, которому вы научились, и который может вас удивить. Все люди жестикулируют, когда говорят. Мы используем наши руки в плавных или прерывистых движениях — чтобы указать на что-то или изобразить действие в рассказе. Подумайте, как вы могли бы вскинуть руки и воскликнуть: «Понятия не имею!» или как вы можете сделать знак другу, что пора идти.Даже люди, слепые от рождения, используют жесты рук, когда говорят, так что в какой-то степени это универсальное поведение , то есть все люди делают это естественным образом. Однако социальные исследователи обнаружили, что культура влияет на то, как человек жестикулирует. Итальянцы, например, живут в обществе, полном жестов. На самом деле они используют около 250 из них (Poggi, 2002)! Некоторые из них легко понять, например, рука у живота, указывающая на голод. Однако с другими сложнее. Например, свести вместе большой и указательный пальцы и провести линию назад на уровне лица означает «идеально», а удар кулаком по голове означает «упрямый».

Помимо обучения через наблюдение, культуры также используют ритуалы  , чтобы учить людей тому, что важно. Например, молодым людям, которые хотят стать буддийскими монахами, часто приходится терпеть ритуалы, которые помогают им избавиться от чувства исключительности или превосходства — чувства, противоречащего буддийской доктрине. Для этого от них может потребоваться мыть ноги учителю, чистить туалеты или выполнять другую черную работу. Точно так же многие еврейские подростки проходят процесс бар и бат-мицва .Это торжественное чтение Священных Писаний, которое требует изучения иврита и, когда оно завершено, сигнализирует о том, что молодежь готова к полноценному участию в общественном богослужении.

Когда социальные психологи исследуют культуру, они стараются избегать оценочных суждений. Это известно как бесценное исследование и считается важным подходом к научной объективности. Но, хотя такая объективность и является целью, ее трудно достичь. Имея это в виду, антропологи пытались перенять чувство сочувствия к культурам, которые они изучают.Это привело к культурному релятивизму , принципу рассмотрения и оценки практики культуры с точки зрения этой культуры. Это тактичный и практичный способ избежать поспешных суждений. Возьмем, к примеру, обычную практику однополых друзей в Индии, которые ходят на публике, держась за руки: это обычное поведение и признак связи между двумя людьми. В Англии, напротив, держаться за руки в основном ограничивается романтически вовлеченными парами и часто предполагает сексуальные отношения.Это просто два разных способа понимания смысла держаться за руки. Кто-то, кто не придерживается релятивистского взгляда, может испытать искушение считать свое собственное понимание такого поведения превосходным, а иностранную практику — аморальной.

Несмотря на то, что культурный релятивизм поощряет понимание культурных различий, он также может быть проблематичным. В самом крайнем случае он не оставляет места для критики других культур, даже если некоторые культурные обычаи ужасны или вредны.Многие практики на протяжении многих лет подвергались критике. На Мадагаскаре, например, похоронная традиция famahidana включает вынос тел из гробниц раз в семь лет, заворачивание их в ткань и танцы с ними. Некоторые люди считают эту практику неуважением к телу умершего человека. Другой пример можно увидеть в исторической индийской практике сати — сожжении вдов на погребальном костре их покойного мужа. Эта практика была запрещена британцами, когда они колонизировали Индию.Сегодня бушуют споры о ритуальном обрезании гениталий у детей в нескольких ближневосточных и африканских культурах. В меньшей степени такие же споры возникают вокруг обрезания мальчиков в западных больницах. При рассмотрении вредных культурных традиций использование культурного релятивизма в качестве предлога для уклонения от обсуждения может быть покровительственным вплоть до расизма. Предполагать, что люди из других культур недостаточно зрелы и ответственны, чтобы воспринимать критику со стороны, унизительно.

Рис. 15.4. В некоторых культурах для однополых друзей совершенно нормально держаться за руки, в то время как в других держаться за руки разрешено только романтически вовлеченным людям.

Позитивный культурный релятивизм — это вера в то, что мир был бы лучше, если бы каждый практиковал ту или иную форму межкультурного сочувствия и уважения. Этот подход предлагает потенциально важный вклад в теории культурного прогресса: чтобы лучше понять человеческое поведение, люди должны избегать принятия крайних взглядов, которые блокируют дискуссии об основных принципах морали или полезности культурных практик.

Мы живем в уникальный исторический момент. Мы наблюдаем подъем глобальной культуры, в которой люди связаны и могут обмениваться идеями и информацией лучше, чем когда-либо прежде. Международные поездки и бизнес находятся на подъеме. Мгновенное общение и социальные сети создают сети контактов, которые в противном случае никогда бы не смогли установить связь. Образование расширяется, музыка и фильмы пересекают национальные границы, а современные технологии влияют на всех нас. В этом мире понимание того, что такое культура и как она возникает, может заложить основу для принятия различий и уважительного отношения к разногласиям.Наука социальная психология, наряду с другими науками, ориентированными на культуру, такими как антропология и социология, может помочь в понимании культурных процессов. Эти идеи, в свою очередь, могут быть использованы для повышения качества межкультурного диалога, сохранения культурных традиций и развития самосознания.

 

Вопросы для обсуждения

  1. Как вы думаете, культура, в которой вы живете, похожа или отличается от культуры, в которой выросли ваши родители?
  2. Каковы риски связывания «культуры» в основном с различиями между большими группами населения, такими как целые нации?
  3. Если бы вы были социальным психологом, какие шаги вы предприняли бы для защиты от этноцентризма в своих исследованиях?
  4. Назовите одно важное для вас значение.Как вы узнали это значение?
  5. По вашему мнению, Интернет увеличил или уменьшил глобальное культурное разнообразие?
  6. Представьте себе социального психолога, который исследует культуру крайне бедных людей, таких как так называемые «тряпичники», которые сортируют мусор в поисках еды или предметов для продажи. Какие этические проблемы вы можете выделить в этом типе исследования?

Авторство изображений

Рисунок 15.1: Faizal Riza MOHD RAF, https://goo.gl/G7cbZh, CC BY-NC 2.0, https://goo.gl/VnKlK8

Рисунок 15.2: https://goo.gl/SkXR07, CC0 Public Domain, https://goo.gl/m25gce

Рисунок 15.3: Portal de Copa, https://goo.gl/iEoW6X, CC BY 3.0, https://goo.gl/b58TcB

Рисунок 15.4: Субхарнаб Маджумдар, http://goo.gl/0Ghfof, CC BY-2.0, http://goo.gl/T4qgSp

Каталожные номера

Динер, Э. и Оиси, С. (2000). Деньги и счастье: доход и субъективное благополучие в разных странах.В E. Diener & EM Suh (Eds), Культура и субъективное благополучие , Кембрдидж, Массачусетс: MIT Press.

Маркус, Х. (1977). Я-схемы и обработка информации о себе. Журнал личности и социальной психологии , 35, 63-78.

Маркус, Х. и Китияма, С. (1994). Культурное конструирование себя и эмоций: последствия для социального поведения. В S. Kitiyama & H. Markus (Eds), Эмоции и культура: эмпирические исследования взаимного влияния .Вашингтон, округ Колумбия: Американская психологическая ассоциация.

Маркус, Х. и Китияма, С. (1991). Культура и я: значение для познания, эмоций и мотивации. Психологический обзор , 98, 224-253.

Маркус, Х., Рифф, К., Курхан, К. и Палмершайм, К. (2004). По их собственным словам: благополучие в среднем возрасте среди взрослых с высшим образованием и высшим образованием. В О.Г. Brim & C. Ryff (Eds), Насколько мы здоровы? Национальное исследование благополучия в среднем возрасте .Чикаго: Издательство Чикагского университета.

Мацумото, Д., Ю, С. Х., и Чанг, Дж. (2010). Выражение гнева в разных культурах. В М. Потегал, Г. Стеммлер, Г. и К. Спилбергер (ред.) Международный справочник по гневу (стр. 125-137). Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: Springer

Поджи, И. (2002). К алфавиту и лексикону жестов, взглядов и прикосновений . Виртуальный симпозиум по мультимодальности человеческого общения. Получено с http://www.semioticon.com/virtuals/multimodality/geyboui41.пдф

Триандис, ХК (2008). Автобиография: Почему культура повлияла на мою карьеру. Р. Левин, А. Родригес и Л. Железный, Л. (ред.). Путешествие в социальную психологию: оглядываясь назад, чтобы вдохновить будущее . (стр. 145-164). Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: Тейлор и Фрэнсис.

Triandis, HC (1995). Индивидуализм и коллективизм . Боулдер, Колорадо: Westview Press.

Мозг и мышление в разных культурах · Границы для молодых умов

Аннотация

Люди из разных культур часто ведут себя совершенно по-разному.В течение последних десятилетий проводились исследования того, как люди во всем мире видят мир и принимают решения. Каковы сходства и культурные различия в мышлении и откуда они берутся? Мы ссылаемся на три разных исследования. Все эти исследования показывают межкультурные различия и то, как опыт, полученный нами в результате взросления в определенной культурной среде, может влиять на то, как мы думаем. Даже если мы этого не осознаем, культура влияет на то, как мы видим мир и какие решения принимаем.

В одних странах едят жареных тараканов, в других кроликов, в третьих собачье мясо. В некоторых странах подростки влюбляются и решают провести остаток жизни вместе. В других странах родители выбирают партнера, за которого предполагается выйти замуж. В некоторых странах, когда вы назначаете встречу с кем-то на 14:00, на самом деле вы должны быть там в 14:00. В других странах вы должны быть там, возможно, около 3, 4 или даже 5 часов вечера.

Знания людей о предпочтениях в еде, партнерстве и пунктуальности хранятся в мозгу людей.Эти культурные различия не означают, что мозг людей из разных стран на самом деле будет выглядеть по-разному, но все знания, все, что мы изучаем, хранится в нашем мозгу, и, следовательно, хранящиеся знания различны. Поскольку знания, которые приобретают люди, хранятся в человеческом мозгу, мозг можно рассматривать как центр культуры.

Что такое культура?

Культура – ​​это знания, используемые для того, чтобы справляться с миром и друг с другом, разделяемые определенной группой людей и передаваемые из поколения в поколение [1].Культуры различаются своими нормами (что люди должны делать в определенных ситуациях, например, приветствовать или что есть) и ценностями (что люди считают важным, например, защищать честь семьи или на ком жениться), но люди из разные культуры также различаются по своему мышлению. Кросс-культурные психологи — это ученые, которые изучают, чем люди во всем мире похожи или отличаются (в том числе с точки зрения их мышления) и откуда берутся эти сходства и различия [2].

Культурные различия в восприятии

Восприятие относится к человеческим чувствам и тому, как люди видят, слышат, пробуют на вкус и обоняют части внешнего мира.Культура влияет даже на основные мозговые процессы, такие как то, как люди видят линии на рисунке Мюллера-Лайера (рис. 1). На рисунке Мюллера-Лайера верхняя горизонтальная линия часто кажется короче нижней горизонтальной линии, хотя обе линии имеют одинаковую длину. Наклонные линии в конце горизонтальных линий могут заставить некоторых людей увидеть горизонтальные линии разной длины.

  • Рис. 1. Иллюзия Мюллера–Лайера.
  • Используется для проверки зрительных иллюзий.Обычно люди видят верхнюю горизонтальную линию как более короткую по сравнению с нижней горизонтальной линией из-за направленных внутрь стрелок. Однако обе горизонтальные линии имеют одинаковую длину.

Люди из западных обществ, выросшие в среде со зданиями и углами, чаще поддавались иллюзии Мюллера-Лайера, то есть они думали, что нижняя линия длиннее верхней, по сравнению с людьми из культур, которые живут в круглых хижинах и палатках или живущих в дождевом лесу [3].

Новые исследования также показывают культурные различия в восприятии сцены, то есть на каких частях своего окружения они сосредотачиваются или видят. В частности, некоторые люди фокусируются на главном объекте перед собой (передний план), а некоторые — на окружающих объектах (фон). Исследователи показывали американцам и японцам анимированную подводную сцену на экране компьютера [4]. На сцене изображены рыбы (на переднем плане) и водяные улитки, растения, камни (на заднем плане) (рис. 2). Участникам показывали эту анимационную сцену дважды в течение 20 секунд.Затем участники сообщали об увиденном. Американцы чаще говорили о быстро движущейся рыбе. Японцы чаще говорили о предыстории. Участники из районов Восточной Азии, таких как Япония, чаще воспринимают сцену в целом, принимая как передний, так и задний план, по сравнению с американцами, которые в основном воспринимают объект на переднем плане.

  • Рисунок 2. Сцена под водой – стоп-кадр из анимированной сцены, показанной на экране компьютера [4], перепечатано с разрешения.
  • Движущиеся рыбы рассматриваются как основные объекты, передний план. Фоном считаются растения, камни и водяные улитки.

Культурные различия в динамическом принятии решений и эмоциях

Культура влияет не только на восприятие, но и на более сложные мыслительные процессы, такие как решение проблем и принятие динамичных решений. Статическое решение заключается в том, куплю ли я KitKat или батончик Snickers в продуктовом магазине. Динамические решения — это те, которые принимаются с течением времени в меняющейся среде, например, когда вы думаете о том, какую профессию вы, возможно, захотите выбрать позже в своей жизни.Это решение может меняться в зависимости от того, с кем вы встречаетесь, с кем разговариваете, что читаете о той или иной работе, какой работой занимаются ваши родители или кем хотят стать ваши друзья. Еще одним примером динамического принятия решений является то, что делает командир пожарной охраны. Командир пожарной охраны должен принимать множество решений для борьбы с лесными пожарами в зависимости, например, от того, насколько велики или малы эти пожары, от их расположения вблизи или далеко от городов, от погоды и ветра, которые могут ускорить или замедлить горение огня. , количество пожарных машин и вертолетов, их скорость и количество воды, необходимое для тушения пожара.

У Гюсса и его коллег было более 500 студентов в Бразилии, Индии, на Филиппинах (еще три коллективистские страны; страны, которые больше ценят группу, семью и т. д.), Германии и США (еще две индивидуалистические страны; страны, которые больше ценят собственные цели и независимость каждого человека) работают над двумя смоделированными на компьютере сценариями задач [1]. В одном из сценариев участники выступали в роли командиров пожарных, которые должны были защищать города от приближающихся пожаров (рис. 3).Все сидели перед экраном компьютера и могли отдавать команды с помощью мыши в течение 11 минут моделирования. Они могли отдавать приказы своим пожарным подразделениям и вертолетам, например, куда им идти, какие пожары тушить, должны ли они заливать воду из озер или рубить деревья, чтобы предотвратить распространение огня. Пока участники работали над симуляцией, они громко произносили все, что приходило им в голову, например: «Ммм, огня нет.Ах, нет, я вижу один пожар. О нет, это близко к городу. Что мне делать? Хорошо, я посылаю машину и вертолет тушить пожар…» Все, что они говорили, записывалось, а потом записывалось дословно.

  • Рисунок 3 — Учебная версия FIRE с описанием объектов, неподвижная сцена симуляции FIRE в начале и через несколько минут, когда начинают гореть пожары [5], перепечатано с разрешения.
  • Как видно на правом экране, пожары уже сожгли много деревьев и домов.Желтые вертолеты и красные грузовики могут тушить пожары.

Когда исследователи проанализировали эти протоколы размышлений вслух всех участников, они сначала обнаружили, что, когда люди принимают решения в сложной ситуации, они также испытывают эмоции, часто отрицательные эмоции, такие как гнев или разочарование, иногда положительные эмоции, когда они добиваются успеха и довольны своими решениями. Во-вторых, исследователи обнаружили различия между людьми из разных культур. Индийские и филиппинские участники чаще описывали проблемную ситуацию (напр.например, «Идет пожар») и чаще искали информацию (например, «Есть ли в грузовике еще достаточно воды?»). Немецкие участники, напротив, чаще говорили о планах и целях (например, «Сначала я отправлю в огонь грузовик номер 5, а затем отправлю вертолет в город, чтобы занять стратегически выгодную позицию». ) и редко говорили о своих эмоциях. Американцы чаще упоминали голы и положительные эмоции («Отлично! Я хорошо поработал!»). Бразильцы, по сравнению со всеми остальными участниками, чаще всего выражали негативные эмоции (т.г., «О неееет. Я никогда не буду хорошим командиром пожарной охраны».)

Откуда берутся эти культурные различия? Почему люди из одних культур чаще упоминают цели и планы, а другие больше говорят о своих эмоциях? Исследователи проверили и подтвердили модель, утверждающую, что ценности, которым нас учит культура, в которой мы растем, влияют на наши стили решения проблем и принятия решений [6]. Культуры, которые ценят важность личных целей и независимости каждого человека, например, были связаны с принятием большего количества решений и более детальным планированием по сравнению с культурами, которые ценят важность группы и других.

Заключение

Три описанных здесь исследования — иллюзия Мюллера-Лайера, восприятие фигуры и фона и динамическое принятие решений — показывают, что эти психические (а иногда и эмоциональные) процессы происходят в рамках определенной культуры и находятся под влиянием опыта, в котором мы живем. специфическая культурная среда. Так что иногда нам может казаться, что мы принимаем решения, но в большей степени наши решения принимаются культурным опытом, хранящимся в нашем мозгу. Даже если мы этого не осознаем, культура влияет на то, как мы видим мир, какие решения принимаем, как подходим к проблемам и как их решаем.Как вы думаете, может ли культура влиять на то, играете ли вы в футбол или баскетбол, едите ли чипсы или клубнику, учитесь ли вы на медсестру или менеджера?


Каталожные номера

[1] Гусс, К. Д., Туасон, М. Т., и Герхард, К. 2010. Международные сравнения сложных стратегий решения проблем в двух микромирах. Познан. науч. 34:489–520. doi: 10.1111/j.1551-6709.2009.01087

[2] Берри, Дж. В., Поортинга, Ю. Х., Брейгельманс, С. М., Хасиотис, А., и Сэм, Д. Л. 2011. Кросс-культурная психология: исследования и приложения. 3-е изд. Кембридж, Индиана: Издательство Кембриджского университета.

[3] Сегал, М. Х., Кэмпбелл, Д. Т., и Херсковиц, М. Дж. 1966. Влияние культуры на визуальное восприятие. Индианаполис, Индиана: Компания Bobbs-Merrill.

[4] Нисбетт, Р. Э., и Миямото, Ю. 2005. Влияние культуры: целостное и аналитическое восприятие.Тенденции Познан. науч. 9: 467–73. doi: 10.1016/j.tics.2005.08.004

[5] Шауб, Х. 2005–2015 гг. Компьютерный симулятор пожаротушения.

[6] Güss, CD 2011. Огонь и лед: проверка модели культурных ценностей и комплексное решение проблем. Дж. Кросс-культ. Психол. 42:1279–98. дои: 10.1177/0022022110383320

Как культура связывает наш мозг

Источник: royyimzy/Adobe Stock

Культуру называют «смесью ценностей, смыслов, условностей и артефактов, составляющих повседневную социальную реальность» (Китайма и Парк, 2010).Как система значений и общих убеждений, культура обеспечивает основу для наших поведенческих и аффективных норм.

Бесчисленные исследования в области культурной психологии изучали влияние культуры на все аспекты нашего поведения, познания и эмоций, выявляя как различия, так и сходства среди разных групп населения.

Совсем недавно открытия в области культурной нейробиологии выявили возможные пути влияния культурных сценариев, которые мы усваиваем в детстве, и культурных практик, которые мы наблюдаем во взрослом возрасте, на наш мозг.

Во-первых, что такое культурная неврология?

Являясь междисциплинарной областью исследований, культурная нейробиология исследует взаимосвязь между культурой и мозгом, в частности, способы, которыми культура «как конструирует, так и конструирует разум и лежащие в его основе мозговые пути» (Kitayama & Park, 2010).

Как именно культура может связывать наш мозг? Согласно выводам культурной нейробиологии, этот механизм связан с пластичностью мозга или его способностью адаптироваться к длительному участию в запрограммированном поведении (т.е. культурные задачи). Способность нашего мозга претерпевать структурные изменения из-за повторяющихся повседневных задач хорошо задокументирована (например, увеличенный гиппокамп — область, тесно связанная с пространственной памятью — у лондонских таксистов; повышенная плотность коры в моторной коре у жонглеров).

Аналогичным образом, чтобы более плавно обрабатывать различные культурные функции, культура, по-видимому, «встраивается» в наш мозг из накопленного культурного опыта. Многочисленные исследования фМРТ показали, как культурный фон может влиять на нейронную активность во время различных когнитивных функций.Например, межкультурные различия в активности мозга среди участников из Западной и Восточной Азии были выявлены при выполнении заданий, включающих визуальное восприятие, внимание, арифметическую обработку и самоанализ (см. обзор Han & Humphreys, 2016).

Культура и самоинтерпретация

Одной из широко изучаемых черт для интерпретации межкультурных различий в поведении, познании и эмоциях является самоинтерпретация. Самоинтерпретация относится к тому, как мы воспринимаем и понимаем себя.Западные культуры поощряют независимую самоинтерпретацию, при которой «я» рассматривается как отдельная, автономная сущность, и акцент делается на независимости и уникальности «я». Культуры Восточной Азии, с другой стороны, способствуют взаимозависимому самовосприятию, когда я более отношенческий, гармоничный и взаимосвязанный с другими.

Недавние исследования культурной нейробиологии позволили заглянуть во взаимодействие между самоинтерпретацией, культурой и мозгом. В частности, исследования показали, что самоинтерпретация опосредует различия в активности мозга в разных культурах, активируя структуру для различных нейронных процессов, связанных с познанием и эмоциями.Другими словами, поскольку «я» формируется в контексте наших культурных сценариев и практик, постоянное участие в культурных задачах, отражающих ценности независимой или взаимозависимой самоинтерпретации, создает мозговые связи, которые являются «культурно паттернированными». Этот нейронный план, по мнению исследователей, является основой культурного построения личности.

Одним из способов, которым исследователи изучали влияние культурных ценностей на нейрокогнитивные процессы, является подготовка участников к независимым и взаимозависимым истолкованиям, а затем изучение того, как впоследствии мозг реагирует на различные ситуации.Прайминг можно осуществить, например, попросив участников прочитать истории, содержащие разные местоимения («мы» или «нас» для взаимозависимой самоинтерпретации и «я» или «мне» для независимой самоинтерпретации) и попросив их подумать о насколько они похожи или отличаются от других.

Результаты продемонстрировали различные различия в нервной активности после подготовки к независимым или взаимозависимым истолкованиям. Например, было показано, что прайминг модулирует реакцию на боль других людей, а также степень, с которой мы резонируем с другими.В другом исследовании, когда участники были подготовлены к независимому толкованию во время азартной игры, они показали большую активацию вознаграждения за выигрыш денег для себя. Однако, когда участники были подготовлены к взаимозависимым интерпретациям, активация вознаграждения была такой же, как и тогда, когда они выиграли деньги для друга.

Культура также влияет на то, как наше «я» представлено в нашем мозгу. В одном эксперименте западных и китайских участников попросили подумать о себе, своих матерях или публичном человеке.Данные фМРТ показали, что одни и те же части мозга (медиальная префронтальная кора) активировались, когда обе группы думали о себе. Однако, в отличие от западных участников, MPFC активировалась и у китайских участников, когда они думали о своих матерях. Эти результаты были интерпретированы как предположение о том, что китайские участники (взаимозависимая интерпретация себя) используют одну и ту же область мозга для представления как себя, так и своих матерей, в то время как западные участники используют MPFC исключительно для самопредставления.

Недавние исследования в области культурной нейробиологии проливают свет на то, как культура формирует нашу функциональную анатомию, искажает наш мозг, влияет на нашу нейронную активность и даже влияет на то, как мы представляем себя и других в нашем мозгу. Будь то из-за повседневной деятельности или из-за генов, когда нейроны многократно активируются по сценарию в течение длительного времени (по сути, это то, что влечет за собой культурная практика), мозговые пути могут быть усилены и установлены — все для того, чтобы обеспечить более плавное выполнение культурных задач и «облегчить культурная и биологическая адаптация» (Китайма и Парк, 2010).

Таким образом, как предположили некоторые исследователи, наше одобрение определенных культурных ценностей может оставить больший отпечаток на нашем мозгу, чем на нашем поведении.

Почему мы все должны быть культурными психологами? Уроки изучения социального познания

Perspect Psychol Sci. Авторская рукопись; Доступен в PMC 2017 SEP 1.

Опубликовано в окончательной редактированной форме AS:

PMCID: PMC5119767

NIHMSID: NIHMS774339

QI Wang

Cornell Университет

Ци Ван, Университет Корнелла;

См. другие статьи в PMC, в которых цитируется опубликованная статья.

Abstract

Я обращаю внимание психологов на ключевую роль культурной психологии в расширении и обогащении исследовательских программ. Я утверждаю, что недостаточно просто признать важность культуры и призвать психологов практиковать культурную психологию в своих исследованиях. Я разбираю пять предположений о культурной психологии, которые серьезно подрывают ее вклад в построение настоящей психологической науки, включая то, что культурная психология 1) занимается только поиском групповых различий; 2) не заботится о групповом сходстве; 3) касается только анализа на уровне группы; 4) не имеет отношения к основным психологическим процессам; 5) только для подтверждения обобщаемости теорий.Я обсуждаю, как культурная психология может дать уникальное понимание психологических процессов и вооружить исследователей дополнительными инструментами для понимания человеческого поведения. Извлекая уроки из 20-летних культурных исследований, которые мои коллеги и я провели в области развития социального познания, включая автобиографическую память, мышление о будущем, знание себя и эмоций, я демонстрирую, что включение культурной психологии в исследовательскую программу не только необходимо. но и осуществимо.

Ключевые слова: культура, культурная психология, культурный психолог, социальное познание, предположения, предубеждения

Должны ли мы все быть культурными психологами? Почему? И как? Я хотел бы начать дискуссию с двух личных историй.

История 1: Недавно я отправил статью в журнал, специализирующийся на моей области исследований. Через несколько дней я получил ответ от главного редактора, выдающегося когнитивного психолога, работой которого я восхищаюсь: «С сожалением должен сказать, что я решил не отправлять рукопись на рецензию.Я просто не думаю, что это достаточно хорошо согласуется с целями журнала в том, что кросс-культурные исследования обычно не публикуются…» Серьезно? Я не мог поверить своим глазам. Я еще раз взглянул на цели и объем журнала, где четко указано, что журнал охватывает « человеческую память и обучение, концептуальные процессы, психолингвистику, решение проблем, мышление, принятие решений и квалифицированную работу [курсив добавлен]». По иронии судьбы было показано, что все эти аспекты познания восприимчивы к культурным влияниям.Если журнал действительно пытается исключить кросс-культурные исследования, то « СТРАННЫЙ человек » 1 должно быть более точным описанием в его целях и объеме. Я ответил и скопировал свое электронное письмо редактору, надеясь вовлечь их в конструктивную дискуссию, но так и не получил ответа ни от того, ни от другого.

История 2: Несколько месяцев назад я встретился с моим новым коллегой в Корнелле за чашечкой кофе. Она блестяще работает над восприятием. Мы говорили о том, как мы пришли к тому, что мы делаем.Услышав о моем интересе к культуре, она призналась, что никогда не рассматривала культуру или пол в своих исследованиях, потому что изучает основные процессы восприятия, которые не должны различаться между группами людей. Я рассказал ей о многих интересных открытиях восприятия в кросс-культурных исследованиях (например, работа Ричарда Нисбетта и его коллег) и о том, что мы обнаружили культурные различия в самом феномене восприятия, который она изучает. Она была ошеломлена и заинтригована, и у нас состоялся замечательный разговор, взволновавший нас обоих.Несколько дней спустя я получил от нее электронное письмо: она вносила поправку в наш IRB для сбора информации об этнической принадлежности и поле участников ее исследований. Затем два месяца спустя я снова услышал от нее: она спросила меня, не заинтересован ли я в сотрудничестве в проекте по изучению влияния культуры на восприятие и память. Впоследствии мы вместе подали заявку на грант.

В обеих историях мы слышим голос: «Культура не должна иметь значения для основных психологических процессов человека.Если первая история удручающая и безнадежная, то вторая история вдохновила на эту статью.

Теоретики уже давно подчеркивают важную роль культуры в формировании человеческого познания и поведения (например, Apfelbaum, Phillips, & Richeson, 2014; Cheung, 2012; Cohen A., 2009; Coll & Marks, 2009; Greenfield, 2013; Hardin). , Робичек, Флорес, Наварро и Эштон, 2014 г.; Германс, 2001 г.; Хонг, Моррис, Чиу и Бенет-Мартинес, 2000 г.; Китаяма, Конвей, Пьетромонако, Парк и Плаут, 2010 г.; Маркус, 2008 г.; Маркус и Китаяма, 1991; Шведер, 2000; Шведер, Гуднау, Хатано, ЛеВайн, Маркус и Миллер, 1998; Штернберг, 2004; Триандис, 1994).Они убедительно утверждали, что культура возникает и трансформируется в ответ на изменение физической и социальной среды, что, в свою очередь, определяет производство адаптивных практик, убеждений и поведения (Китайма и др., 2010). Культура действует не только снаружи, но и внутри человека, направляя смыслообразование и поведение (Hong et al., 2000). Они предупредили ученых, что доминирующие модели американской психологии препятствуют полному пониманию психологических переживаний (Markus, 2008) и что работа, направленная на изучение психологической конструкции вне ее культурного контекста, рискует навязать собственное мировоззрение остальным. мира и рискует сделать ложные и поспешные выводы (Штернберг, 2004).Они также предупредили психологов об использовании СТРАННЫХ образцов в качестве «базового уровня» для сравнения, поскольку такие образцы часто являются выбросами, а не нормами (Apfelbaum et al., 2014; Henrich, Heine, & Norenzayan, 2010). Исследователи призвали психологов учитывать культуру в психологической науке и практике (Cheung, 2012) и рассматривать культурную достоверность в качестве критической меры при оценке психологических теорий (Hardin et al., 2014). Они определили миссию культурной психологии как изучение различных менталитетов, возникающих из-за различий в основных целях, ценностях и мировоззрениях, основанных на сообществе (Shweder, 2000; Shweder et al., 1998) и подчеркнули важность изучения динамических процессов, лежащих в основе индивидуальных культурных установок и идентификации (Coll & Marks, 2009; Hermans, 2001). Они также подчеркнули далеко идущие практические последствия расширения изучения культуры в психологии (Cohen A., 2009).

Несмотря на все эти сильные призывы, остается путаница и непонимание того, что может сделать культурная психология. Хотя истинные сторонники «культуры не имеют значения» могут быть редкостью перед растущими теоретическими открытиями и эмпирическими открытиями, есть те, кто предпочитает не заботиться о культуре из-за страха отправиться в неизвестность или желания сохранить статус. кво.Надежда возлагается на исследователей, таких как мой коллега из второй истории, которые интересуются культурой, но не знают, как сделать ее значимой для своих исследований. Они чувствуют безотлагательность, когда сталкиваются со все более разнообразным миром вокруг них и когда работают со все более разнообразным пулом участников. Для этих исследователей важным вопросом является то, как внедрить культуру в исследование, чтобы они не продолжали игнорировать культурный фон своих участников — занимая позицию «Не спрашивай, не говори» — или контролировать вариации в анализе, как будто он накладывает «шумы».”

Здесь я обсуждаю некоторые способы, которыми может помочь культурная психология. Для этого я анализирую пять предположений о культурной психологии, которые часто мешают или сокращают усилия, когда исследователи рассматривают возможность интеграции культуры в свою работу. Некоторые из предположений мифичны, некоторые неполны, а некоторые откровенно ложны. Вместе они серьезно подрывают важность культуры и культурной психологии в изучении человеческого познания и поведения.

Предположение 1: Культурная психология занимается только поиском групповых различий.

Предположение 2: Культурная психология не заботится о сходстве групп.

Предположение 3: Культурная психология касается только анализа на уровне группы.

Допущение 4: Культурная психология не имеет отношения к базовым психологическим процессам.

Предположение 5: Культурная психология предназначена только для подтверждения обобщаемости теорий.

Примечательно, что культурным психологам эти предположения могут показаться явно ложными — «кто бы мог так подумать?» — и поэтому быть быстро уволен.Это может способствовать их настойчивости в таких исследователях, как редактор журнала и коллега по моим рассказам. Я надеюсь, что после деконструкции этих предположений общим психологам станет ясно, что культурная психология необходима для построения настоящей психологической науки. Без культурной психологии мы не можем адекватно понять какие-либо психологические явления, включая базовые процессы, которые обычно считаются невосприимчивыми к культурным влияниям. Я извлекаю уроки из 20-летних культурных исследований, которые мои коллеги и я провели в области развития социального познания, включая автобиографическую память, мышление о будущем, знание себя и эмоций, чтобы обсудить, как культурная психология может дать уникальное понимание психологических процессов и предоставить исследователям дополнительные инструменты для понимания человеческого поведения.Хотя этот набор исследований ограничен методологическим охватом предмета и кругом вовлеченных культурных групп, он служит примером, демонстрирующим, что включение культурной психологии в исследовательскую программу не только необходимо, но и осуществимо. Обзоры захватывающих событий в культурной психологии читатели могут найти, среди прочих, в книгах Китаямы и Коэна Д. (2007), Гельфанда и Динера (2010) и Хайне (2016). В этих томах широко представлены работы исследователей из различных областей психологии и смежных дисциплин.

Допущение 1: Культурная психология занимается только выявлением групповых различий

Чем занимается культурная психология? Наиболее частый ответ на этот вопрос заключается в том, что культурная психология занимается поиском культурных различий. Это не совсем ложное предположение, хотя выявление различий между культурными группами — лишь первый важный шаг, ведущий к дальнейшим исследованиям. К настоящему времени культурная психология превратилась в сложную область исследований с хорошо зарекомендовавшими себя теориями и методологиями (обзор см. в Kitayama & Cohen D., 2007). Некоторые из особенно заметных достижений включают культурную неврологию (Chiao, Cheon, Pornpattananangkul, Mrazek, & Blizinsky, 2013; Park & ​​Huang, 2010), исследования причин культурных изменений (Greenfield, 2013; Trzesniewski & Donnellan, 2010; Twenge, Campbell, & Freeman, 2012; см. также Freeman, 2002, and Putnam, 2000), исследование взаимодействия генов и культур (Kim & Sasaki, 2012; Kitayama, King, Yoon, Tompson, Huff, & Liberzon, 2014; Luo, Ма, Лю, Ли, Ван, Ши и… Хан, 2015 г.), использование анализа социальных сетей для изучения культурного опыта и поведения (Мао и Шен, 2015 г.; Цю, Лин и Леунг, 2013 г.) и интеграция экологические перспективы для понимания происхождения культурной изменчивости (Китайма и др., 2010; Talhelm, Zhang, Oishi, Shimin, Duan, Lan, & Kitayama, 2014). Эти теоретические и методологические достижения позволили исследователям не только выявить, но, что более важно, объяснить и предсказать групповые различия.

При изучении автобиографической памяти мы последовательно наблюдали, что при воспоминании личного опыта взрослые американцы европейского происхождения (Wang, 2001a, 2006a; Wang & Conway, 2004) и дети (Han, Leichtman, and Wang, 1998; Peterson, Wang и Хоу, 2009; Ван, 2004) больше внимания уделяют своим собственным ролям и перспективам, чем азиаты и американцы азиатского происхождения, которые помнят больше информации о социальных взаимодействиях и групповой деятельности.Если бы мы остановились здесь и удовлетворились наблюдаемыми нами культурными различиями, мы бы пропустили более важный вопрос , почему . В последующих исследованиях мы обнаружили, что одним из важных способствующих факторов являются культурно приоритетные самоцели, которые определяют процесс запоминания (Wang, 2001a, 2008a; Wang & Ross, 2005; Wang, Shao, & Li, 2010). Фундаментальные самоцели, такие как автономия и привязанность, хотя и существуют повсеместно (Damon, 1983, Deci & Ryan, 2000), по-разному подчеркиваются в разных культурах (Mascolo & Li, 2004; Wang, 2013).Автономные самоцели, которым отдается приоритет в западной, особенно в европейско-американской культуре (Markus & Kitayama, 1991; Shweder et al., 1998), побуждают людей сосредотачиваться на идиосинкразических деталях и субъективных переживаниях, которые подчеркивают уникальность и свободу действий человека. Такая информация, вероятно, будет хорошо представлена ​​в памяти и легко доступна при воспроизведении. Напротив, реляционные самоцели, которым отдается приоритет в таких культурах, как Восточная Азия (Markus & Kitayama, 1991; Shweder et al., 1998), побуждают людей обращать внимание и запоминать информацию о коллективной деятельности и других значимых людях.

Путем экспериментального манипулирования собственными целями автономии и родственности мы можем заставить американцев европейского происхождения вспомнить социально ориентированные воспоминания, как это обычно делают выходцы из Восточной Азии, и заставить жителей Восточной Азии вспомнить эгоцентричные воспоминания, как это обычно делают американцы европейского происхождения (Wang, 2008a; Wang и Росс, 2005; Ван, Шао и Ли, 2010). Например, в одном исследовании (Wang & Ross, 2005) мы попросили студентов европейского и азиатского происхождения описать себя либо как уникальных личностей (т.т. е. автономная самодостаточность) или как члены социальных групп (т. е. реляционная самодостаточность). Затем мы попросили их вспомнить свои самые ранние детские воспоминания. В обеих культурных группах те, чьи автономные самоцели были активированы до припоминания, сообщали о более сосредоточенных на себе воспоминаниях, тогда как те, чьи реляционные самоцели были выдвинуты на первый план, вспоминали больше социально ориентированных воспоминаний. Таким образом, прайминг самоцелей у людей приводил к воспроизведению содержимого памяти, согласующегося с праймингом самоцелей.В нашей повседневной жизни самоцели, которым наша культура придает приоритетное значение, как правило, постоянно активизируются с учетом окружающих культурных артефактов, языка, на котором мы говорим, людей, с которыми общаемся, и даже пищи, которую мы едим (Hong et al., 2000). В свою очередь, эти самоцели модулируют то, как мы помним наш опыт. Эти открытия внесли важный вклад в общие когнитивные теории процесса запоминания (Conway & Pleydell-Pearce, 2000; Wang & Conway, 2006).

Как показывает это направление работы, культурная психология не останавливается на обнаружении культурных различий.Он исследует и раскрывает механизмы в культурно одобренных целях, ценностях и практиках, которые порождают различия. Культурная психология занимается не только Что , но, что более важно, Почему и Как . Он не только раскрывает разнообразие человеческого познания и поведения, но также обеспечивает теоретическое и эмпирическое понимание такого разнообразия и тем самым значительно расширяет наше общее понимание человеческого познания и поведения. Таким образом, исследователь, которому довелось наблюдать групповые вариации интересующего психологического конструкта в своих мультикультурных выборках, отвергая эти вариации, выделяя их в анализе как бессмысленные шумы или просто принимая их как есть, может потерять потенциально новаторские результаты.Отказ от предположения, что культурная психология занимается только поиском групповых различий, приведет к более продуктивному подходу и позволит исследователю пойти дальше и исследовать дальше. В результате может родиться последовательная систематическая новая исследовательская программа.

Допущение 2: Культурная психология не заботится о сходстве групп

Этого предположения могут придерживаться не только психологи, не занимающиеся культурой, но даже исследователи, проводящие исследования в разных культурах. Для людей с таким предположением кросс-культурное исследование, в котором не удалось найти культурные различия, считается неудачным.Но групповые сходства так же важны, как и групповые различия, для нашего понимания психологической конструкции в культурном контексте. В то время как групповые различия могут свидетельствовать о том, что психологический конструкт или процесс чувствителен к культурно-экологическим переменным, групповые сходства часто говорят нам о том, что этот конструкт или процесс может быть тесно связан с биологическими ограничениями или общим культурным опытом. В исследованиях развития выявление культурных сходств в дополнение к различиям особенно важно для понимания взаимодействия между биологическими и когнитивными ограничениями и социокультурными опорами в определении результатов развития.Примером здесь может служить наше исследование развития мышления будущего.

Способность детей мысленно путешествовать во времени, чтобы предвидеть будущие события, быстро развивается в дошкольном возрасте и позже (например, Atance, 2008; Suddendorf, 2010). В то время как 3-летние дети часто не могут представить конкретные будущие события, например, что они могут делать на следующий день или что они планируют пойти на пляж, к 5 годам дети вполне успешны в этом. Тем не менее, детское мышление о будущем по-прежнему сильно зависит от семантических или общих знаний, которые определяют построение будущих событий.Следовательно, когда они представляют себе будущие события, они часто включают много общей информации, такой как «Что мы всегда делаем на вечеринках по случаю дня рождения», в дополнение к деталям события, относящимся к будущему времени и месту, например, «Что мы собираемся делать в моем доме». следующий день рождения». Мы подозреваем, что зависимость детей от общих знаний о путешествиях во времени во времени может отражать их зарождающиеся нейрокогнитивные процессы, не зависящие от культурного влияния. Было также обнаружено, что опора на общие знания при мысленном путешествии во времени связана со старением, в результате чего в результате снижения когнитивных функций и нейронной обработки пожилые люди представляют будущие события в более общих терминах, чем молодые люди (Addis, Wong). , & Schacter, 2008; Левин, Свобода, Хэй, Винокур и Москович, 2002).Соответственно, дети, независимо от культуры, должны включать в свои представления о будущих событиях более общую информацию, чем взрослые.

В то же время культура может влиять на предоставление конкретных деталей при построении будущих событий. Учитывая, что европейско-американская культура уделяет больше внимания автономии и индивидуальности, идиосинкразические детали личного опыта могут подчеркивать уникальность человека и тем самым способствовать развитию уникальной личной идентичности (Wang, 2013).Практика семейной социализации также побуждает детей останавливаться на деталях своего личного опыта и планов и формулировать их, что напрямую способствует способности детей представлять детали, относящиеся к конкретному событию (Hudson, 2006; Nelson & Fivush, 2004). Напротив, в китайской культуре, где больше внимания уделяется взаимосвязи, внимание к деталям собственного опыта может сигнализировать о чрезмерном сосредоточении на себе, несовместимом с культурными нормами (Wang, 2013). Обсуждая личный опыт со своими маленькими детьми, китайские родители склонны не сосредотачиваться на деталях события, а подчеркивать общие правила и ожидания (Wang, Leichtman, & Davies, 2000; Wang & Fivush, 2005).В соответствии с различными практиками, мы заметили, что дети европейского происхождения часто производят более конкретные детали, чем китайские дети, когда вспоминают прошлый опыт (Wang, 2006b, 2007). Учитывая тесную связь между воспоминанием о прошлом и воображением будущего — двумя взаимодополняющими компонентами мысленного путешествия во времени (Addis et al., 2008), это культурное различие следует проводить параллельно в представлениях детей о будущих событиях.

Наши исследования подтвердили эти прогнозы (Wang, Capous, Koh & Hou, 2014; Wang, Hou, Tang, & Wiprovnick, 2011).Мы попросили детей в возрасте от 7 до 10 лет и студентов из европейских, американских и китайских культур представить и описать будущие личные события, которые произойдут в определенное время и в определенном месте. Затем мы закодировали протоколы, используя стандартную процедуру оценки (Levine et al., 2002), которая различает конкретные детали (например, действия, людей и места) и общие ссылки (например, факты и метапознание). Мы обнаружили, что дети обеих культур одинаково полагались на общие знания в своем мышлении о будущем — они с одинаковой вероятностью включали общие ссылки по отношению к конкретным деталям в свои репрезентации событий, и все же они делали это в большей степени по сравнению со взрослыми.Кроме того, американские дети и взрослые европейского происхождения генерировали более конкретные детали, чем китайцы, в своих представлениях о будущих событиях. Эти культурные сходства и различия вместе предполагают, что развитие мышления будущего отражает взаимодействие между когнитивно-неврологическим ростом и социокультурными влияниями, процесс, способствующий как универсальности, так и культурному разнообразию.

Проведение теоретических исследований, основанных на гипотезах, имеет решающее значение для выявления и понимания культурных сходств и различий.В частности, выдвижение обоснованных гипотез о культурных сходствах поможет исследователям принять решение о дизайне исследования, выборе выборки и статистических стратегиях для эффективного тестирования на эквивалентность и впоследствии получить интерпретируемые результаты (Lalonde, Cila, Lou, & Cribbie, 2015). Культурные сходства могут предполагать универсальность лежащих в основе биологических и когнитивных механизмов, с одной стороны, и общие человеческие условия и жизненные обстоятельства, с другой. В то время как исследователи, интересующиеся универсальными законами человеческого поведения, отмечают культурное сходство, оно не должно отпугивать исследователей культуры, потому что сходство может давать важные сведения о том, как культура взаимодействует с другими факторами в формировании психологического функционирования.Отказ от предположения, что культурная психология не заботится о групповых сходствах, поможет исследователям избежать ошибки, связанной с поиском культурных различий как единственной мотивации для кросс-культурного исследования, и оставаться в курсе теорий и эмпирических данных, чтобы выдвигать обоснованные гипотезы о культурных сходствах. и различия.

Допущение 3: Культурная психология касается только анализа на уровне группы

Следующее распространенное мнение о культурной психологии состоит в том, что она подходит к теме только на уровне группы и не заботится об индивидуальных различиях.На первый взгляд кажется, что это предположение имеет смысл, поскольку исследования в области культурной психологии часто включают сравнение групп или культур. В некоторой степени групповой анализ присущ как теории, так и замыслу, когда две или более группы участвуют в эмпирическом исследовании в области культурной психологии. Для исследователей, которые действительно ценят многоуровневый анализ, это, очевидно, важное ограничение. Тем не менее культурная психология ни в коем случае не преуменьшает важность индивидуальных различий. Напротив, изучение индивидуальных различий не только важно, но и часто необходимо для выявления факторов, объясняющих наблюдаемые культурные различия.Благодаря теоретическому пониманию и соответствующему плану исследования культурная психология может позволить нам исследовать психологический конструкт одновременно в группах (анализ на уровне группы), среди индивидуумов (анализ на индивидуальном уровне) и внутри индивидуумов (ситуационный анализ, как показано на примере самоанализа). предварительное исследование Wang & Ross, 2005, описанное ранее; также см. Hong et al., 2000). Иногда первоначальный анализ исследовательской программы на групповом уровне может мотивировать последующий анализ на индивидуальном уровне для выявления механизмов, порождающих групповые различия.Примером могут служить наши исследования познания эмоций и развития автобиографической памяти.

Один из важных компонентов познания эмоций касается семантического знания ситуативных предшественников эмоций (например, праздники и дни рождения — это счастливые и радостные ситуации, тогда как разлука и потеря любимого человека — это ситуации печали и горя), которые часто называют как знание эмоциональной ситуации или знание эмоций (Frijda, 1986). С современной точки зрения важно то, что знания об эмоциях интерпретируются культурно, и дети формируют свою теорию эмоций, участвуя в повседневных социокультурных практиках.Наше исследование показало, что большое внимание к личной важности эмоций и связанным с ними семейным практикам для воспитания «эмоционально интеллигентного» ребенка в европейско-американской культуре (Chao, 1995; Gottman, 1998; Wang & Fivush, 2005) напрямую способствует развитию детей. знание эмоций (Doan & Wang, 2010). Напротив, знание эмоций не высоко ценится и активно не поощряется в китайском культурном контексте, где больше внимания уделяется внешнему поведению, чем внутренним психологическим состояниям (Chao, 1995; Halberstadt & Lozada, 2011; Wang, 2006c).Следовательно, когда дошкольников европейско-американского происхождения просят оценить эмоциональный характер сюжетных ситуаций или описать ситуации, которые могут вызвать различные эмоции, они превосходят своих китайских сверстников независимо от возраста и со временем достигают более быстрого прогресса в знании эмоций (Wang, 2003; Wang). , Hutt, Kulkofsky, McDermott, & Wei, 2006).

Параллельно с этим культурным различием в знании эмоций, наши исследования неизменно показывают, что, когда нас просят рассказать об автобиографических событиях (например,g., одна вещь, которую недавно сделал ребенок, которая была особенной и веселой), европейские американские дошкольники часто вспоминают более конкретные эпизоды (например, «получение новой игрушки»), а также более конкретные детали из эпизодов, чем китайские дети, которые склонны сообщать о более общих рутинных событиях (например, «играть с игрушкой каждый день») и о меньшем количестве конкретных событий (Han, Leichtman & Wang, 1998; Wang, 2004, 2006b; Wang, Capous, Koh, & Hou, 2014) . Таким образом, по-видимому, существует связь между знанием эмоций и автобиографической памятью на групповом уровне: дошкольники европейско-американского происхождения демонстрируют большее знание эмоций и помнят больше деталей событий, чем китайские дети.

Эта связь имеет смысл с когнитивной точки зрения: знание эмоций может обеспечить организационную структуру для людей, позволяющую оценивать, обрабатывать и представлять важную информацию о личных событиях, позволяя хорошо интегрировать информацию в существующую базу автобиографических знаний и эффективно хранить и получено (Conway & Bekerian, 1987; McGaugh, 2003). В результате может сформироваться автобиографическая память с конкретными событиями. Во время развития приобретение знаний об эмоциях может помочь детям понять личное значение конкретных событий, испытать соответствующие эмоции во время событий и организовать информацию о событиях в структурированном виде, тем самым облегчая сохранение воспоминаний о событиях и доступ к ним в течение длительного времени. срок (Wang, 2001b, 2013).Предположительно, более глубокие знания об эмоциях у детей европейского происхождения могут помочь им лучше понять, оценить и, таким образом, запомнить детали автобиографических событий для долгосрочного хранения по сравнению с китайскими детьми.

После теоретического анализа мы провели лонгитюдное исследование для изучения связи развития между знанием эмоций и автобиографической памятью как на групповом, так и на индивидуальном уровнях (Wang, 2008b). Подтверждая предыдущие наблюдения (Wang, 2003; Wang et al., 2006), мы обнаружили, что на групповом уровне европейские американцы в целом лучше понимали эмоциональные ситуации, а также вспоминали более подробные автобиографические воспоминания, чем материковые китайцы и китайско-американские дети в дошкольном возрасте. Что еще более важно, на индивидуальном уровне дети, которые на раннем этапе демонстрировали более глубокие знания об эмоциях, вспоминали воспоминания с более конкретными подробностями как одновременно, так и в течение долгого времени, независимо от культуры. Кроме того, знание эмоций функционировало как мощный посредник, объясняющий культурные различия в воспоминании.

Таким образом, продолжая наш первоначальный групповой анализ, мы можем определить механизм индивидуального уровня, ответственный за раннее развитие памяти. Если бы мы в первую очередь пренебрегли параллельными культурными различиями в знании эмоций и автобиографической памяти, мы могли бы не рассматривать знание эмоций в качестве механизма-кандидата для автобиографической памяти и, возможно, не проводили последующего исследования. Таким образом, отказ от предположения, что культурная психология касается только анализа на уровне группы, позволит исследователям признать и дополнительно изучить влияние культуры на психологическое функционирование отдельных людей.Это также поможет исследователям оценить многоуровневый анализ и участвовать в исследованиях. Благодаря первоначальному анализу на групповом уровне, проливающему критический свет на психологический конструкт или процесс, исследователи могут изучить этот конструкт или процесс с новой точки зрения и раскрыть механизмы на индивидуальном уровне, которые в противном случае могли бы быть скрыты в общей психологии.

Кроме того, проведение анализа на индивидуальном уровне облегчает изучение культуры как динамической, интернализованной системы значений, которая может варьироваться внутри групп, между отдельными людьми и даже внутри отдельного человека.Межгрупповые различия, даже при большом размере эффекта, не уменьшают индивидуальных вариаций, которые можно проследить до различий во внутренних целях, ценностях и мировоззрениях (Masamoto, Grissom, & Dinnel, 2001). Люди играют активную роль в культурном обучении и, таким образом, демонстрируют различия в своих культурных установках и идентификации. Это, в свою очередь, может привести к индивидуальным различиям в мышлении и поведении (Hermans, 2001; Mascolo & Li, 2004). Например, мы обнаружили, что независимо от культурного происхождения взрослые и дети, демонстрирующие повышенные автономные самоцели, как правило, вспоминают более подробные и эгоцентричные воспоминания по сравнению с теми, кто демонстрирует повышенные самоцели в отношениях (Wang, 2001a, 2004). , 2006б).Матери, которые одобряют более автономные по отношению к реляционным самоцелям, чаще вовлекают своих маленьких детей в сложные беседы о памяти, чтобы поощрить автономию и подробное запоминание личного прошлого (Wang, 2007).

Динамичное, многоуровневое влияние культуры особенно заметно среди людей, живущих в мультикультурных мирах. В частности, представители расовых и этнических меньшинств, как правило, растут в среде со смешанными и часто контрастирующими культурными нормами, ценностями и практиками.Их культурный опыт, скорее всего, не будет таким же, как у людей из их культурного наследия или у людей из основной культуры, но на них влияет множество взаимодействующих социальных и индивидуальных факторов (Chao & Tseng, 2002; Coll & Marks, 2009; Финни и Онг, 2007; Сайед и Азмития, 2010). Помимо индивидуальных различий в культурной идентификации, ситуационные факторы могут дополнительно влиять на проявление культуры внутри человека (Hong et al., 2000).Например, когда американские студенты азиатского происхождения думали о себе как об американцах, они вспоминали больше о себе, тогда как когда они думали о себе как об азиатах, они вспоминали больше социально ориентированных воспоминаний (Wang, 2008a). Точно так же, когда двуязычные гонконгские китайские дети говорили на китайском языке, они поддерживали более сильные взаимозависимые ценности, демонстрировали более высокие реляционные самоцели и вспоминали больше социально ориентированных воспоминаний, чем когда они говорили по-английски (Wang et al., 2010). Эти внутригрупповые и внутрииндивидуальные процессы выдвигают на первый план психологическое функционирование как совместный продукт личности и культурной программы сообщества.

В совокупности культурная психология представляет собой нечто большее, чем типичные межгрупповые сравнения. Изучение культурных влияний на нескольких уровнях анализа и дальнейшее изучение взаимодействия между человеком, сообществом и культурой значительно обогатит наше понимание всеобъемлющей и динамической роли культуры в человеческом поведении.

Предположение 4: Культурная психология не имеет отношения к базовым психологическим процессам

Как показали мои рассказы в начале, даже некоторые опытные исследователи все еще придерживаются предположения, что культура не должна иметь значения для базовых психологических процессов. Я не собираюсь тратить много времени на доводы против этого ошибочного предположения, поскольку многочисленные теории и обширные исследования показали, что человеческое поведение разворачивается как динамическая трансакция между активным индивидом и его изменяющимся окружением (т.г., Coll & Marks, 2009; Германс, 2001; Хонг и др., 2000; Китаяма и Коэн Д., 2007 г.; Шведер и др., 1998; Штернберг, 2014). Многие «базовые» психологические процессы и конструкты, для которых культура обычно считается нерелевантной, такие как функционирование нейронов (Chiao et al., 2013; Park & ​​Huang, 2010), ощущения (Левитан, Рен, Вудс, Босвельдт, Чан, Маккензи et al., 2014; Yeshurun ​​& Sobel, 2010), визуальные иллюзии (Китайма, Даффи, Кавамура и Ларсен, 2003; McCauley & Henrich, 2006), обработка лица (Kelly, Liu, Rodger, Miellet, Ge, & Caldara, 2011) и восприятие цвета (Roberson, Davidoff, Davies, & Shapiro, 2005; Taylor, Clifford, & Franklin, 2013) чувствительны к культурным влияниям.Даже простые вкусовые предпочтения зависят от обычаев местного сообщества, а не являются частью генетической структуры человека, как это принято считать. В то время как индийские студенты-медики демонстрируют те же предпочтения, что и жители Запада, отдавая предпочтение сладкому и находя концентрированную кислоту и горечь неприятными, индийские рабочие из региона Карнатака отдают предпочтение кислому и горькому вкусам (Московиц, Кумарая, Шарма, Джейкобс и др.). Шарма, 1975). Другой пример может еще больше помочь развеять это ложное предположение.

Одним из наиболее важных открытий перцептивной психологии, имеющих отношение к автобиографической памяти, является феномен сегментации событий, автоматический перцептивный процесс, который отделяет «то, что происходит сейчас» от «того, что только что произошло». Когнитивные психологи Джеффри Закс, Хена Суоллоу и их коллеги, расширяя раннюю работу Ньютсона (1976), провели обширные исследования этого феномена (Своллоу, Барч, Хед, Малей, Холдер и Закс, 2011; Закс, Шпеер, Феттель, & Jacoby, 2006; Zacks & Swallow, 2007).Данные их поведенческих и нейровизуализационных исследований показали, что, когда им предоставляется непрерывный поток информации, так же, как когда кто-то испытывает непрерывную деятельность в повседневной жизни (например, стирка), люди спонтанно сегментируют информацию на дискретные значимые события. Эти сегменты событий впоследствии образуют единицы кодирования и определяют, что люди помнят. Таким образом, сегментация событий является естественным механизмом человеческого восприятия, который делает возможным запоминание повседневных событий.Поскольку сегментация событий тесно связана с основными перцептивными и концептуальными характеристиками наблюдаемой активности (например, изменениями в движении) и относительно не зависит от знакомства и воспринимаемой интенциональности (Hard, Tversky & Lang, 2006; Kurby & Zacks, 2008), она обычно считалось (хотя и неявно) невосприимчивым к культурным влияниям.

Однако результаты культурной психологии говорят об обратном. Исследования Нисбетта и его коллег показали, что азиаты часто занимаются целостной перцептивной обработкой, уделяя внимание взаимосвязям и сходствам между различными объектами и событиями, тогда как жители Запада склонны заниматься аналитической перцептивной обработкой, сосредотачиваясь на характерных чертах отдельных объектов и событий (Nisbett & Miyamoto). , 2005; Нисбетт, Пэн, Чой и Норензаян, 2001).Эти отличительные стили восприятия отражают культурные различия в основном распределении внимания во время обработки стимулов (Kitayama & Murata, 2013). Кроме того, они поддерживаются характеристиками (например, сложностью, неоднозначностью) физической среды в соответствующих культурах (Miyamoto, Nisbett, & Masuda, 2006) и поддерживаются нейронными механизмами (Goh, Hebrrank, Sutton, Chee, Sim, & Park). , 2013; Хедден, Кетай, Арон, Маркус и Габриэли, 2008). Возможно, целостная обработка информации у азиатов может привести к тому, что они будут рассматривать различные объекты и события как взаимосвязанные.В результате они могут воспринимать меньше отдельных эпизодов в непрерывном потоке информации и, таким образом, сегментировать информацию на меньшее количество значимых единиц. Для сравнения, американцы европейского происхождения, обращая внимание на характерные свойства отдельных объектов и событий, могут аналитически разделить информацию на большее количество единиц.

Это действительно то, что мы нашли (Wang, 2009a). В одном исследовании студентам колледжей азиатского и европейского происхождения был представлен повествовательный текст, и их попросили разделить текст на отдельные события, указав, где, по их мнению, закончилось одно значимое событие и началось другое событие.Как и ожидалось, азиаты разобрали текст на меньшее количество единиц, чем американцы европейского происхождения. Кроме того, культурные различия в сегментации событий имели прямое влияние на память: при немедленном тесте на память после чтения азиаты вспомнили меньше эпизодов событий из текста, чем американцы европейского происхождения. Эти выводы важны, так как позволяют предположить, что сегментация событий является не просто продуктом нейронных реакций на воспринимаемую среду, а формируется культурным опытом, глубоко укоренившимся в окружающей среде.Кроме того, они раскрывают перцептивно-когнитивный механизм, лежащий в основе культурных влияний на память об эпизодических событиях (Wang, 2009b).

Таким образом, как и другие процессы внимания и восприятия, на которые может влиять культура (Goh et al., 2013; Kelly et al., 2011; Kitayama & Murata, 2013), сегментация событий как автоматический перцептивный механизм также подвержена влиянию. культурные влияния. Культурно характерные среды, верования, символы, артефакты, метафоры и практики структурируют микро- и макроконтексты повседневной жизни и, кроме того, предлагают различные возможности, требования и предпочтения для развертывания отличительных паттернов психологического функционирования (т.г., Coll & Marks, 2009; Германс, 2001; Хонг и др., 2000; Китаяма и Коэн Д., 2007 г.; Шведер и др., 1998; Штернберг, 2014). Было бы преждевременно предполагать, что какие-либо основные психологические процессы невосприимчивы к опыту и культуре. Отказ от предположения, что культурная психология не имеет отношения к базовым психологическим процессам, может открыть исследователям возможность исследовать психологические процессы и конструкции человека с новой точки зрения.

Предположение 5: Культурная психология предназначена только для подтверждения обобщаемости теорий

Культурная психология необходима для подтверждения обобщаемости теорий.Действительно, один из основных вкладов культурной психологии состоит в том, чтобы позволить исследователям проверять свои теории и гипотезы за пределами их обычного СТРАННОГО пула участников, а именно, участников из западных, образованных, индустриальных, богатых, демократических обществ (Генрих, Гейне и Норензаян). 2010). Излишне говорить, что пул участников, который представляет 16% населения мира и в то же время составляет 96% выборок в психологических исследованиях, вряд ли может предоставить данные и теории о человеческом поведении без дополнительной проверки (Hardin et al., 2014). Таким образом, при разработке и проверке теорий исследователи должны рассмотреть возможность включения в свои исследования нескольких культурных групп, чтобы изучить ожидаемый механизм внутри каждой группы и независимо от культуры. Это «чрезвычайно полезная корректировка» склонности западных психологов чрезмерно обобщать свои выводы (Шведер, 2000, с. 212). Описанное мной ранее исследование связи знаний об эмоциях с автобиографической памятью (Wang, 2008b, Wang et al., 2006) является примером, в котором мы одновременно проверили нашу теорию на разных культурных группах и обнаружили ожидаемый эффект независимо от культуры.Кроме того, включение различных культурных групп при разработке и проверке теорий может помочь исследователям избежать ошибки, когда они рассматривают СТРАННЫЕ образцы как стандартные или исходные, когда их модели ответов на самом деле часто бывают экстремальными и нуждаются в объяснении (Apfelbaum et al., 2014). Мало того, что исследования могут быть сосредоточены исключительно на НЕСТРАННЫХ образцах, они также должны относиться к СТРАННЫМ образцам, если они включены, как к одному из условий, а не как к «контрольной» группе.

Тем не менее, если предположить, что подтверждение обобщаемости теорий является единственной целью культурной психологии, это может серьезно сократить исследовательские усилия и привести к потере потенциально великих открытий.Для психологов-культурологов цель состоит не только в том, чтобы подтвердить существующую теорию, чтобы исследователь мог заявить, что его теория верна для всех людей в разных культурах (Shweder, 2000). Когда это происходит, это здорово, и можно праздновать. Однако не все теории, разработанные на основе СТРАННЫХ популяций, могут оказаться применимыми в разных культурах. Когда не удается подтвердить теорию в не-СТРАННЫХ популяциях, тогда все становится интереснее, по крайней мере, для культурных психологов. Позвольте мне использовать пример, чтобы представить это в перспективе.

В литературе по общему развитию неоднократно указывалось, что среди западных детей из среднего класса знание эмоций тесно связано с широким спектром положительных результатов, включая социальную компетентность, успеваемость и психологическую адаптацию (для обзора см. см. Trentacosta & Fine, 2010). Дети с более высоким уровнем знаний об эмоциях более социально компетентны и демонстрируют более низкий уровень проблем интернализации (например, Denham, Blair, DeMulder, Levitas, Sawyer, Auerbach-Major, & Queenan, 2003; Fine, Izard, Mostow, Trentacosta, & Ackerman). , 2003).Эти результаты согласуются с идеей западной психологии: эмоции являются важнейшим компонентом личного опыта, показателем истинного «я» и детерминантой поведения. Следовательно, способность предвидеть и понимать эмоциональные сигналы, а также их причины и последствия необходима для поддержания плавных социальных взаимодействий и достижения навыков регулирования эмоций (Halberstadt, & Lozada, 2011; Markus & Kitayama, 1991; Wang, 2006c). Однако для людей из взаимозависимо ориентированных обществ нормы, роли и обязанности часто являются более важными детерминантами поведения, чем психологические состояния и эмоции (Halberstadt, & Lozada, 2011; Markus & Kitayama, 1991).Знание эмоций не имеет решающего значения для понимания себя, других или социальных ситуаций и, следовательно, может не иметь отношения к социальной адаптации. Фактически, передовые знания об эмоциях в этом культурном контексте могут предполагать чрезмерную сосредоточенность на внутренних психологических состояниях, что приводит к расхождению с культурными нормами и ожиданиями и может в дальнейшем привести к негативным результатам.

В ходе двух лонгитюдных исследований детей европейско-американских и китайских иммигрантов в США мы получили именно такие результаты (Doan & Wang, находится на рассмотрении; Yang & Wang, 2015).В одном исследовании, например, мы оценили знания детей об эмоциях в возрасте 3,5 лет, используя задачу, чтобы выявить их понимание ситуационных предшественников дискретных эмоций (Doan & Wang, в обзоре). Матери детей сообщали о проблемах интернализации детей (включая тревогу, депрессию, соматизацию) с помощью системы оценки поведения детей (BASC; Reynolds & Kamphaus, 2002), когда детям было 7 лет. После учета всех групповых и индивидуальных переменных (т.g., пол, вербальные навыки), между знанием эмоций и культурой наблюдалась значительная взаимосвязь в прогнозировании проблем интернализации у детей. В соответствии с общими выводами о западных детях (Trentacosta & Fine, 2010), углубленное знание эмоций в дошкольном возрасте было связано с уменьшением проблем интернализации у европейско-американских детей более чем через 3 года. Однако углубленное знание эмоций было связано с усилением проблем интернализации у детей китайских иммигрантов.

Таким образом, теория о положительном влиянии знаний об эмоциях на социальную адаптацию и благополучие не подтверждается в наших китайских выборках. Вместо этого культура играет сдерживающую роль, формируя значение и важность знаний об эмоциях и, в свою очередь, их влияние на благополучие. Эмоциональный интеллект понимается по-разному и поэтому выполняет разные функции в разных культурах (Chen, Liu, Ellis, & Zarbatany, 2016). Эти результаты бросают вызов существующей теории, показывая, что именно взаимодействие между индивидуальными социально-когнитивными навыками и культурными ожиданиями в конечном итоге определяет результаты развития.Отсутствие обобщаемости теории в разных культурах может предоставить исследователям уникальные возможности для пересмотра и расширения теории и внесения дальнейшего вклада в общее понимание человеческого поведения. Культурная психология играет решающую роль не только в подтверждении, но и, что не менее важно, в модификации и обогащении существующих теорий.

Тем не менее, в еще более захватывающей ситуации, культурная психология позволяет нам раскрыть механизмы, уникальные для незападного населения, механизмы, которые было бы трудно, если не невозможно, обнаружить в исследованиях с СТРАННЫМИ образцами.Здесь требуется пример. В западных семьях, принадлежащих к среднему классу, давно установлено, что родительское обсуждение психических состояний с маленькими детьми и собственные ссылки детей на психические состояния в их независимых нарративах связаны с продвинутой теорией сознания (например, Раффман, Слейд и Кроу). , 2002; Symons, 2004; Symons, Fossum, & Collins, 2006). Тем не менее, в нашем исследовании с выборками китайцев и американцев китайского происхождения, в соответствии с их культурным акцентом на сдержанность в отношении субъективных переживаний (Wang, 2013), китаянки не часто обсуждают психические состояния со своими дошкольниками (Wang, 2001b; Wang). & Fivush, 2005), и что сами китайские подростки не часто говорят о психических состояниях, рассказывая о своем опыте (Han, Leichtman, & Wang, 1998; Wang, 2004).С другой стороны, по сравнению со своими западными коллегами, китайские матери и дети чаще говорят о других людях, обсуждая их поведение, действия и роли или просто ссылаясь на их присутствие (Han et al., 1998; Wang, 2001b, 2004). Учитывая важность значимых других и социальных отношений в определении личности в китайской культуре (Markus & Kitayama, 1991; Shweder et al., 1998; Wang, 2013), будут ли такие разговоры о других, не обязательно об их психическом состоянии, а просто ссылки для них представляют собой уникальный путь для развития китайских детей теории разума? Если это так, то эта практика может показаться адаптивной стратегией, которая, с одной стороны, способствует социокогнитивным навыкам детей, а с другой — соответствует культурным ожиданиям в отношении сдержанности в отношении субъективных состояний.

Мы решили проверить эту гипотезу (Lu, Su, & Wang, 2008, исследование 1). Сначала мы в течение года наблюдали за группой китайских детей в возрасте от 3 до 4 лет. Мы проверили их теорию сознания с помощью задач на ложные убеждения и опросили их на предмет их автобиографической памяти. Дошкольный возраст является критическим временем, когда дети начинают выполнять задания на ложные убеждения (например, Hogrefe, Wimmer, & Perner, 1986; Ruffman et al., 2002) и быстро развивают навыки автобиографической памяти (Nelson & Fivush, 2004).Понятно, что некоторые дети не справились с заданиями на ложные убеждения в начальный момент времени. Год спустя мы снова проверили детей на их теории сознания и автобиографической памяти, чтобы выяснить, будет ли увеличение количества разговоров о других в автобиографической памяти способствовать пониманию детьми ложных убеждений. Мы обнаружили, что среди детей, которые изначально не справились с заданиями на ложные убеждения, только те, у кого увеличилось количество ссылок на других в своих воспоминаниях между двумя временными точками, смогли успешно справиться с заданиями через год.Те, кто не увеличивал отсылки к другим в своих воспоминаниях, продолжали не выполнять задания. Интересно, что способность детей выполнять задания на ложные убеждения не была связана с их ссылками на психические состояния в своих воспоминаниях, в отличие от общих результатов, полученных с западными детьми (например, Ruffman et al., 2002; Symons, 2004; Symons). и др., 2006).

В последующем исследовании мы непосредственно использовали парадигму обучения, чтобы выяснить, способствует ли внимание другим развитию теории мышления у китайских детей (Lu et al., 2008, исследование 2). Дети дошкольного возраста получили четыре занятия по рассказыванию коротких историй в течение двух недель. На каждом занятии исследователь сначала рассказывал детям историю, а затем задавал детям вопросы, связанные с экспериментальной манипуляцией. Детям в экспериментальной группе исследователь задавал вопросы, которые направляли внимание детей на персонажей рассказа, например, кто присутствовал в рассказе и что они делали. Детям из контрольной группы исследователь задавал вопросы о физических особенностях и объектах в рассказе, например, где происходил рассказ и какого цвета были предметы.Детская теория психики проверялась до и после сеансов. Мы обнаружили, что всего через 2 недели обучения дети в экспериментальной группе показали значительно лучшие результаты в посттесте, чем в предварительном тесте, в то время как дети в контрольной группе не показали никаких улучшений в своей теории мышления. Обучение детей внимательному отношению к ролям и поведению персонажей рассказов, таким образом, облегчило детскую теорию разума. Эта процедура обучения очень напоминает повседневный опыт детей в культурном контексте, который делает упор на внимание к другим и обесценивает откровенные разговоры о сокровенных мыслях и желаниях.

Таким образом, мы можем выделить важный путь развития теории психики у детей дошкольного возраста. Если бы мы бездумно следовали «общепринятой мудрости» о том, что разговоры о разуме облегчают понимание разума, если бы мы не задавались вопросом, как китайские дети развивают теорию разума, учитывая их ограниченное участие в явных дискуссиях о внутренних состояниях, если бы мы не учитывали культурные условия, которые формируют форму, содержание и функцию общения, и если бы мы не работали в первую очередь с китайскими детьми и семьями, мы бы не обнаружили, что разговор о других представляет собой механизм развития теории сознания.Отказ от предположения, что культурная психология предназначена только для подтверждения обобщаемости теорий, позволит исследователям выйти за рамки существующих парадигм и раскрыть новые механизмы.

Интеграция культурной психологии в исследования

«Культурная психология не просто приятна», как выразился Роберт Штернберг (2014, стр. 208). Это необходимо для истинной психологической науки, которая может саморефлексировать, уменьшать и устранять связанные с культурой предубеждения и предубеждения, истинной психологической науки, которая строит универсальную систему знаний о человеческом поведении не на локальном наборе законов и принципов, а на разнообразных культурных принципах. опыт.Без культурной психологии мы бы с завязанными глазами думали, что ищем истину о человеческой природе, но на самом деле мы не в состоянии полностью понять даже такие базовые процессы, как перцептивный анализ, и базовые конструкции, такие как эмоциональный интеллект. Во многих отношениях культурная психология действует как зеркало, заставляющее психологов размышлять о своей работе и критически оценивать свои теории и открытия, выходить за пределы поверхности и удобства, чтобы ставить под сомнение то, что действительно важно, и принимать сложность человеческого опыта с открытым пониманием. ум и открытое сердце.

Наши 20-летние исследования социального познания и развития, хотя и с ограничениями в методологическом объеме предметов и кругом вовлеченных культурных групп, выявили пять важных уроков. Эти уроки позволяют нам разглядеть самые снисходительные предположения и мифы о культурной психологии и оценить ключевую роль культурной психологии в построении настоящей психологической науки.

Урок 1. Культурная психология занимается не только поиском групповых различий; он выходит за рамки «Разные культуры разные» и объясняет, предсказывает и даже устраняет групповые различия.

Урок 2: Культурная психология занимается не только групповыми различиями, но и групповыми сходствами и, таким образом, позволяет исследователям исследовать взаимодействие между культурными переменными и биологическими и когнитивными ограничениями при определении поведенческих результатов.

Урок 3: Культурная психология одновременно включает в себя несколько уровней анализа, в которых она раскрывает лежащие в основе индивидуальные механизмы, порождающие групповые различия, и подчеркивает активную роль людей в формировании их культурного опыта.

Урок 4: Культурная психология связана с основными психологическими процессами и может предоставить важную информацию об эмпирических коррелятах, лежащих в основе этих процессов.

Урок 5: Культурная психология предназначена не только для подтверждения обобщаемости теорий между культурными группами, но и для изучения изменчивости общепринятых «универсальных» законов и принципов в незападных культурных контекстах, а также для дальнейшего открытия уникальных психологических механизмов в этих культурных контекстах. контексты.

Однако недостаточно просто признать важность культуры и культурной психологии.Также недостаточно просто признать ограниченность своих выводов из-за сосредоточения внимания на СТРАННЫХ образцах. В нашем все более мультикультурном мире неотложной, необходимой и прагматичной задачей для всех нас является активное включение культурной психологии в наши исследовательские программы. Для опытных исследователей и студентов, проходящих обучение, есть несколько важных шагов, которые необходимо предпринять:

  • Будьте непредубежденными . Независимо от того, изучаем ли мы базовые нейронно-когнитивные процессы или сложное социальное поведение, оставайтесь открытыми для мысли о том, что эти процессы и поведение могут подвергаться культурным влияниям.

  • Делаем домашнее задание . Ознакомьтесь с существующими культурными теориями и эмпирическими данными, относящимися к интересующему нас психологическому процессу или конструкту. Существует множество отличных доступных ресурсов (например, Heine, 2016), где мы можем изучить основные принципы и методы культурной психологии.

  • Примите участие в наших мультикультурных образцах . Мультикультурные, мультиэтнические образцы становятся все более распространенными в наших типичных пулах участников Psych 101.Приветствуйте их с распростертыми объятиями. Поощряйте и активно привлекайте к участию в наших исследованиях представителей незападных культур и обеспечьте достаточный размер выборки.

  • Учитывать культуру . Систематически собирать демографическую информацию об участниках, включая их культурное и этническое происхождение, а также пол, социально-экономический статус, религию, географический регион и другую информацию, имеющую отношение к нашим исследовательским вопросам.

  • Ценить «случайные» находки .Оставайтесь чуткими и внимательными к групповым вариациям, которые могут неожиданно возникнуть в наших мультикультурных выборках. Не выбрасывайте их, но оставайтесь интеллектуально любопытными. Дополните более ранние наблюдения мощными исследованиями.

  • Проведение исследований на основе гипотез . Используя наши знания в области культурной психологии, разработайте исследование, основанное на гипотезах, для систематического изучения, подтверждения и дальнейшего объяснения наблюдаемых групповых вариаций.

  • Не урегулировать .Не останавливайтесь только на поиске различий между культурными группами. Если мы подозреваем, что определенные культурные переменные могут играть определенную роль, найдите или разработайте соответствующие меры для этих переменных и включите их в план исследования.

  • Учитывать природу X воспитывать . Подумайте о культурных различиях и сходствах в предыдущих наблюдениях. Изучите взаимодействие между культурно-вариантными и инвариантными факторами в формировании человеческого познания и поведения.

  • Быть культурным методистом .Воспользуйтесь уникальными методологическими инструментами культурной психологии. Изучите интересующую нас психологическую конструкцию как на групповом, так и на индивидуальном уровнях и поймите динамические отношения на разных уровнях анализа.

  • Изучение культуры внутри человека . Понимайте культуру не только как общие нормы, ценности и обычаи внутри группы, но и как интернализированные нормы, ценности и обычаи внутри человека. Измеряйте культурные установки и идентификацию людей и проверяйте их влияние на психологические процессы и функции.

  • Теории построения . Проверьте наши теории в различных культурных группах. Продолжайте наши поиски, даже когда возможность обобщения не подтверждается, чтобы обогатить наши исследовательские программы и направить их в новые, ранее немыслимые направления.

Если отбросить все предположения, мы сможем лучше увидеть, что культурная психология представляет собой уникальную теоретическую точку зрения, оснащенную уникальными методами. Он предоставляет нам дополнительные инструменты для понимания человеческого поведения и психологических процессов.Он помогает нам распознавать, уменьшать и устранять предубеждения, открывать новые механизмы и разрабатывать новые теории, а также понимать человеческое познание и поведение как конструктивный процесс, происходящий во взаимодействии между человеком и окружающей его средой. И когда мы отбросим любые предположения, мы сможем стратегически оценить и спланировать интеграцию культурной психологии в наши исследовательские программы.

Мы все должны и можем быть культурными психологами.

Благодарности

Я благодарен Роберту Штернбергу, Мойну Сайеду и анонимным рецензентам за полезную критику и предложения по более ранним версиям этой статьи.Эта статья частично основана на работе, поддержанной грантом BCS-0721171 от Национального научного фонда, грантом R01-MH64661 от Национального института психического здоровья и грантом Hatch от Министерства сельского хозяйства США для автора.

Ссылки

  • Addis DR, Wong AT, Schacter DL. Возрастные изменения в эпизодическом моделировании будущих событий. Психологическая наука. 2008; 19:33–41. doi:10.1111/j.1467-9280.2008.02043.x. [PubMed] [Google Scholar]
  • Apfelbaum EP, Phillips KW, Richeson JA.Переосмысление исходных данных в исследованиях разнообразия: должны ли мы объяснять эффекты однородности? Перспективы психологической науки. 2014;9:235–244. дои: 10.1177/1745691614527466. [PubMed] [Google Scholar]
  • Atance CM. Мысли о будущем у маленьких детей. Современные направления психологической науки. 2008; 17: 295–298. doi:10.1111/j.1467-8721.2008.00593.x. [Google Scholar]
  • Chiao JY, Cheon BK, Pornpattananangkul N, Mrazek AJ, Blizinsky KD. Культурная нейронаука: прогресс и перспективы.Психологический запрос. 2013;24(1):1–19. дои: 10.1080/1047840X.2013.752715. [Бесплатная статья PMC] [PubMed] [Google Scholar]
  • Chao RK. Китайские и европейско-американские культурные модели себя, отраженные в убеждениях матерей о воспитании детей. Этос. 1995;23(3):328–354. [Google Scholar]
  • Чао Р.К., Ценг В. Воспитание азиатов. В: Борнштейн М.Х., редактор. Справочник по воспитанию детей: Том. 4, Социальные условия и прикладное воспитание. 2-е изд. Лоуренс Эрлбаум Ассошиэйтс; Махва, Нью-Джерси: 2002. стр. 59–93.[Google Scholar]
  • Chen X, Liu J, Ellis W, Zarbatany L. Социальная чувствительность и адаптация китайских и канадских детей. Развитие ребенка. 2016 г.: 10.1111/cdev.12514. [PubMed] [Google Scholar]
  • Cheung FM. Актуализация культуры в психологии. Американский психолог. 2012;67(8):721–730. дои: 10.1037/a0029876. [PubMed] [Google Scholar]
  • Cohen AB. Множество форм культуры. Американский психолог. 2009;64(3):194–204. дои: 10.1037/a0015308. [PubMed] [Google Scholar]
  • Coll CG, Marks AK.Истории иммигрантов: этническая принадлежность и ученые в среднем детстве. Издательство Оксфордского университета; Oxford: 2009. [Google Scholar]
  • Conway MA, Bekerian DA. Ситуационное знание и эмоции. Познание и эмоции. 1987;1(2):145–191. [Google Scholar]
  • Conway MA, Pleydell-Pearce CW. Построение автобиографических воспоминаний в системе самопамяти. Психологический обзор. 2000;107(2):261–288. [PubMed] [Google Scholar]
  • Дэймон В. Социальное и личностное развитие. Нортон; Нью-Йорк: 1983.[Google Scholar]
  • Деси Э.Л., Райан Р.М. «Что» и «почему» достижения цели: потребности человека и самоопределение поведения. Психологический запрос. 2000;11(4):227–268. [Google Scholar]
  • Denham SA, Blair KA, DeMulder E, Levitas J, Sawyer K, Auerbach-Major S, Queenan P. Дошкольная эмоциональная компетентность: путь к социальной компетентности. Развитие ребенка. 2003;74(1):238–256. дои: 10.1111/1467-8624.00533. [PubMed] [Google Scholar]
  • Доан С.Н., Ван К. Материнские обсуждения психических состояний и поведения: связь со знанием эмоциональной ситуации у детей европейского происхождения, американцев и китайских иммигрантов.Развитие ребенка. 2010;81:1490–1503. doi:10.1111/j.1467-8624.2010.01487.x. [Бесплатная статья PMC] [PubMed] [Google Scholar]
  • Доан С.Н., Ван К. Детское знание эмоций и приспособление: сдерживающая роль культуры. на рассмотрении. [PubMed] [Google Scholar]
  • Gelfand MJ, Diener E, редакторы. Культура и психология: Спец. раздел. Перспективы психологической науки. 2010;5(4):390–493. [PubMed] [Google Scholar]
  • Goh JS, Hebrrank AC, Sutton BP, Chee ML, Sim SY, Park DC.Связанные с культурой различия в сетевой активности по умолчанию во время зрительно-пространственных суждений. Социальная когнитивная и аффективная неврология. 2013;8(2):134–142. doi: 10.1093/scan/nsr077. [Бесплатная статья PMC] [PubMed] [Google Scholar]
  • Готтман Дж. Воспитание эмоционально развитого ребенка. у камина; Нью-Йорк: 1998. [Google Scholar]
  • Greenfield PM. Меняющаяся психология культуры с 1800 по 2000 год. Психологическая наука. 2013; 24:1722–1731. дои: 10.1177/0956797613479387. [PubMed] [Google Scholar]
  • Fine SE, Izard CE, Mostow AJ, Trentacosta CJ, Ackerman BP.Знание эмоций в первом классе как предиктор интернализирующего поведения в пятом классе у детей из экономически неблагополучных семей. Развитие и психопатология. 2003;15(2):331–342. doi: 10.1017/S095457940300018X. [PubMed] [Google Scholar]
  • Фримен Д. Инициирование изменений в горной Эфиопии: причины и последствия культурной трансформации. Издательство Кембриджского университета; Кембридж: 2002. [Google Scholar]
  • Frijda NH. Эмоции. Издательство Кембриджского университета; Нью-Йорк: 1986.[Google Scholar]
  • Halberstadt AG, Lozada FL. Развитие эмоций в младенчестве через призму культуры. Обзор эмоций. 2011;3:158–168. дои: 10.1177/17540737946. [Google Scholar]
  • Han JJ, Leichtman MD, Wang Q. Автобиографическая память у корейских, китайских и американских детей. Психология развития. 1998;34(4):701–713. дои: 10.1037/0012-1649.34.4.701. [PubMed] [Google Scholar]
  • Hard BM, Tversky B, Lang DS. Осмысление абстрактных событий: построение схем событий.Память и познание. 2006;34(6):1221–1235. [PubMed] [Google Scholar]
  • Хардин Э.Э., Робичек С., Флорес Л.И., Наварро Р.Л., Эштон М.В. Культурно-линзовый подход к оценке культурной валидности психологической теории. Американский психолог. 2014;69(7):656–668. дои: 10.1037/a0036532. [PubMed] [Google Scholar]
  • Hedden T, Ketay S, Aron A, Markus HR, Gabrieli JE. Культурные влияния на нейронные субстраты контроля внимания. Психологическая наука. 2008;19(1):12–17. дои: 10.1111 / j.1467-9280.2008.02038.х. [PubMed] [Google Scholar]
  • Heine SJ. Культурная психология. 3-е изд. В. В. Нортон; Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: 2016. [Google Scholar]
  • Генрих Дж., Хайне С.Дж., Норензаян А. Самые странные люди в мире? Поведенческие и мозговые науки. 2010; 33:61–135. doi: 10.1017/S0140525X0999152X. [PubMed] [Google Scholar]
  • Hermans HM. Диалогическое «я»: к теории личного и культурного позиционирования. Культура и психология. 2001;7(3):243–281. дои: 10.1177/1354067X0173001.[Google Scholar]
  • Hogrefe GJ, Wimmer H, Perner J. Невежество против ложного убеждения: отставание в развитии в атрибуции эпистемических состояний. Развитие ребенка. 1986; 57: 567–582. дои: 10.2307/1130337. [Google Scholar]
  • Хонг Й, Моррис М.В., Чиу С., Бенет-Мартинес В. Мультикультурное сознание: динамичный конструктивистский подход к культуре и познанию. Американский психолог. 2000;55(7):709–720. doi: 10.1037/0003-066X.55.7.709. [PubMed] [Google Scholar]
  • Hudson JA. Развитие концепций будущего времени посредством разговора матери и ребенка.Меррилл-Палмер Ежеквартально. 2006; 52:70–95. doi:10.1353/mpq.2006.0005. [Google Scholar]
  • Kelly DJ, Liu S, Rodger H, Miellet S, Ge L, Caldara R. Развитие культурных различий в обработке лиц. Наука о развитии. 2011;14(5):1176–1184. doi:10.1111/j.1467-7687.2011.01067.x. [PubMed] [Google Scholar]
  • Kim HS, Sasaki JY. Регуляция эмоций: взаимодействие культуры и генов. Компас социальной и психологии личности. 2012;6(12):865–877. doi: 10.1111/spc3.12003. [Google Scholar]
  • Китаема С., Коэн Д., редакторы.Справочник по культурной психологии. Публикации Гилфорда; Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: 2007. [Google Scholar]
  • Китаяма С., Конвей Л.И., Пьетромонако П.Р., Парк Х., Плаут В.К. Этос независимости в регионах США: модель культурных изменений «производство-принятие». Американский психолог. 2010;65(6):559–574. дои: 10.1037/a0020277. [PubMed] [Google Scholar]
  • Китаема С., Даффи С., Кавамура Т., Ларсен Дж. Т. Восприятие объекта и его контекста в разных культурах: культурный взгляд на новый взгляд.Психологическая наука. 2003;14(3):201–206. [PubMed] [Google Scholar]
  • Китаяма С., Кинг А., Юн С., Томпсон С., Хафф С., Либерзон И. Ген рецептора дофамина D4 (DRD4) сглаживает культурные различия в независимой и взаимозависимой социальной ориентации. Психологическая наука. 2014;25(6):1169–1177. [PubMed] [Google Scholar]
  • Китаяма С., Мурата А. Культура модулирует перцептивное внимание: потенциальное исследование, связанное с событием. Социальное познание. 2013;31(6):758–769. дои: 10.1521 / соко.2013.31.6.758. [Google Scholar]
  • Kurby CA, Zacks JM. Сегментация в восприятии и памяти событий. Тенденции в когнитивных науках. 2008;12(2):72–79. [Бесплатная статья PMC] [PubMed] [Google Scholar]
  • Lalonde RN, Cila J, Lou E, Cribbie RA. Неужели мы так сильно отличаемся друг от друга? Трудности сосредоточения внимания на сходствах в кросс-культурных исследованиях. Мир и конфликт: журнал психологии мира. 2015;21(4):525–534. дои: 10.1037/pac0000134. [Google Scholar]
  • Левин Б., Свобода Э., Хэй Дж. Ф., Винокур Г., Москович М.Старение и автобиографическая память: отделение эпизодического от семантического поиска. Психология и старение. 2002; 17: 677–689. дои: 10.1037/0882-7974.17.4.677. [PubMed] [Google Scholar]
  • Левитан К.А., Рен Дж., Вудс А.Т., Босвельдт С., Чан Дж.С., Маккензи К.Дж. и др. Межкультурные цвето-запаховые ассоциации. ПЛОС ОДИН. 2014;9(7):e101651. doi:10.1371/journal.pone.0101651. [Бесплатная статья PMC] [PubMed] [Google Scholar]
  • Lu H, Su Y, Wang Q. Разговор о других развивает теорию мышления у китайских дошкольников.Психология развития. 2008;44(6):1726–1736. дои: 10.1037/a0013074. [PubMed] [Google Scholar]
  • Luo S, Ma Y, Liu Y, Li B, Wang C, Shi Z, Han S. Взаимодействие между полиморфизмом окситоциновых рецепторов и взаимозависимыми культурными ценностями на человеческую эмпатию. Социальная когнитивная и аффективная неврология. 2015;10(9):1273–1281. doi: 10.1093/scan/nsv019. [Бесплатная статья PMC] [PubMed] [Google Scholar]
  • Mao J, Shen Y. Изменение культурной идентичности экспатриантов: точка зрения социальной сети. Человеческие отношения.2015;68(10):1533–1556. дои: 10.1177/0018726714561699. [Google Scholar]
  • Маркус HR. Гордость, предубеждение и амбивалентность: к единой теории расы и этнической принадлежности. Американский психолог. 2008;63(8):651–670. doi: 10.1037/0003-066X.63.8.651. [PubMed] [Google Scholar]
  • Маркус Х.Р., Китаяма С. Культура и личность: последствия для познания, эмоций и мотивации. Психологический обзор. 1991;98(2):224–253. doi: 10.1037/0033-295X.98.2.224. [Google Scholar]
  • Mascolo ME, Li J, редакторы.Культура и саморазвитие: за пределами дихотомии. Джосси-Басс; Сан-Франциско, Калифорния, США: 2004. [Google Scholar]
  • Мацумото Д., Гриссом Р.Дж., Диннел Д.Л. Действительно ли межкультурные различия означают, что люди разные? Взгляд на некоторые меры размера культурного эффекта. Журнал кросс-культурной психологии. 2001;32(4):478–490. дои: 10.1177/0022022101032004007. [Google Scholar]
  • Макколи Р.Н., Генрих Дж. Восприимчивость к иллюзии Мюллера-Лайера, нейтральное к теории наблюдение и диахроническая проницаемость системы визуального ввода.Философская психология. 2006;19(1):79–101. дои: 10.1080/09515080500462347. [Google Scholar]
  • McGaugh JL. Память и эмоции: создание прочных воспоминаний. Издательство Колумбийского университета; Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: 2003. [Google Scholar]
  • Миямото Ю., Нисбетт Р.Э., Масуда Т. Культура и физическая среда: холистические и аналитические возможности восприятия. Психологическая наука. 2006; 17:113–119. doi:10.1111/j.1467-9280.2006.01673.x. [PubMed] [Google Scholar]
  • Moskowitz HW, Kumaraiah V, Sharma KN, Jacobs HL, Sharma SD.Межкультурные различия в простых вкусовых предпочтениях. Наука. 1975;190(4220):1217–1218. Получено с http://www.jstor.org.proxy.library.cornell.edu/stable/1742078. [PubMed] [Google Scholar]
  • Нельсон К., Фивуш Р. Возникновение автобиографической памяти: теория социального культурного развития. Психологический обзор. 2004; 111:486–511. doi: 10.1037/0033-295X.111.2.486. [PubMed] [Google Scholar]
  • Ньютсон Д. Основы атрибуции: восприятие текущего поведения. В: Харви Дж. Х., Икес В. Дж., Кидд Р. Ф., редакторы.Новые направления в атрибуционных исследованиях. Эрльбаум; Хиллсдейл, Нью-Джерси: 1976. стр. 223–248. [Google Scholar]
  • Нисбетт Р.Е., Миямото Ю. Влияние культуры: целостное и аналитическое восприятие. Тенденции в когнитивных науках. 2005; 9: 467–473. doi:10.1016/j.tics.2005.08.004. [PubMed] [Google Scholar]
  • Нисбетт Р.Е., Пэн К., Чой И., Норензаян А. Культура и системы мышления: целостное и аналитическое познание. Психологический обзор. 2001;108(2):291–310. дои: 10.1037/0033-295X.108.2.291. [PubMed] [Google Scholar]
  • Park DC, Huang C-M. Культура связывает мозг: перспектива когнитивной нейробиологии. Перспективы психологической науки. 2010;5(4):391–400. дои: 10.1177/1745691610374591. [Бесплатная статья PMC] [PubMed] [Google Scholar]
  • Peterson C, Wang Q, Hou Y. «Когда я был маленьким»: детские воспоминания китайских и европейских канадских школьников. Развитие ребенка. 2009;80(2):506–518. doi:10.1111/j.1467-8624.2009.01275.x. [PubMed] [Google Scholar]
  • Phinney JS, Ong AD.Концептуализация и измерение этнической идентичности: Текущее состояние и будущие направления. Журнал консультативной психологии. 2007;54(3):271–281. дои: 10.1037/0022-0167.54.3.271. [Google Scholar]
  • Патнэм Р.Д. Боулинг в одиночку: крах и возрождение американского сообщества. Саймон и Шустер; Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: 2000. [Google Scholar]
  • Qiu L, Lin H, Leung AK. Культурные различия и переключение группового поведения между американскими (Facebook) и китайскими (Renren) сайтами социальных сетей.Журнал кросс-культурной психологии. 2013;44(1):106–121. дои: 10.1177/0022022111434597. [Google Scholar]
  • Reynolds CR, Kamphaus RW. Руководство для врачей по системе оценки поведения детей (BASC) Guilford Press; Нью-Йорк, штат Нью-Йорк, США: 2002. [Google Scholar]
  • Роберсон Д., Давидофф Дж., Дэвис И., Шапиро Л.Р. Цветовые категории: доказательства гипотезы культурной относительности. Когнитивная психология. 2005; 50: 378–441. doi:10.1016/j.cogpsych.2004.10.001. [PubMed] [Google Scholar]
  • Ruffman T, Slade L, Crowe E.Взаимосвязь между языком психического состояния детей и матерей и теорией понимания сознания. Развитие ребенка. 2002; 73: 734–751. [PubMed] [Google Scholar]
  • Шведер Р.А. Психология практики и практика трех психологий. Азиатский журнал социальной психологии. 2000;3:207–222. doi: 10.1111/1467-839X.00065. [Google Scholar]
  • Шведер Р.А., Гуднау Дж., Хатано Г., ЛеВайн Р.А., Маркус Х., Миллер П. Культурная психология развития: один разум, множество ментальностей.В: Дэймон В., Лернер Р.М., редакторы. Справочник по детской психологии, Vol. 1. Теоретические модели развития человека. 5-е изд. Уайли и сыновья; Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: 1998. стр. 865–937. [Google Scholar]
  • Штернберг Р.Дж. Культура и интеллект. Американский психолог. 2004;59(5):325–338. doi: 10.1037/0003-066X.59.5.325. [PubMed] [Google Scholar]
  • Sternberg RJ. Развитие адаптивной компетенции: Почему культурная психология нужна, а не просто хороша. Обзор развития. 2014;34:208–224.doi: 10.1016/j.dr.2014.05.004. [Google Scholar]
  • Суддендорф Т. Связь вчера и завтра: способность дошкольников сообщать о смещенных во времени событиях. Британский журнал психологии развития. 2010; 28: 491–498. дои: 10.1348/026151009X479169. [PubMed] [Google Scholar]
  • Swallow KM, Barch DM, Head D, Maley CJ, Holder D, Zacks JM. Изменения в событиях влияют на то, как люди запоминают недавнюю информацию. Журнал когнитивной неврологии. 2011;23(5):1052–1064. doi: 10.1162 / jocn.2010.21524. [Бесплатная статья PMC] [PubMed] [Google Scholar]
  • Сайед М., Азмития М. Исследование повествования и этнической идентичности: лонгитюдный отчет об опыте взрослых, связанных с этнической принадлежностью. Психология развития. 2010;46(1):208–219. дои: 10.1037/a0017825. [PubMed] [Google Scholar]
  • Саймонс Д. Дискурс психического состояния, теория разума и интернализация понимания себя и другого. Обзор развития. 2004; 24: 159–188. doi: 10.1016/j.dr.2004.03.001. [Google Scholar]
  • Саймонс Д.К., Фоссум К.М., Коллинз К.Лонгитюдное исследование дискурса состояний убеждений и желаний во время игры матери и ребенка и последующего понимания ложных убеждений. Социальное развитие. 2006; 15: 676–691. doi: 10.1111/j.1467-9507.2006.00364.x. [Google Scholar]
  • Talhelm T, Zhang X, Oishi S, Shimin C, Duan D, Lan X, Kitayama S. Крупномасштабные психологические различия в Китае объясняются выращиванием риса по сравнению с выращиванием пшеницы. Наука. 2014; 344: 603–608. дои: 10.1126/наука.1246850. [PubMed] [Google Scholar]
  • Тейлор С., Клиффорд А., Франклин А.Цветовые предпочтения не универсальны. Журнал экспериментальной психологии: Общие. 2013;142(4):1015–1027. дои: 10.1037/a0030273. [PubMed] [Google Scholar]
  • Triandis HC. Культура и социальное поведение. Макгроу-Хилл; Боулдер, Колорадо: 1994. [Google Scholar]
  • Trentacosta CJ, Fine SE. Знание эмоций, социальная компетентность и проблемы с поведением в детстве и подростковом возрасте: метааналитический обзор. Социальное развитие. 2010;19(1):1–29. doi:10.1111/j.1467-9507.2009.00543.x. [Бесплатная статья PMC] [PubMed] [Google Scholar]
  • Trzesniewski KH, Donnellan MB.Переосмысление «Generation Me»: исследование когортных эффектов с 1976 по 2006 год. Перспективы психологической науки. 2010;5(1):58–75. дои: 10.1177/1745691609356789. [PubMed] [Google Scholar]
  • Twenge JM, Campbell WK, Freeman EC. Поколенческие различия в жизненных целях молодых людей, заботе о других и гражданской ориентации, 1966-2009 гг. Журнал личности и социальной психологии. 2012; 102:1045–1062. дои: 10.1037/a0027408. [PubMed] [Google Scholar]
  • Ван В. Влияние культуры на воспоминания и самоописание взрослых в раннем детстве: влияние на отношения между памятью и собой.Журнал личности и социальной психологии. 2001а; 81: 220–233. дои: 10.1037/0022-3514.81.2.220. [PubMed] [Google Scholar]
  • Ван В. «Тебе было весело?» Американские и китайские беседы матери и ребенка об общих эмоциональных переживаниях. Когнитивное развитие. 2001b;16(2):693–715. doi: 10.1016/S0885-2014(01)00055-7. [Google Scholar]
  • Ван К. Знание эмоциональной ситуации у американских и китайских детей дошкольного возраста и взрослых. Познание и эмоции. 2003;17(5):725–746. дои: 10.1080/02699930302285.[Google Scholar]
  • Ван К. Появление культурных самоконструкций: автобиографическая память и самоописание у европейских, американских и китайских детей. Психология развития. 2004; 40:3–15. дои: 10.1037/0012-1649.40.1.3. [PubMed] [Google Scholar]
  • Ван К. Самые ранние воспоминания о себе и других молодых людей европейского происхождения, американцев и тайваньцев. Психологическая наука. 2006а; 17(8):708–714. doi:10.1111/j.1467-8721.2006.00432.x. [PubMed] [Google Scholar]
  • Ван К.Отношения материнского стиля и детской самооценки к автобиографическим воспоминаниям у китайцев, иммигрантов из Китая и трехлетних детей европейского происхождения. Развитие ребенка. 2006б; 77(6):1794–1809. doi:10.1111/j.1467-8624.2006.00974.x. [PubMed] [Google Scholar]
  • Ван К. Развитие знаний об эмоциях в культурном контексте. Международный журнал поведенческого развития. 2006c; 30 (Приложение 1): 8–12. [Google Scholar]
  • Ван В. «Помните, когда у вас появился большой-большой бульдозер?» Воспоминания матери и ребенка о времени и культурах.Социальное познание. 2007;25(4):455–471. doi: 10.1521/soco.2007.25.4.455. [Google Scholar]
  • Ван В. Быть американцем, быть азиатом: бикультурная самость и автобиографическая память американцев азиатского происхождения. Познание. 2008а; 107: 743–751. doi: 10.1016/j.cognition.2007.08.005. [PubMed] [Google Scholar]
  • Ван К. Знание эмоций и автобиографическая память в дошкольном возрасте: межкультурное лонгитюдное исследование. Познание. 2008б; 108:117–135. doi:10.1016/j.cognition.2008.02.002. [PubMed] [Google Scholar]
  • Ван В. Азиаты забывчивы? Восприятие, удержание и припоминание при эпизодическом воспоминании. Познание. 2009а; 111(1):123–131. doi:10.1016/j.cognition.2009.01.004. [PubMed] [Google Scholar]
  • Ван В. Жили-были: объяснение культурных различий в эпизодической специфике. Компас социальной и психологии личности. 2009b;3(4):413–432. doi:10.1111/j.1751-9004.2009.00182.x. [Google Scholar]
  • Ван К. Автобиографическая личность во времени и культуре.Издательство Оксфордского университета; Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: 2013 г. DOI: 10.1093/acprof:oso/9780199737833.001.0001. [Google Scholar]
  • Ван К., Фивуш Р. Разговоры матери и ребенка об эмоционально значимых событиях: изучение функций эмоциональных воспоминаний в европейско-американских и китайских семьях. Социальное развитие. 2005;14(3):473–495. doi:10.1111/j.1467-9507.2005.00312.x. [Google Scholar]
  • Wang Q, Capous D, Koh JBK, Hou Y. Эпизодическое мышление прошлого и будущего в среднем детстве. Журнал познания и развития.2014;15(4):625–643. дои: 10.1080/15248372.2013.784977. [Google Scholar]
  • Ван Кью, Конвей, Массачусетс. Истории, которые мы храним: автобиографическая память взрослых американцев и китайцев среднего возраста. Журнал Личности. 2004;72(5):911–938. doi: 10.1111/j.0022-3506.2004.00285.x. [PubMed] [Google Scholar]
  • Ван Кью, Конвей, Массачусетс. Автобиографическая память, самость и культура. В: Нильссон Л.Г., Охта Н., редакторы. Память и общество: психологические перспективы. Пресса психологии; Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: 2006. стр.9–27. [Google Scholar]
  • Ван Ц., Хоу И., Тан Х., Випровник А. Путешествие назад и вперед во времени: культура и пол в эпизодической специфике прошлых и будущих событий. Объем памяти. 2011;19(1):103–109. дои: 10.1080/09658211.2010.537279. [PubMed] [Google Scholar]
  • Ван К., Хатт Р., Кулкофски С., Макдермотт М., Вэй Р. Знание эмоциональных ситуаций и автобиографическая память у китайцев, китайских иммигрантов и трехлетних детей европейского происхождения. Журнал познания и развития. 2006;7(1):95–118.doi: 10.1207/s15327647jcd0701_5. [Google Scholar]
  • Ван Кью, Лейхтман, доктор медицинских наук, Дэвис К.И. Делимся воспоминаниями и рассказываем истории: американские и китайские матери и их 3-летние дети. Объем памяти. 2000;8(3):159–178. дои: 10.1080/096582100387588. [PubMed] [Google Scholar]
  • Ван К., Росс М. Что мы помним и что мы рассказываем: влияние культуры и самовнушения на репрезентации памяти и нарративы. Объем памяти. 2005;13(6):594–606. дои: 10.1080/09658210444000223. [PubMed] [Google Scholar]
  • Ван Ц., Шао И., Ли И.Дж.«По-моему или по-маминому?» Двуязычное и бикультурное «я» китайских детей и подростков из Гонконга. Развитие ребенка. 2010;81(2):555–567. doi:10.1111/j.1467-8624.2009.01415.x. [PubMed] [Google Scholar]
  • Yang Y, Wang Q. Связь знаний об эмоциях с преодолением трудностей у детей европейско-американских и китайских иммигрантов. Журнал детских и семейных исследований. 2015 [Google Scholar]
  • Ешурун Ю., Собель Н. Запах не стоит тысячи слов: от многомерных запахов к одномерным запаховым объектам.Ежегодный обзор психологии. 2010;61:219–241. doi: 10.1146/annurev.psych.60.110707.163639. [PubMed] [Google Scholar]
  • Zacks JM, Speer NK, Vettel JM, Jacoby LL. Понимание событий и память при здоровом старении и деменции альцгеймеровского типа. Психология и старение. 2006; 21: 466–482. дои: 10.1037/0882-7974.21.3.466. [PubMed] [Google Scholar]
  • Zacks JM, Swallow KM. Сегментация событий. Современные направления психологической науки. 2007;16(2):80–84. [Бесплатная статья PMC] [PubMed] [Google Scholar]

Культура | Noba

Когда вы думаете о разных культурах, вы, вероятно, представляете их наиболее заметные черты, такие как различия в одежде людей или архитектурных стилях их зданий.Вы можете подумать о разных видах пищи или о том, как люди в одних культурах едят палочками, а в других — вилками. Существуют различия в языке тела, религиозных практиках и свадебных ритуалах. Хотя все это очевидные примеры культурных различий, многие различия труднее увидеть, поскольку они носят психологический характер.

Культура выходит за рамки того, как люди одеваются и какую пищу они едят. Он также определяет мораль, идентичность и социальные роли. [Изображение: Файзал Риза MOHD RAF, https://goo.gl/G7cbZh, CC BY-NC 2.0, https://goo.gl/VnKlK8]

Культуру можно увидеть не только в одежде и еде, но и в морали, идентичности и гендерных ролях. Люди со всего мира различаются взглядами на добрачный секс, религиозной терпимостью, уважением к старшим и даже важностью, которую они придают веселью. Точно так же многие модели поведения, которые могут показаться врожденными, на самом деле являются продуктами культуры. Эффективность подходов к наказанию, например, часто зависит от культурных норм. В США люди, которые ездят в общественном транспорте без билета, могут быть оштрафованы.Напротив, в некоторых других обществах люди, пойманные на уклонении от платы за проезд, подвергаются социальному позору из-за того, что их фотографии публикуются публично. Причина, по которой эта кампания «назови и опозорь» может сработать в одном обществе, но не сработает в другом, заключается в том, что представители разных культур различаются тем, насколько комфортно они чувствуют себя, когда к ним обращают внимание. Эта стратегия менее эффективна для людей, которые не так чувствительны к угрозе общественного порицания.

Психологические аспекты культуры часто упускают из виду, потому что они часто невидимы.То, как усваиваются гендерные роли, является культурным процессом, как и то, как люди думают о своем чувстве долга по отношению к членам своей семьи. В этом модуле вы познакомитесь с одним из самых увлекательных аспектов социальной психологии: изучением культурных процессов. Вы узнаете об исследовательских методах изучения культуры, основных определениях, связанных с этой темой, и о том, как культура влияет на самоощущение человека.

Социальные психологи интересуются тем, как силы культуры влияют на психологические процессы.Они изучают культуру как средство лучшего понимания того, как она влияет на наши эмоции, личность, отношения и решения. Социальные психологи обычно задают разные типы вопросов и используют другие методы, чем антропологи. Антропологи чаще занимаются этнографическими исследованиями. В этом типе исследования ученый проводит время, наблюдая за культурой и проводя интервью. Таким образом, антропологи часто пытаются понять и оценить культуру с точки зрения людей внутри нее.Часто считается, что социальные психологи, которые принимают этот подход, изучают культурную психологию. Они, вероятно, будут использовать интервью в качестве основной методологии исследования.

Например, в исследовании 2004 года Хейзел Маркус и ее коллеги хотели изучить классовую культуру, связанную с благополучием. Исследователи приняли подход культурной психологии и опросили участников, чтобы выяснить, по их собственным словам, что такое «хорошая жизнь» для американцев из разных социальных слоев. Десятки участников ответили на 30 открытых вопросов о самочувствии во время записанных личных интервью.После того, как данные интервью были собраны, исследователи затем прочитали стенограммы. Исходя из этого, они согласовали общие темы, которые показались участникам важными. К ним относятся, среди прочего, «здоровье», «семья», «удовольствие» и «финансовая безопасность».

Команда Маркуса обнаружила, что люди со степенью бакалавра чаще, чем участники со средним образованием, упоминали «удовольствие» как центральную часть хорошей жизни. Напротив, люди со средним образованием чаще упоминали «финансовую безопасность» и «удовлетворение основных потребностей».Были и сходства: участники обеих групп уделяли большое внимание отношениям с другими. Однако их понимание того, как эти отношения связаны с благополучием, различалось. Люди с высшим образованием, особенно мужчины, чаще называли «советы и уважение» важнейшими аспектами отношений, в то время как их коллеги со средним образованием чаще называли «любовь и заботу» важными. Как видите, культурно-психологические подходы делают акцент на собственных определениях участников, языке и понимании их собственной жизни.Кроме того, исследователи смогли провести сравнения между группами, но эти сравнения были основаны на свободных темах, созданных исследователями.

Культурная психология отличается от межкультурной психологии, и это может сбивать с толку. Кросс-культурные исследования — это исследования, в которых используются стандартные формы измерения, такие как шкалы Лайкерта, для сравнения людей из разных культур и выявления их различий. Как культурологические, так и кросс-культурные исследования имеют свои преимущества и недостатки (см. Таблицу 1).

Таблица 1: Резюме преимуществ и недостатков этнографического исследования и кросс-культурного исследования.

Интересно, что исследователи — и все мы! — могут многому научиться как на культурных сходствах, так и на культурных различиях, и в обоих случаях требуется сравнение культур. Например, Динер и Оиси (2000) интересовались изучением взаимосвязи между деньгами и счастьем. Их особенно интересовали межкультурные различия в уровнях удовлетворенности жизнью между людьми из разных культур.Чтобы изучить этот вопрос, они использовали международные опросы, в которых всем участникам задавали один и тот же вопрос, например: «С учетом всех обстоятельств, насколько вы удовлетворены своей жизнью в целом в эти дни?» и использовал стандартную шкалу для ответов; в данном случае тот, который просил людей использовать шкалу от 1 до 10 для ответа. Они также собрали данные о среднем уровне доходов в каждой стране и скорректировали их с учетом местных различий в том, сколько товаров и услуг можно купить на эти деньги.

Исследовательская группа Diener обнаружила, что более чем в 40 странах деньги ассоциируются с большей удовлетворенностью жизнью.Люди из более богатых стран, таких как Дания, Швейцария и Канада, имели относительно высокий уровень удовлетворенности, в то время как их коллеги из более бедных стран, таких как Индия и Беларусь, имели более низкие уровни. Однако были и интересные исключения. Люди из Японии — богатой страны — сообщили о более низком уровне удовлетворенности, чем их сверстники из стран с таким же уровнем благосостояния. Кроме того, люди из Бразилии — более бедной страны — имели необычно высокие баллы по сравнению с их сверстниками по уровню доходов.

Одна из проблем кросс-культурных исследований заключается в том, что они подвержены этноцентрической предвзятости.Это означает, что на исследователя, планирующего исследование, могут влиять личные предубеждения, которые могут повлиять на результаты исследования, даже не подозревая об этом. Например, исследование счастья в разных культурах может исследовать то, как личная свобода связана с ощущением смысла жизни. Исследователь может предположить, что, когда люди свободны в выборе своей работы и досуга, они с большей вероятностью выберут варианты, которые им небезразличны. К сожалению, этот исследователь может упустить из виду тот факт, что во многих странах мира считается важным пожертвовать некоторой личной свободой, чтобы выполнить свой долг перед группой (Triandis, 1995).Из-за опасности такого рода предубеждений социальные психологи должны продолжать совершенствовать свою методологию.

Определение культуры

Как и слова «счастье» и «интеллект», слово «культура» может быть сложно определить. Культура — это слово, которое предполагает социальных паттернов с общим значением . По сути, это коллективное понимание того, как устроен мир, разделяемое членами группы и передаваемое из поколения в поколение. Например, члены племени яномамо в Южной Америке разделяют культурное понимание мира, которое включает в себя идею о том, что существует четыре параллельных уровня реальности, включая заброшенный уровень, земной уровень, небесный и адский уровни.Точно так же представители культуры серфинга считают свое спортивное времяпрепровождение полезным и подчиняются формальным правилам этикета, известным только посвященным. Есть несколько особенностей культуры, которые играют ключевую роль в понимании уникальности и разнообразия человеческого разума:

  1. Универсальность : Культура может меняться и адаптироваться. Кто-то из штата Орисса в Индии, например, может иметь несколько личностей. Она может видеть себя Орией, когда дома говорит на своем родном языке.В других случаях, например, во время национального матча по крикету против Пакистана, она могла считать себя индианкой. Это известно как ситуационная идентичность .
  2. Обмен : Культура — это продукт обмена людьми друг с другом. Люди сотрудничают и делятся знаниями и навыками с другими членами своих сетей. То, как они делятся, и содержание того, чем они делятся, помогает формировать культуру. Пожилые люди, например, помнят время, когда дружба на расстоянии поддерживалась письмами, которые приходили по почте каждые несколько месяцев.Современная молодежная культура достигает той же цели за счет использования мгновенных текстовых сообщений на смартфонах.
  3. Накопление : Культурные знания накапливаются. То есть информация «хранится». Это означает, что коллективное обучение культуры растет из поколения в поколение. Сегодня мы знаем о мире больше, чем 200 лет назад, но это не означает, что давняя культура была стерта новой. Например, представители культуры хайда — коренные народы в Британской Колумбии, Канада — извлекают пользу как из древнего, так и из современного опыта.Они могут использовать традиционные методы рыболовства и мудрые истории, а также использовать современные технологии и услуги.
  4. Паттерны : Существуют систематические и предсказуемые способы поведения или мышления представителей культуры. Образцы возникают в результате адаптации, обмена и хранения культурной информации. Шаблоны могут быть как похожими, так и разными в разных культурах. Например, и в Канаде, и в Индии считается вежливым принести в дом хозяина небольшой подарок. В Канаде принято приносить бутылку вина и сразу открывать подарок.В Индии, напротив, чаще приносят сладости, и часто подарок откладывают, чтобы открыть позже.

Понимание меняющейся природы культуры — первый шаг к пониманию того, как она помогает людям. Концепция культурного интеллекта — это способность понимать, почему представители других культур действуют так, а не иначе. Вместо того, чтобы отвергать иностранное поведение как странное, неполноценное или аморальное, люди с высоким культурным интеллектом могут ценить различия, даже если они не обязательно разделяют взгляды другой культуры или перенимают ее способы ведения дел.

Думая о культуре

Одна из самых больших проблем с пониманием культуры заключается в том, что само слово используется разными людьми по-разному. Когда кто-то говорит: «В моей компании культура конкуренции», значит ли это то же самое, что и когда другой человек говорит: «Я веду своих детей в музей, чтобы они могли приобщиться к культуре»? Правда в том, что есть много способов думать о культуре. Вот три способа разобрать это понятие:

  1. Прогрессивное совершенствование : Это относится к относительно небольшому подмножеству действий, которые являются преднамеренными и направлены на «улучшение».Примеры включают обучение игре на музыкальном инструменте, понимание изобразительного искусства и посещение театральных представлений, а также другие проявления так называемого «высокого искусства». Это было преобладающим использованием слова культура в середине 19 века. Это представление о культуре частично легло в основу превосходного мышления людей из высших экономических классов. Например, согласно этому определению, многим племенным группам не хватало культурной утонченности. В конце 19 века, когда мировые путешествия начали расти, это понимание культуры было в значительной степени заменено пониманием ее как образа жизни.
  2. Образ жизни : Это относится к различным образцам верований и поведения, широко разделяемым среди членов культуры. Понимание культуры как образа жизни смещает акцент на модели убеждений и поведения, которые сохраняются на протяжении многих поколений. Хотя культуры могут быть небольшими — например, «школьная культура», — они обычно описывают более крупные группы населения, такие как нации. Иногда люди путают национальную идентичность с культурой. Например, между Японией, Китаем и Кореей есть сходство в культуре, хотя политически они очень разные.Действительно, каждая из этих наций также содержит в себе множество культурных различий.
  3. Совместное обучение : В 20 веке антропологи и социальные психологи разработали концепцию инкультурации для обозначения способов, которыми люди узнают о культуре и делятся ею. Там, где «образ жизни» трактуется как существительное, «инкультурация» — это глагол. То есть инкультурация — это подвижный и динамичный процесс. То есть подчеркивается, что культура — это процесс, которому можно научиться.По мере того как дети растут в обществе, их учат вести себя в соответствии с региональными культурными нормами. Когда иммигранты обосновываются в новой стране, они изучают новый набор правил поведения и взаимодействия. Таким образом, у человека может быть несколько культурных сценариев.

Таблица 2: Концепции культуры и их применение

Понимание культуры как усвоенной модели взглядов и поведения интересно по нескольким причинам. Во-первых, он подчеркивает, как группы могут вступать в конфликт друг с другом.Представители разных культур просто учатся разным способам поведения. Современная молодежная культура, например, взаимодействует с такими технологиями, как смартфоны, используя другой набор правил, чем люди в возрасте 40, 50 или 60 лет. Пожилые люди могут счесть текстовые сообщения посреди разговора лицом к лицу грубым, в то время как молодые люди часто этого не делают. Эти различия иногда могут стать политизированными и стать источником напряженности между группами. Одним из примеров этого являются мусульманские женщины, которые носят хиджаб или головной платок.Немусульмане не следуют этой практике, поэтому время от времени возникают недоразумения относительно уместности традиции. Во-вторых, понимание того, что культуре можно научиться, важно, потому что это означает, что люди могут воспринимать модели поведения, отличные от их собственных. Например, немусульманам может быть полезно узнать о хиджабе. Откуда взялась эта традиция? Что это значит и каковы различные мнения мусульман о его ношении? Наконец, понимание того, что культура изучается, может помочь в развитии самосознания.Например, люди из Соединенных Штатов могут даже не знать о том, что их отношение к публичной наготе зависит от их культурных знаний. В то время как женщины часто ходят топлесс на пляжах в Европе, а женщины, живущие традиционным племенным существованием в таких местах, как южная часть Тихого океана, также ходят топлесс, в некоторых Соединенных Штатах это запрещено для женщин. Эти культурные нормы скромности, отраженные в государственных законах и политике, также входят в дискуссию по социальным вопросам, таким как уместность грудного вскармливания в общественных местах.Понимание того, что ваши предпочтения — во многих случаях — являются продуктами культурного обучения, может дать вам возможность пересмотреть их, если это приведет к лучшей жизни для вас или других.

В мире, который все больше связан с путешествиями, технологиями и бизнесом, способность понимать и ценить различия между культурами важнее, чем когда-либо. Психологи называют эту способность «культурным интеллектом». [Изображение: https://goo.gl/SkXR07, CC0 Public Domain, https://goo.gl/m25gce]

Традиционно социальные психологи думали о том, как модели поведения оказывают всеобъемлющее влияние на отношение населения.Гарри Триандис, кросс-культурный психолог, изучал культуру с точки зрения индивидуализма и коллективизма. Триандис заинтересовался культурой из-за своего уникального воспитания. Он родился в Греции и вырос во время немецкой и итальянской оккупации во время Второй мировой войны. Итальянские солдаты транслировали классическую музыку на городской площади и построили бассейн для горожан. Общение с этими иностранцами, даже несмотря на то, что они были оккупационной армией, пробудило в Триандис любопытство к другим культурам.Он понял, что ему придется выучить английский язык, если он хочет продолжить академическое обучение за пределами Греции, и поэтому он практиковался с единственным местным, кто знал язык: психически больным 70-летним, который был заключен на всю жизнь в местную больницу. Затем он потратил десятилетия на изучение того, как люди в разных культурах определяют себя (Triandis, 2008).

Итак, на чем именно сосредоточились эти две модели культуры Triandis: на индивидуализме и коллективизме? Индивидуалисты, как и большинство людей, родившихся и выросших в Австралии или США, считают себя личностями.Они стремятся к личной свободе и предпочитают высказывать собственное мнение и принимать собственные решения. Напротив, коллективисты, как и большинство людей, родившихся и выросших в Корее или на Тайване, чаще подчеркивают свою связь с другими. Они с большей вероятностью пожертвуют своими личными предпочтениями, если эти предпочтения вступают в противоречие с предпочтениями большей группы (Triandis, 1995).

Как индивидуализм, так и коллективизм можно разделить на вертикальных и горизонтальных измерений (Triandis, 1995).По сути, эти параметры описывают социальный статус среди членов общества. Люди в вертикальных обществах различаются по статусу: некоторые люди пользуются большим уважением или имеют больше привилегий, в то время как в горизонтальных обществах люди относительно равны по статусу и привилегиям. Эти размеры, конечно, являются упрощениями.

Ни индивидуализм, ни коллективизм не являются «правильным образом жизни». Скорее, это два отдельных паттерна с немного разными акцентами. Люди из индивидуалистических обществ часто имеют больше социальных свобод, в то время как коллективистские общества часто имеют лучшие сети социальной защиты.

Таблица 3: Индивидуалистические и коллективистские культуры

Существуют и другие способы осмысления культуры. Культурные модели индивидуализма и коллективизма связаны с важным психологическим явлением: тем, как люди понимают себя. Известный как самоинтерпретация, это способ, которым люди определяют, как они «подходят» по отношению к другим. Индивидуалисты более склонны определять себя с точки зрения независимого «я». Это означает, что люди считают себя: а) уникальной личностью со стабильным набором личных качеств и б) что эти черты определяют поведение.Напротив, люди из коллективистских культур с большей вероятностью идентифицируют себя с взаимозависимым «я». Это означает, что люди видят себя как: а) определяемые по-разному в каждом новом социальном контексте и б) социальный контекст, а не внутренние черты, являются основными движущими силами поведения (Markus & Kitiyama, 1991).

Как выглядит независимое и взаимозависимое «я» в повседневной жизни? Один простой пример можно увидеть в том, как люди описывают себя. Представьте, что вам нужно закончить предложение, начинающееся словами «Я…..”. А представьте, что вам нужно было сделать это 10 раз. Люди с независимым самоощущением чаще описывают себя с помощью таких качеств, как «я честен», «я умен» или «я разговорчив». С другой стороны, люди с более взаимозависимым самоощущением чаще описывают себя с точки зрения своего отношения к другим, например: «Я сестра», «Я хороший друг» или «Я лидер в своей сфере». моя команда» (Маркус, 1977).

Психологические последствия наличия независимого или взаимозависимого «я» также могут проявляться более неожиданным образом.Возьмем, к примеру, эмоцию гнева. В западных культурах, где люди более склонны к независимости, гнев возникает, когда личные желания, потребности или ценности людей подвергаются нападкам или фрустрации (Markus & Kitiyama, 1994). Разгневанные жители Запада иногда жалуются, что с ними «обращались несправедливо». Проще говоря, гнев — в западном понимании — это результат насилия над собой. Напротив, люди из взаимозависимых культур самости, таких как Япония, скорее всего, испытывают гнев несколько иначе.Они с большей вероятностью почувствуют, что гнев неприятен не из-за какого-то личного оскорбления, а потому, что гнев представляет собой отсутствие гармонии между людьми. В этом случае гнев особенно неприятен, когда он мешает близким отношениям.

Важно понимать, что культуре можно научиться. Люди не рождаются с палочками для еды или хорошо играют в футбол только потому, что у них есть к этому генетическая предрасположенность. Они учатся преуспевать в этих видах деятельности, потому что родились в таких странах, как Аргентина, где игра в футбол является важной частью повседневной жизни, или в таких странах, как Тайвань, где палочки для еды являются основной посудой.Итак, как учатся такому культурному поведению? Оказывается, культурные навыки и знания усваиваются почти так же, как человек может научиться заниматься алгеброй или вязать. Они приобретаются посредством сочетания явного обучения и неявного обучения — путем наблюдения и копирования.

Обучение культуре может принимать разные формы. Все начинается с родителей и опекунов, потому что они оказывают основное влияние на маленьких детей. Воспитатели учат детей прямо и на собственном примере тому, как себя вести и как устроен мир.Они поощряют детей быть вежливыми, напоминая им, например, сказать «Спасибо». Они учат детей одеваться в соответствии с культурой. Они знакомят детей с религиозными верованиями и ритуалами, которые с ними связаны. Они даже учат детей думать и чувствовать! Взрослые мужчины, например, часто демонстрируют определенный набор эмоциональных выражений, таких как жесткость и отсутствие плача, что служит образцом мужественности для их детей. Вот почему мы видим разные способы выражения одних и тех же эмоций в разных частях мира.

Культура учит нас тому, какое поведение и эмоции уместны или ожидаемы в различных ситуациях. [Изображение: Portal de Copa, https://goo.gl/iEoW6X, CC BY 3.0, https://goo.gl/b58TcB]

В некоторых обществах считается уместным скрывать гнев. Вместо того, чтобы открыто выражать свои чувства, люди поджимают губы, хмурят брови и говорят мало. Однако в других культурах уместно выражать гнев. В этих местах люди чаще скалят зубы, хмурят брови, указывают или жестикулируют и кричат ​​(Matsumoto, Yoo, & Chung, 2010).Такие модели поведения усваиваются. Часто взрослые даже не осознают, что они, по сути, преподают психологию, потому что уроки проходят через наблюдение.

Давайте рассмотрим один пример вашего поведения, которому вы научились, и который может вас удивить. Все люди жестикулируют, когда говорят. Мы используем наши руки в плавных или прерывистых движениях — чтобы указать на что-то или изобразить действие в рассказе. Подумайте, как вы могли бы вскинуть руки и воскликнуть: «Понятия не имею!» или как вы можете сделать знак другу, что пора идти.Даже люди, слепые от рождения, используют жесты рук, когда говорят, так что в какой-то степени это универсальное поведение , то есть все люди делают это естественным образом. Однако социальные исследователи обнаружили, что культура влияет на то, как человек жестикулирует. Итальянцы, например, живут в обществе, полном жестов. На самом деле они используют около 250 из них (Poggi, 2002)! Некоторые из них легко понять, например, рука у живота, указывающая на голод. Однако с другими сложнее. Например, свести вместе большой и указательный пальцы и провести линию назад на уровне лица означает «идеально», а удар кулаком по голове означает «упрямый».

Помимо обучения через наблюдение, культуры также используют ритуалы, чтобы научить людей тому, что важно. Например, молодым людям, которые хотят стать буддийскими монахами, часто приходится терпеть ритуалы, которые помогают им избавиться от чувства исключительности или превосходства — чувства, противоречащего буддийской доктрине. Для этого от них может потребоваться мыть ноги учителю, чистить туалеты или выполнять другую черную работу. Точно так же многие еврейские подростки проходят процесс бар и бат-мицвы .Это торжественное чтение Священных Писаний, которое требует изучения иврита и, когда оно завершено, сигнализирует о том, что молодежь готова к полноценному участию в общественном богослужении.

Когда социальные психологи исследуют культуру, они стараются избегать оценочных суждений. Это известно как бесценное исследование и считается важным подходом к научной объективности. Но, хотя такая объективность и является целью, ее трудно достичь. Имея это в виду, антропологи пытались перенять чувство сочувствия к культурам, которые они изучают.Это привело к культурному релятивизму, принципу рассмотрения и оценки практики культуры с точки зрения этой культуры. Это тактичный и практичный способ избежать поспешных суждений. Возьмем, к примеру, обычную практику однополых друзей в Индии, которые ходят на публике, держась за руки: это обычное поведение и признак связи между двумя людьми. В Англии, напротив, держаться за руки в основном ограничивается романтически вовлеченными парами и часто предполагает сексуальные отношения.Это просто два разных способа понимания смысла держаться за руки. Кто-то, кто не придерживается релятивистской точки зрения, может испытать искушение считать свое собственное понимание такого поведения превосходным, а иностранную практику — аморальной.

Несмотря на то, что культурный релятивизм поощряет понимание культурных различий, он также может быть проблематичным. В самом крайнем случае он не оставляет места для критики других культур, даже если некоторые культурные обычаи ужасны или вредны.Многие практики на протяжении многих лет подвергались критике. На Мадагаскаре, например, похоронная традиция famahidana включает вынос тел из гробниц раз в семь лет, заворачивание их в ткань и танцы с ними. Некоторые люди считают эту практику неуважением к телу умершего человека. Другой пример можно увидеть в исторической индийской практике сати — сжигании вдов на погребальном костре умершего мужа. Эта практика была запрещена британцами, когда они колонизировали Индию.Сегодня бушуют споры о ритуальном обрезании гениталий у детей в нескольких ближневосточных и африканских культурах. В меньшей степени такие же споры возникают вокруг обрезания мальчиков в западных больницах. При рассмотрении вредных культурных традиций использование культурного релятивизма в качестве предлога для уклонения от обсуждения может быть покровительственным вплоть до расизма. Предполагать, что люди из других культур недостаточно зрелы и ответственны, чтобы воспринимать критику со стороны, унизительно.

В некоторых культурах для однополых друзей совершенно нормально держаться за руки, в то время как в других держаться за руки разрешено только лицам, вовлеченным в романтические отношения. [Изображение: Субхарнаб Маджумдар, http://goo.gl/0Ghfof, CC BY-2.0, http://goo.gl/T4qgSp]

Позитивный культурный релятивизм — это вера в то, что мир был бы лучше, если бы каждый практиковал некоторые форма межкультурной эмпатии и уважения. Этот подход предлагает потенциально важный вклад в теории культурного прогресса: чтобы лучше понять человеческое поведение, люди должны избегать принятия крайних взглядов, которые блокируют дискуссии об основных принципах морали или полезности культурных практик.

Мы живем в уникальный момент истории. Мы наблюдаем подъем глобальной культуры, в которой люди связаны и могут обмениваться идеями и информацией лучше, чем когда-либо прежде. Международные поездки и бизнес находятся на подъеме. Мгновенное общение и социальные сети создают сети контактов, которые в противном случае никогда бы не смогли установить связь. Образование расширяется, музыка и фильмы пересекают национальные границы, а современные технологии влияют на всех нас. В этом мире понимание того, что такое культура и как она возникает, может заложить основу для принятия различий и уважительного отношения к разногласиям.Наука социальная психология, наряду с другими науками, ориентированными на культуру, такими как антропология и социология, может помочь в понимании культурных процессов. Эти идеи, в свою очередь, могут быть использованы для повышения качества межкультурного диалога, сохранения культурных традиций и развития самосознания.

11.8 Культурное понимание личности – психология 2e

Цели обучения

К концу этого раздела вы должны уметь:

  • Обсуждение личностных различий людей из коллективистских и индивидуалистических культур
  • Обсудите три подхода к изучению личности в культурном контексте

Как вы узнали из этой главы, личность формируется как генетическими факторами, так и факторами окружающей среды.Культура, в которой вы живете, является одним из наиболее важных факторов окружающей среды, формирующих вашу личность (Triandis & Suh, 2002). Термин культура относится ко всем верованиям, обычаям, искусству и традициям определенного общества. Культура передается людям через язык, а также через моделирование культурно приемлемого и неприемлемого поведения, которое либо вознаграждается, либо наказывается (Triandis & Suh, 2002). Имея в виду эти идеи, психологи личности заинтересовались ролью культуры в понимании личности.Они спрашивают, одинаковы ли черты личности в разных культурах или существуют различия. Похоже, что существуют как универсальные, так и культурно-специфические аспекты, объясняющие различия в характерах людей.

Почему важно учитывать влияние культуры на личность? Западные представления о личности могут быть неприменимы к другим культурам (Benet-Martinez & Oishi, 2008). Фактически, есть свидетельства того, что сила личностных черт различается в разных культурах.Давайте рассмотрим некоторые из факторов Большой пятерки (сознательность, невротизм, открытость и экстраверсия) в разных культурах. Как вы узнаете, изучая социальную психологию, азиатские культуры более коллективистичны, и люди в этих культурах, как правило, менее экстравертны. Люди в культурах Центральной и Южной Америки, как правило, имеют более высокие баллы по открытости опыту, тогда как европейцы имеют более высокий балл по невротизму (Benet-Martinez & Karakitapoglu-Aygun, 2003).

Согласно исследованию Рентфроу и его коллег, в Соединенных Штатах также существуют региональные личностные различия (рис. 11.15). Исследователи проанализировали ответы более чем 1,5 миллиона человек в Соединенных Штатах и ​​обнаружили, что существует три различных региональных личностных кластера: в кластере 1, который находится на Верхнем Среднем Западе и Глубоком Юге, преобладают люди, которые относятся к «дружественной и традиционной» личности. ; В кластере 2, куда входит Запад, преобладают люди более расслабленные, эмоционально устойчивые, спокойные, творческие; а в Кластере 3, который включает Северо-Восток, больше людей, страдающих стрессом, раздражительностью и депрессией.Люди, живущие в кластерах 2 и 3, также в целом более открыты (Rentfrow et al., 2013).

Рис. 11.15 Исследователи обнаружили в Соединенных Штатах три различных региональных личностных кластера. Люди, как правило, дружелюбны и традиционны на Верхнем Среднем Западе и Глубоком Юге; расслабленный, эмоционально устойчивый и творческий на Западе; и стресс, раздражительность и депрессия на северо-востоке (Rentfrow et al., 2013).

Одним из объяснений региональных различий является выборочная миграция (Rentfrow et al., 2013). Избирательная миграция — это концепция, согласно которой люди выбирают места для переезда в места, совместимые с их личностью и потребностями. Например, человек с высоким уровнем приятности, скорее всего, захочет жить рядом с семьей и друзьями и предпочтет поселиться или остаться в таком районе. Напротив, человек с высоким уровнем открытости предпочел бы поселиться в месте, признанном разнообразным и инновационным (например, в Калифорнии). Кроме того, Рентфроу, Йост, Гослинг и Поттер (2009) отметили совпадение между географическими регионами и личностными характеристиками, которое выходит за рамки часто используемых объяснений религии, расового разнообразия и образования.Их исследования показывают, что психологический профиль региона тесно связан с профилем его жителей. Они обнаружили, что уровни открытости и добросовестности в государстве могут предсказывать модели голосования, указывая на наличие корреляции между географическими регионами и личностными различиями между либералами и консерваторами, связанными с политическими взглядами, уровнями экономической жизнеспособности и уровнями предпринимательства.

Личность в индивидуалистической и коллективистской культурах

Индивидуалистические и коллективистские культуры делают акцент на разных базовых ценностях.Люди, живущие в индивидуалистических культурах, склонны полагать, что важны независимость, конкуренция и личные достижения. Люди в западных странах, таких как США, Англия и Австралия, имеют высокие показатели индивидуализма (Oyserman, Coon, & Kemmelmier, 2002). Люди, живущие в коллективистских культурах, ценят социальную гармонию, уважение и групповые потребности выше индивидуальных. Люди, живущие в странах Азии, Африки и Южной Америки, имеют высокие показатели коллективизма (Hofstede, 2001; Triandis, 1995).Эти ценности влияют на личность. Например, Ян (2006) обнаружил, что люди в индивидуалистических культурах демонстрируют более личностно ориентированные черты личности, тогда как люди в коллективистских культурах демонстрируют более социально ориентированные черты личности. Фрюер и Блеус (1991) провели исследование опросника личности Айсенка в коллективистской культуре с участием студентов университета Папуа-Новой Гвинеи. Они обнаружили, что результаты опроса личности имеют значение только при анализе в контексте коллективистского общества.Точно так же Дана (1986) предположил, что услуги по оценке личности коренных американцев часто предоставляются без надлежащего признания реакции, характерной для культуры, и системы координат, характерной для племени. Оценщики должны иметь больше, чем общие знания об истории, племенных различиях, современной культуре резерваций и уровнях аккультурации, чтобы интерпретировать ответы психологических тестов с минимальной предвзятостью.

Подходы к изучению личности в культурном контексте

Существует три подхода, которые можно использовать для изучения личности в культурном контексте: культурно-сравнительный подход ; местный подход ; и комбинированный подход , который включает в себя элементы обоих представлений.Поскольку представления о личности имеют западную основу, культурно-сравнительный подход направлен на проверку западных представлений о личности в других культурах, чтобы определить, могут ли они быть обобщены и имеют ли они культурную ценность (Cheung van de Vijver, & Leong, 2011). Например, вспомните из предыдущего раздела о чертах, что исследователи использовали культурно-сравнительный подход для проверки универсальности пятифакторной модели МакКрэя и Косты. Они нашли применение во многих культурах по всему миру, при этом факторы Большой пятерки стабильны во многих культурах (McCrae & Costa, 1997; McCrae et al., 2005). Местный подход возник как реакция на доминирование западных подходов к изучению личности в незападных условиях (Cheung et al., 2011). Поскольку западные оценки личности не могут полностью охватить личностные конструкции других культур, модель коренных народов привела к разработке инструментов оценки личности, основанных на конструкциях, имеющих отношение к изучаемой культуре (Cheung et al., 2011). Третий подход к кросс-культурным исследованиям личности — это комбинированный подход, который служит мостом между западной и местной психологией как способ понимания как универсальных, так и культурных вариаций личности (Cheung et al., 2011).

Интеграция критического мышления в исследование культуры

Каждую неделю «Уголок учителя» в этом месяце требовал от учащихся осмысления и критического мышления, чтобы углубить свое понимание культуры и того, как она может повлиять на взаимодействие. На этой неделе учащиеся применят свой опыт и знания, чтобы понять, как сделать межкультурное взаимодействие успешным, даже если оно сопряжено с трудностями.

Подготовка

Время: 60 минут

Цели:

  • Чтобы помочь учащимся продолжать размышлять о том, что определяет культуру.
  • Думать о том, как избежать недопонимания или недопонимания во время межкультурного взаимодействия или смягчить их.
  • Чтобы слушать, говорить, читать и писать о культуре на английском языке.

Материалы: Карта мышления о культуре (неделя 1) и Карта мышления о межкультурных взаимодействиях (неделя 3), тетради для учащихся, карандаши

Подготовка:

1.     Убедитесь, что все карты мышления и описательные списки из предыдущих занятий отображаются в классе, чтобы учащиеся могли их видеть.

2.     При желании назначьте учащихся для участия в совершенно новых группах. В качестве альтернативы учащиеся могут продолжать работать в тех же группах, что и во время Занятия 2 Недели 3.

3.     Если у вас большой класс, вы можете составить план того, как учащиеся будут представлять свои сцены в конце Задания 2. Вместо того, чтобы каждая группа выступала перед всем классом, вы можете попарно представлять группы друг другу.

Упражнение первое: написание сценариев

1.Попросите учащихся объединиться в группы (см. Шаг 2 в разделе «Подготовка»).

2.     Дайте группам несколько минут, чтобы просмотреть информацию на Карте мышления межкультурных взаимодействий и информацию, которую они записали в свои тетради о том, как различные группы будут взаимодействовать друг с другом (см. Шаг 6 в Неделе 3, Задание 2).

3.     Сообщите учащимся, что они будут работать вместе со своей группой, чтобы создать сценарий, в котором может возникнуть недопонимание или недопонимание из-за культурных различий.Предоставьте учащимся приведенные ниже примеры, чтобы они поняли ожидания от этой части задания.

а. Пример 1. В отделе продаж компании работают восемь человек. Два лидера получили денежную премию за достижения своего отдела. Один лидер происходит из культуры, в которой ресурсы распределяются между членами сообщества, а достижения отмечаются всеми. Другой лидер происходит из культуры, в которой потребности каждого человека являются наиболее важными, и каждый человек работает и сохраняет то, что он зарабатывает или получает.Два лидера должны придумать план, что делать с бонусными деньгами.

б. Пример 2: Учитель дает тест своему классу. Учитель замечает, что трое учеников из одной культурной группы шепчутся и помогают друг другу на тесте. После урока учитель просит этих трех учеников остаться и объяснить, почему они списывали на тесте. Один ученик объясняет, что они просто пытались помочь друг другу получить хорошие оценки и заставить своих родителей гордиться ими, потому что их родители хотят, чтобы они хорошо учились в школе.Учитель должен решить, должны ли ученики попасть в беду и должны ли они пересдать тест.

4.     Сообщите учащимся, что другая группа их одноклассников будет разыгрывать написанный ими сценарий. Дайте учащимся время задать вопросы и уточнить, что от них ожидается. Скажите учащимся, что у них будет 20 минут, чтобы написать сценарий вместе со своей группой.

5.     Во время работы учащиеся перемещаются по комнате и проверяют каждую группу, чтобы убедиться, что сценарии имеют смысл и будут работать, чтобы другие могли их разыграть.Помогите любым группам, которые нуждаются в руководстве или могут бороться с идеями.

6.     По прошествии 20 минут убедитесь, что все группы завершили работу. При необходимости дайте учащимся больше времени для выполнения задания.

7.     Когда учащиеся закончат, соберите все сценарии.

Упражнение 2: Разыгрывание и размышление над сценариями

  1. Объясните учащимся, что они останутся в тех же группах, но получат сценарий, который они не писали.На доске напишите следующие шаги:
    1. Прочитайте сценарий.
    2. Обсудите различные элементы культуры, которые могут вызвать конфликт или непонимание в сценарии. Запишите эти культурные элементы на той же бумаге, что и сценарий.
    3. Подумайте о возможных способах разрешения конфликта или недопонимания. Запишите эти решения на той же бумаге, что и сценарий.
    4. Составьте план того, как разыграть сценарий, используя одно из решений, придуманных вашей группой.
  2. Ответьте на любые вопросы, которые могут возникнуть у учащихся по поводу задания.
  3. Скажите учащимся, что у них будет 15 минут, чтобы обсудить сценарий, провести мозговой штурм возможных решений и попрактиковаться в исполнении сцены.
  4. По прошествии 15 минут скажите учащимся, что через мгновение они представят свою сцену своим одноклассникам. Если вы объединили группы в пары, как указано в Шаге 3 в разделе «Подготовка», объясните план учащимся.
  5. Объясните учащимся, что, наблюдая за своими одноклассниками, они должны подумать о нескольких вещах.Напишите на доске следующие вопросы:

а. Какие различные культурные элементы вызвали проблему в этой ситуации?

б. Как удалось избежать или разрешить конфликт?

  1. После того, как каждая группа представит свою сцену, попросите остальную часть класса (или другую группу, если группы парные) обсудить и поделиться своими ответами на вопросы для размышления.
  2. После того, как все группы поделятся своими сценами, попросите учащихся подумать над следующими вопросами в своих тетрадях в классе или для домашнего задания:

а.Каковы некоторые возможные причины того, что межкультурные взаимодействия могут быть успешными или нет?

б. Какие действия вы или любой другой человек могли бы предпринять, чтобы предотвратить или разрешить недопонимание при общении с людьми из разных слоев общества?

Мероприятия этого месяца в «Уголке учителя» направлены на то, чтобы помочь учащимся повысить свою культурную осведомленность посредством размышлений и критического мышления. Поскольку носители английского языка происходят из самых разных слоев общества, способность распознавать и признавать менее очевидные элементы культуры является важным навыком для студентов, изучающих английский язык.Обладая этими знаниями и лучше понимая, как применять их в межкультурном взаимодействии, учителя настраивают учащихся на успех в общении на английском языке.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *