Неприятный разговор. Часть 1
Неприятный разговор. Часть 1
2.8 из 5
уже прочитали: 6 447
оставили отзыв: 0
2.8 из 5
уже прочитали: 6 447
оставили отзыв: 0

Расправив, свои пшеничные буденовские усы, охранник с одобрением оглядел девушку. Совсем ещё молоденькая, миниатюрная, она вся была такой гибкой, ладной, свежей, что напоминала ожившую белокурую куклу.

— Чего тебе, пигалица? К Ирине Михайловне на собеседование, что ли?

Девушка задумалась, недоуменно хлопая огромными голубыми глазами, но это получилось у неё так по ангельски, что вместо раздражения ещё больше умилило сурового охранника.

— Ну, на работу устраиваться? Домработницей? К хозяйке? Так?

Теперь белокурая милашка его поняла, и, одарив лучезарной улыбкой, игриво хихикнула.

— Ага. К Ирине... Михайловне...

Проходя по огромной цветущей территории, напоминавшей ухоженный английский парк, Юлечка восхищенно взирала на величественный дом, построенный в стиле дворянской усадьбы.

— Надо же... Ирина Михайловна... Ничего себе, сучка, устроилась...

Разговор с Ириной Михайловной происходил в просторной гостиной. Эта комната, украшенная сусальным золотом, увенчанная роскошными узорами и затейливым тиснением, изобилующая предметами роскоши, вся, словно кричала о солидном материальном достатке её хозяев.

Утопающая в огромном мягком кресле, молодая женщина окинула Юлечку беглым взглядом, напустив на лицо тот скучающий вид, с которым барыня была бы вынуждена общаться с надоедливой челядью.

Она не узнала девушку, что было и немудрено. На момент их последней встречи, Ирине едва исполнилось восемнадцать, а Юлечке не больше девяти лет, и распознать в той вертлявой, маленькой девчушке, нынешнюю, очаровательную нимфетку, было бы весьма затруднительно.

Облаченная в легкий, шелковый халатик, вальяжно закинувшая ногу на ногу, Ирина олицетворяла собой образ гламурной, холёной красавицы, которой помимо даров природы достались неограниченные возможности недешевого ухода за лицом и телом.

От её царственного вида, недавняя железобетонная уверенность Юлечки начала стремительно таять, словно зыбкий лёд, оказавшийся во власти бесцеремонных солнечных лучей.

— Итак, милочка, как Вас зовут? — с легким презрением бросила ей Ирина.

— Юля... Меня зовут Юля... — робко произнесла девушка...

На секунду Юлечка замерла, и тут же решившись, как перед прыжком с парашюта, безвозвратно шагнула в пустоту, исполняя, свой безумный, тщательно выверенный план.

— А ты не узнала меня, Ирка?

От неожиданного возмущения Ирина напряглась, вскинулась, свирепея, словно разъяренная львица.

— Что? Что ты болтаешь? Ты кто ещё такая?

После того, как первый шаг был сделан, Юлечке стало легче. Она ощутила, что погружается в свое привычное, боевитое состояние, благодаря которому её с детства дразнили маленьким дьяволенком.

Подтянув к себе изящный, плетеный стульчик, Юлечка, не дожидаясь приглашения, уселась, с дерзкой наглостью, выдерживая испепеляющий взгляд Ирины.

— Я же сказала, меня зовут Юля... Золотова Юля... Теперь ты меня вспомнила, Ирка? Мою старшую сестру, свою одноклассницу и лучшую подругу, ты уж точно не смогла бы забыть, правда?

Пристально вглядываясь в лицо Ирины, девушка наслаждалась произведенным эффектом. Вместо огненных молний, в глазах у женщины появилась растерянность.

К потаённой радости Юлечки, её собеседница разом вдруг сникла, засмущалась и покраснела.

— Господи... Юля Золотова... Младшая сестра Ольги... Я не узнала... Ты ведь тогда была совсем ребенком...

Наконец, перед Юлечкой была прежняя Ирина.

Именно такой, она её и помнила. Неуверенной, робкой, теряющейся от любого давления.

Способной под малейшим напором стать послушной глиной, из которой можно было лепить всё, что угодно.

— Налей мне чего-нибудь выпить, Ирка! — сделала новый ход Юлечка, с внутренним замиранием сердца, ожидая реакции своей собеседницы, ещё пять минут назад, выглядевшей такой гордой и надменной.

Ирина помедлила, и Юлечке показалось, что сейчас эта женщина даст ей отпор, однако этого не произошло. Нервно облизав алые губы, бывшая одноклассница её сестры встала и подошла к резному бару из дорогого дерева.

— Чего тебе налить, Юля?

— Ммм... Сделай мне виски-кола!

Юлечка дождалась, пока Ирина намешает коктейль, приняла его, а затем снова пошла в атаку. Капризно наморщив носик, она, даже не отпив, отставила напиток в сторону.

— Нет. Не хочу! А есть ром? Сделай ром-кола! И побыстрей!

«Сейчас она плеснёт мне это пойло в лицо...», — нервничая, но, тщательно скрывая своё волнение, подумала девушка.

Ирина вновь встала, и принялась выполнять приказ наглой посетительницы...

— И себе налей! — по-хозяйски бросила Юлечка.

Ирина в первый раз проявила своеволие.

— Я не хочу, пей сама, Юля...

Девушке в очередной раз представилось, что сейчас всё рухнет, и её план развалится, но, понимая, что нельзя сбавлять темпа, она придала своему голоску тяжёлого металла.

— Я сказала, налей!!! Нам есть о чём поговорить, есть о чём вспомнить! Наливай, Ирка!!!

Ирина послушалась... Теперь они сидели друг напротив друга с бокалами, ожидая неведомо чего, и если Ирина старалась не смотреть в глаза девушке, то та наоборот сверлила молодую женщину пронзительным взглядом.

Пытаясь сгладить неловкость, Ирина попыталась перевести их странное общение в дружеский, светский разговор.

— Ну, рассказывай, Юля. Давно в Москве? Какими судьбами? Как там Ольга?

Юлечке захотелось ей подыграть. «Пусть расслабится, это усыпит её бдительность, а неожиданность пойдет мне на пользу», — подумала она, и принялась по-девичьи лопотать, напустив на себя самый невинный вид.

— Окончила школу. Хи-хи. И вот, поехала в Москву поступать. И предствляешь? Поступила! Хи-хи. В МГУ на психфак. Дали общагу. Тааак здорово! Хи-хи. Ольга вышла замуж. Родила. Совсем остепенилась. Скучная стала.


От этой обыденной болтовни Ирина и вправду успокоилась, а её напряжение стало исчезать. На ухоженное лицо женщины снова вернулась надменная светская маска.

— Какая ты молодец, Юля. Как хорошо, что заехала. А я ведь в нашем родном городишке столько лет не была. Здесь у меня новая жизнь. Муж, дом. Москва засосала и...

Юлечка перебила её, внезапно, резко, хлёстко.

— Ну, сосать ты ещё в нашем городе прекрасно умела, Ирка! Моя сестра всегда называла тебя хорошей соской. Помнишь?

От неожиданного перехода Ирина чуть не выронила бокал. «Ой, ой, ой, их светлость изволит гневаться», — с задором подумала уже слегка захмелевшая Юлечка.

— Юля! Я рада, что ты заехала в гости... Но... У нас так не говорят! И мне не нравятся твои шутки! И... Я старше тебя, не забывай! И... И я тебе не Ирка! В общем... Будь сдержанней! Пожалуйста...

Ром гнал по телу Юлечки дурную, бешеную кровь, ускорял её игру, придавал дополнительной храбрости. «Сейчас или никогда», молоточками стучало в её голове...

Девушка мило улыбнулась, но при этом её глаза наполнились злобой, в них появилась явная угроза.

— Подумайте, какая цаца! Ты ведь знаешь, что я всегда всё видела. У Ольги не было от меня секретов! Ирка — дырка! Так ведь тебя называли у нас в городке?

Свободно откинувшись на спинку стула, Юлечка говорила спокойно, но с жёстким нажимом, будто наезжая на Ирину огромным дорожным катком, неумолимо закатывающим в асфальт любые попытки неповиновения.

— С чего всё началось, Ирка? Наверное, с того, что у тебя выросли сиськи? Ты расцвела, и твои мальчишки-одноклассники не могли этого не оценить. Тебя стали лапать. Так?

Юлечка выдержала секундную паузу, будто бы оценивая, и вправду весьма выдающуюся грудь своей собеседницы, выпирающую из под халатика, а потом продолжила.

— Других девочек ведь тоже наверняка пытались лапать. Вот, только если они отбивались, могли послать, или, в крайнем случае, пожаловаться учителям, родителям, да кому угодно, то ты никогда не возражала. Ты, я думаю, всегда стояла, зажатая где-нибудь в классном углу, и терпела, пока несколько пар жадных рук знакомятся с твоим телом.

Стремительно пьянея, Юлечка чувствовала, как слова её будто стрелы впиваются в Ирину, раз за разом пробивая невидимую броню женщины, и постепенно входя всё глубже.

— Нет, не совсем так, правда, Ирка? Ты не просто терпела. Тебе было стыдно признаться даже самой себе, но ты тащилась от этих бесцеремонных прикосновений, млела, громко пыхтела, и пачкала от возбуждения свои трусики. Насколько я знаю, парни это быстро заметили, оценили, воспользовались. Ведь тогда и родилось прозвище Ирка-дырка?

В глазах Ирины появились слёзы, но она сдерживалась, продолжая хранить молчание.

— Кто первый лишил тебя девственности? Кто-то из одноклассников? Или парни постарше? Или кто-то из местной шпаны, которая собиралась в подвале нашего дома? Так или иначе, ты пошла по рукам... Я помню... На тебя стали показывать пальцами, посмеиваться, называть «безотказной давалкой».

Ирина приоткрыла красивый чувственный рот, чтобы возразить, но то ли не решившись, то ли не найдя нужных слов, ничего не произнесла, безмолвствуя, и лишь нервно заламывала длинные тонкие пальцы.

— Понятно, что другим девочкам это всё не могло нравиться. Красивая и на всё готовая шлюшка, о да, ты таким образом отбивала у них всех парней. Тогда то моя старшая сестра Ольга и вышла на передний план. Она всегда была хулиганкой, недаром про неё шутя, говорили, что наш папа слишком сильно хотел мальчика.

Юлечка игриво хихикнув, подмигнула Ирине.

— Интересно, что ты думала, когда сама пришла к нам домой, Ирка? Хотела наладить отношения с подругами? Поговорить? Извиниться? Наверное, вначале моя сестра и другие девочки думали, тебя просто поколотить. Но в процессе, план изменился.

— Знаешь, Ирка, для меня в девять лет, та сцена выглядела ужасно пугающей. Тогда весь наш городок бредил блатной романтикой. И моя старшая сестра, и другие девчонки не были исключением. Как у них называлось, то, что они стали с тобой делать? Опускать... Именно так они это тогда называли...

На красивое лицо Ирины набегали бесчисленные волны самых различных, противоречивых эмоций. Уже не гнев, а стыд, неуверенность, страх... Юлечка, не останавливаясь, продолжала.

— Самое интересное, Ирка, что ты была на голову выше, сильней, и крупней любой из своих мучительниц. Тебя уже тогда называли кобылкой. Здоровенная, сисястая, жопастая баба... Ты легко сумела бы отбиться. Могла бы позвать на помощь, вырваться, убежать. Но подсознательно тебе нравилась роль жертвы.

Вдохновляясь от своего рассказа, от растерянного поведения собеседницы, и от алкоголя, Юлечка испытывала небывалый прилив сил.

— Ха... Я помню всё, Ирка... От первых же угроз ты встала на коленки. Тебя заставили извиняться. Ты хотела отделаться простыми «простите-извините-больше не буду»... Наивно было предполагать, что вошедшие в раж, чувствующие себя приблатнёнными и крутыми, девчонки, этим удовольствуются... Тебе велели называть себя тупой пиздой, грязной блядиной... А потом... Твоя уступчивость их окончательно завела... Тебе приказали раздеться...

— Знаешь, Ирка, я до сих пор помню, какие на тебе в тот день были трусики... Беленькие, дешёвые, с каким-то забавным мышонком, нарисованным на них... Тебе вставили их в рот... Это было так нелепо... Стоящая на коленях сочная кобылка, с невинными, детскими трусиками во рту... Всё на этом могло бы закончиться... Если бы девчонки не проверили, что творится у тебя между ног... Это тогда стало открытием для всех... Ты вся намокла, Ирка, помнишь?

Потрясённый вид Ирины, красноречиво отвечал на вопросы девушки, и ей уже не требовалось никаких подтверждений.

— Тебе велели подняться на ноги... Теперь ты голая стояла перед своими одноклассницами, и называла себя дрочилкой и мокрощёлкой... Ах, да... При этом тебе велели вставить палец в собственную попу... А ты продолжала всё прилежно выполнять... Девочкам хотелось поглумиться над тобой... Помнишь, Ирка, как ты прыгала перед ними? Оттягивая пальцами рук половые губы, чтобы раскрыть пизду... Так что твои сиськи и жопа тряслись от каждого прыжка... Казалось бы, ужасная сцена подростковой жестокости... Если бы только ты сама не текла от возбуждения, похотливая Ирка...

Юлечка прервалась, и для контраста с бичующими словами, одарила Ирину одной из своих самых ангельских улыбок.

— После того случая для тебя всё только началось, помнишь, Ирка? Ты стала послушной, опущенной «полизуньей» моей старшей сестры. Вся эта «блатата», полная жуть, конечно, но тебе нравилось, Ирка, да? Никогда, ни разу, ты не сделала ни малейшей попытки, чтобы это прекратить, даже не попыталась протестовать, или что-то изменить в своем статусе. Правда?

Ирину, наконец, прорвало, она истерично разрыдалась, и со слезами к ней будто бы вернулись силы.

— Неправда!!! Я пыталась!!! Мне всегда было стыдно за себя!!! Каждую ночь, возвратившись домой, от твоей сестры, я плакала в подушку!!! Каждую ночь я клялась себе, что решусь и всё прекращу!!! И я прекратила!!! Я уехала в Москву!!! Я вышла замуж!!! У меня началась нормальная жизнь!!! Я выбросила из памяти все извращения!!! Я полностью изменилась!!! А ты!!! Ты пошла вон из моего дома!!!

Юлечка почувствовала, как каждый её мускул задрожал от напряжения. В одну секунду она очутилась рядом с креслом Ирины. В глазах плачущей женщины на миг отразилось удивление, а потом раздался резкий звук удара.

Пощечина Юлечки оказалась сильной, звонкой, хлёсткой, от неё голова Ирины дернулась в сторону, и роскошные волосы, спутавшись, прикрыли женщине лицо.

Юлечка вцепилась в гриву Ирины и стянула её на пол. Свой собственный голос она слышала как бы со стороны.

— Ничего ты не изменила, извращенка!!! Ты просто ждала своего часа!!! На колени, сучка!

Необузданная вспышка гнева начала угасать также внезапно, как и началась. Юлечке стало нестерпимо страшно от того, что она наделала. Теперь она понимала, что означает потерять самообладание.

«Сейчас она позовёт охрану... В лучшем случае, меня просто выкинут... Скорее всего изобьют... Или сдадут ментам... Боже, я пропала», — от нервного потрясения у Юлечки резко заболела голова.

Но тут взгляд девушки упал на Ирину. Сброшенная со своего царственного кресла, женщина зашевелилась, заелозила по полу, а потом раболепно встала на колени.

Слёзы продолжали катиться по лицу Ирины, на щеке алел отпечаток ладони Юлечки, но в глазах у женщины появился странный блеск.

Вместо того, чтобы немедленно уничтожить девушку, Ирина тяжело задышала и отчетливо зашептала, преданно глядя на Юлечку.

— Пожалуйста, прости меня!!! Прости!!! Прости!!! Прости!!!

Юлечка много раз мысленно представляла эту сцену, но сейчас едва сдерживала своё изумление. Внизу живота у девушки появилось призывное желание такой силы, что мгновенно пересилило страх.

Юлечка уже давно знала мужчин, но с женщинами у неё никогда ничего не было, и не воспользоваться ситуацией, которую она сама же так тщательно спровоцировала, стало бы глупостью.


ОЦЕНИ РАССКАЗ:

Рассказ опубликован: Сегодня в 14:40

Последние комментарии
Комментарии к рассказу "Неприятный разговор. Часть 1"

Оставить свой комментарий